Часть 1
19 ноября 2020 г., 15:01
Как бы ни менялся мир вокруг, но есть вещи, которые остаются неизменными во все времена. Они могут менять свою форму, но как бы мы не старались – их суть останется прежней.
Магическая война осталась далеко позади, те дети, кто сейчас учился в Хогвартсе, были слишком малы и вряд ли чётко понимали, что именно тогда происходило. Если кто-то из них и мог припомнить те события, то смотрели на них сквозь призму своего детства. А дети видят мир совсем другими глазами.
Но неизменным во все времена со дня основания Хогвартса было одно: извечное противостояние факультетов Гриффиндор и Слизерин. Вечно мрачный профессор Снейп и деятельная профессор Грейнджер, они умудрялись столкнуться буквально везде, находя повод для споров в любой мелочи.
– Минус пять баллов Гриффиндора, – ворчал Снейп.
– Странно, за такую же ошибку Слизерин потерял всего три балла. Бытует мнение, что декан Слизерина слишком благоволит своему факультету, – сверкнула глазами профессор Грейнджер.
Школьники сидели, затаив дыхание, намечался очередной этап ежегодного конкурса "Переспорь профессора Снейпа". Вообще, профессор Грейнджер имела все основания для недовольства, профессор Снейп буквально из кожи вон лез для того, чтобы вернуть своему факультету звание лучшего факультета года. Он цеплялся к каждой мелочи, норовя снять баллы буквально за всё.
Долго открывал учебник на уроке зельеварения – минус пять баллов Гриффиндора.
Вошёл к кабинет, шаркающей походкой, что является проявлением неуважения к учителю, – минус пять баллов Гриффиндору.
Вечером был пойман в коридоре, потому что днём забыл в кабинете учебник по уходу за магическими существами (при попытке изъять учебник, тот оказался незакрыт и укусил за палец профессора Снейпа), – минус пять баллов Гриффиндору.
Во время урока зельеварения демонстративно чихнул. Ссылался на аллергию на цветки наперстянки. Ну это практически демонстрация неуважения лично к профессору Снейпу, – минус десять баллов Гриффиндору и ещё минус три за испорченное зелье.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы студентам Слизерина жилось намного лучше. Никто не знал трансфигурацию так, как они. Разбуди ночью любого из них, и он даже сквозь сон будет способен не только рассказать законы и принципы трансфигурации, но и превратить подушку в одеяло, а одеяло в домашние тапочки.
В целом, это противостояние хоть по временам и огорчало учеников, но, как это ни странно, довольно благоприятно отражалось на уровне их знаний и умений. Попавшие словно между молотом и наковальней школьники были попросту вынужденны уделять учёбе чуть больше времени чем пустой болтовне и походам в Хогсмид. Впрочем, касаемо последнего: обычно туда ходили ученики с факультетов Когтевран и Пуффендуй, остальные практически всегда оказывались наказаны за те или иные проступки.
Нельзя сказать, что кого-то это сильно огорчало. Со времён изобретения карты Мародёров было известно несколько ходов в Хогсмид. И у желающих была возможность попасть туда, не дожидаясь отмены наказания. Конечно, если на это хватало смелости и наглости.
Хогсмид был известен многими фактами. Именно тут располагалась известная на всю магическу Британию лавочка Уизли, где можно было купить конфетки, окрашивающие язык и губы во все цвета радуги, жевательные резинки с поющими пузырями, хлопушки с сюрпризом (И хотя на упаковке было написано предупреждение: "Вы любите живых цыплят? А как вы относитесь к многоножкам? Подумайте, может всё же не стоит её использовать?", случаи заикания после подобных сюрпризов всё же встречались. Впрочем, зелье от заикания можно было приобрести тут же).
В Хогсмиде же располагалась визжащая хижина, которая давно не визжала. Говорили, что сорок одно привидение, живущее там, было уничтожено Тёмным лордом. А ещё там едва не погиб профессор Снейп, рискуя стать сорок вторым привидением, обитавшим там по слухам.
Впрочем, вполне возможно, что это только слухи. А сейчас декан Слизерина разве что молнии не метал в адрес профессора Грейнджер.
– Вероятно, потому что у студентов Слизерина хотя бы хватает ума извиниться.
– Есть мнение, что подхалимство раньше не было распространено на Слизерине.
– Не стоит называть подхалимством банальное уважение к учителю.
– Вы считаете, что ваши ученики должны просить извинение за то, что у них насморк? Этот мальчишка не пытается кого-то передразнивать или оскорблять, у него просто самый банальный ринит, и из-за этого он не может внятно произносить некоторые звуки, – раздражённо сказала Гермиона Грейнджер.
– Я считаю, что он должен был своевременно посетить медицинский кабинет. Слава богу, у нас есть школьный колдомедик, а о том, чтобы все необходимые лекарственные средства имелись в кабинете, позаботился я сам лично.
– Джимми, после урока сходи к мадам Помфри, профессор Снейп очень обеспокоен тем, что его бодроперцовое зелье не пользуется спросом в этом сезоне.
Кто-то ехидно усмехнулся. Профессор Снейп обернулся, ища глазами этого смелого человека, однако, все лица были одинаково бесстрастны, и сказать, кто именно позволил себе эту маленькую вольность, было невозможно.
– Вам не кажется, что некоторые дети позволяют себе слишком много? – нахмурился Снейп.
– Вам не кажется, что это дети, а детям свойственна эмоциональность? – парировала Грейнджер.
Остальные, замерев, ловили каждое слово. Что может быть интереснее, чем спор двух деканов, каждый из которых отстаивал свой факультет?
***
Вечером в дверь личных покоев профессора Снейпа постучали. – Входите, мисс Грейнджер. – Вы так легко угадали, кто к вам пришёл? – Кто ещё мог бы так бесцеремонно вламываться ко мне в двенадцатом часу ночи? – нахмурился Снейп. Уже многие годы он работал в Хогвартсе преподавателем зельеварения, и даже профессор Дамблдор, вовсе не отягощённый высокоморальными принципами, не позволял себе подобного. Максимум его бестактности был в извечных лимонных дольках, торжественно вручаемых Снейпу в качестве Рождественского подарка. Его маленькая обитель, позволявшая раньше ему скрываться от всех и спокойно предаваться самокопанию, давно перестала быть таковой. Гермиона огляделась и щёлкнула пальцами, моментально перед ней возник один из домовиков Хогвартса. – Принеси нам, пожалуйста, чай, – улыбнулась она, от чего уши странного существа приобрели пурпурный оттенок. – Как обычно с мёдом, профессор Грейнджер? – спросил домовик. – Как обычно, – улыбнулась Гермиона. – На кухне есть немного сырного печенья... – Да, и сырное печенье тоже. Домовик исчез, а Гермиона удобно уместилась на диване рядом с профессором. Снейп подозрительно посмотрел на девушку, но ничего не сказал. Когда она появилась в Хогвартсе в качестве профессора трансфигурации, он буквально орал, потом громко возмущался, потом делал вид, что не знаком с ней, а потом она пришла к нему вечером пить чай. Конечно, в этом не было никакой необходимости, да и узнай об этом кто-то из учащихся, и его авторитет упал бы ниже некуда, но с другой стороны, это никому и не мешало. Лёгкий хлопок возвестил о том, что домовик принёс чай. Гермиона поблагодарила маленького помощника, и он вновь исчез, оставив их вдвоём. Местные домовики глубоко уважали профессора Грейнджер и старались угодить чем только могли. Попроси этот чай он, и в лучшем случае бы получил чашку с отвратительным пойлом, условно именуемым чаем. Но если это же попросила мисс Грейнджер, то для неё готовился ароматный напиток с мёдом, травами или просто со сливками. Да и печенье за все годы работы в Хогвартсе домовики ему ни разу не предлагали. Впрочем, его это не особенно-то и огорчало. – Думаете, вы меня переиграли, мисс Грейнджер? – спросил Снейп, допивая чай. – Думаю, да, – рассмеялась Гермиона. Он наклонился низко-низко к её лицу, заглядывая в глаза. Любой другой от такого взгляда упал бы в обморок. Любой, кроме Гермионы. Она улыбнулась и, обняв руками за его шею, опасно близко приблизила свои губы к его. – Вы опять проиграете, профессор Снейп, – прошептала она, оставляя на его губах тепло своего дыхания. Ещё мгновение, и его губы прикоснулись к шее девушки, скользя по коже и оставляя за собой влажную дорожку. Он готов был проигрывать и дальше, если в качестве утешительного приза ему полагалось вот это. Снейп резко притянул её к себе и навалился, не давая толком даже пошевелиться. Он почти забыл что такое жить, пока эта девушка не пришла в Хогвартс. Раздражающая, вечно мешающая, ни во что не ставящая его принципы, между тем такая желанная. Он злился, вынужденный видеть её каждый день и не имеющий возможности даже прикоснуться. А потом она пришла к нему вместе со своим неизменным чаем. Кто же знал тогда, что она останется, заставив его вновь почувствовать себя живым. Среди учеников ходили самые разнообразные слухи, но даже самые смелые из них были более чем далеки от действительности, где Гермиона тайно вечерами приходила к профессору зельеварения, чтобы утром так же тайно уйти обратно. Где они дни напролёт изводили друг друга придирками, чтобы вечером забыть обо всём на свете в объятиях друг друга. А между тем уже который год главный зал Хогвартса был украшен синим с бронзой. Когтевран третий год подряд неизменно набирал самые высокие баллы.
