Часть 1
20 ноября 2020 г., 00:31
Волшебная эйфория разливается по всем внутренностям – кажется, этот сладкий нектар, наполняющий тебя до краёв, переносит в лучший мир. Никаких посторонних мыслей, ничего плохого – только то, что приходит в голову прямо сейчас. И почему бы не воплотить это в жизнь? Всё будет хорошо...
«Всё будет хорошо!» — Феликс часто повторял комбинацию похожих фраз, искренне пытаясь поднять настроение друзьям и подбодрить их, давая им мотивацию на достижение поставленных целей. Верил ли в это сам Феликс? Наверное, пытался. Только не всегда получалось.
— Хёнджин какой-то странный, — донеслось от Чана сквозь оглушительную музыку, как обычно бывает в ночных клубах, — постоянно о тебе говорит.
Феликс немного удивился, ведь они с Джином хоть формально и считались друзьями с начала учёбы в университете, но нельзя было их назвать очень близкими друзьями. Тем более, после того, как Хвану категорически не понравились его приставания и намёки на желание развить отношения в нечто большее.
— Где он?
Никто его, конечно же, не услышал, но уже и не требовалось: Ли сам нашёл приятеля.
Казалось, Джин вовсе не выглядел странно: всегда таким становился после принятия алкоголя. Только если не перебарщивал. Всё привычно: весёлый, много улыбался и, забывая о всяких стеснениях и приличиях, раскрепощался.
— Ну как оно? Весело тут? — Феликс в свойственной ему манере солнечно улыбнулся.
— Помнишь, ты трогал мой член?
Замечательно, что в тот момент Ли не держал никакие напитки в руках, иначе бы точно всё разлил – только нервно сглотнул, ощутив предвкушение развития не самых (возможно) приятных событий.
— Нет, я не... я тогда этого не делал...
Его нагло перебили, будто вовсе и не хотели выслушать:
— Ты к нему прикоснулся, — Хван как-то слишком громко рассмеялся, хотя обычно так себя не вёл даже в нетрезвом состоянии.
— Нет же... прости, если я тогда перегнул, но я правда его не трогал. Только совсем немного ноги. Ну, бёдра...
— А у тебя маленький член, да? — Джин растянул уголки губ в пугающе-коварной усмешке, не обещавшей ничего хорошего. — Дай я посмотрю, — он толкнул Феликса на диван, совершенно не позаботившись о реакции окружающих и главное – реакции друга.
Хёнджин действовал слишком быстро: быстро оказался рядом с Ли, быстро расстегнул ремень и ширинку, быстро просунул ладонь под бельё.
— Я так и думал, он такой маленький! Ха-ха, Феликс, у меня намного больше!
Не хотелось провалиться сквозь землю – хотелось в ту же секунду исчезнуть с этой земли и улететь куда-нибудь очень далеко.
К счастью обоих, людям до них особо не было никакого дела: тут никто, кроме Банчана и нескольких однокурсников, и не тусил из знакомых.
— Джин, успо...
— Я буду сверху, да, — Хван довольно улыбнулся, выглядело даже мило. Но выражение лица друга его тут же смутило. — Ну, очевидно же: у меня большой, поэтому я буду сверху. Не тупи, — начал резко раздражаться в объяснениях. — Видишь, я уже хочу, — взглядом вниз указал на свою эрекцию.
— Хёнджин, ты терпеть не можешь геев, и у тебя есть девушка, — медленно произнёс Феликс в попытке успокоить приятеля. — Я тебе вообще не нравлюсь...
— Ты тоже хочешь.
Все слова Ли буквально мимо ушей – Хёнджин находился в погружении лишь своих мыслей.
— Соён. Ты её любишь, и если изменишь ей сейчас, ей будет очень больно. Тебе потом тоже.
Хван поцеловал его, пристально посмотрев в глаза. Бесстыдно надрачивал ему, заставляя член твердеть. Большим пальцем отодвинул крайнюю плоть, надавив на головку. Игнорировал все факты, которые должны были остановить его от свершения поступков, способных заставить жалеть о содеянном в дальнейшем.
Феликс не питал никаких светлых иллюзий: по окончании эйфории, очевидно, Хёнджину не понравилось бы то, что он собирался тогда сделать. И не стали бы они парой. Даже не стоило пытаться надеяться.
Разум с трудом одержал победу над чувствами:
— Джин, хватит! У меня нет вагины, я тебе не могу нравиться так! — Ли без малейшего промедления, отстранив друга, привёл себя в порядок и встал с дивана.
Хван внезапно закатился смехом. Пожалуй, этот смех был крайне близок к истеричному, но всё же звучал, скорее, просто неестественно из-за излишней громкости, звучал чересчур дико – даже сильно пьяным Хёнджин, по мнению Феликса, никогда так не смеялся. Но пока ещё не было так страшно.
— Даже музыка не заглушает его смех, — Бан хотел было обратить сказанное в шутку, но появление серьёзной тревожности не дало этого сделать.
— Может, он не выпил, а...
— Да. Мне только что сказали, у кого-то нашли травку. Он... ну, ты понял.
Худшие догадки Феликса оправдались.
— Какие могут быть последствия, ты знаешь? — Ли, словно издалека, а не прямо здесь, наблюдал за не прекращавшим смеяться приятелем.
— На самом деле очень разные. Всё индивидуально. Но чаще всего это раздражительность и галлюцинации после того, как начнёт отпускать. Он и так сам по себе истеричный, может, вообще так психовать начнёт, что мало не покажется.
— Долго он так будет смеяться? Надо бы его девушку как-то предупредить.
— Зачем её лишний раз расстраивать? Оставь его у кого-нибудь.
— Надо ей сказать, а то она переживать будет. Он же обычно утром домой возвращается после клубов.
— У тебя как будто есть её номер, — Чан был напуган не меньше, поэтому от его привычной тёплой доброты почти не осталось ни следа: в такой ситуации сложно проявлять какие-либо положительные эмоции и оставаться в адеквате. — Пусть проспится и успокоится. Позвони его друзьям.
— А если не успокоится? — Феликс внимательно следил за тем, как Банчан преподносил информацию: нужно было понять, насколько всё плохо.
— Он может начать творить очень ужасные вещи – кто его знает... Если что, сразу звони нам или на крайняк в скорую.
После пятнадцати минут беспрерывного марафона смеха Хёнджин начал кашлять и задыхаться. Однако ему по-прежнему было весело: улыбка не спадала с губ. Только взгляд стал каким-то стеклянным и бездумным.
— Джинни, ты как? — обычно Ли никогда не обращался к знакомым мужского пола, добавляя к их именам уменьшительно-ласкательный суффикс.
— Ликс, он уже всё, — Чан аккуратно толкнул Хвана в плечо, чтобы проверить реакцию. Её не последовало. — Забери его к себе.
— Может, лучше сразу к врачу? Как мне его к себе...
— Ну и чего они сделают – так же спать положат, ещё возмущаться будут.
— Ты же сам сказал, если что...
Музыка, казалось, перестала разрывать барабанные перепонки. А Хван совсем перестал улыбаться – это уже точно не казалось.
***
— Он сидит на кровати, молча пялясь в одну точку. Он как будто вообще не моргает. Это так... так стрёмно выглядит, Чан, — Феликс не мог не позвонить другу, оказавшись вместе с Хёнджином у себя дома. Конечно, вариант приводить неадекватного (и, вероятно, даже опасного) человека к себе, особенно если живёшь с родителями, нельзя назвать шикарным, но никто больше не вызвался помочь. И Бан настоятельно рекомендовал ничего не сообщать девушке Хвана. — Феликс, просто наблюдай за ним. Тебя всё равно плохо слышно, почему шёпотом говоришь? — Ой, даже не знаю, может быть, я живу с родителями, и они как бы давно спят, а я тут вот!.. — Ли никогда бы не проявил негатива по отношению к человеку, который привлекал его внешним содержанием и внутренним миром, но Хёнджин действительно смог удивить и не лучшим образом. Бывает, начинаешь злиться, когда накатывает страх. Что-то наподобие защитной реакции. — Ладно, держи в курсе. До связи. С Чаном, кстати, Феликс тоже не был в близких отношениях. Оттого и неудивительно, что Ли поймал очередную волну безразличия. А точно всё будет хорошо?.. Перерыв несколько сайтов и статей о поведении людей, которые накурились травы, Ликс пришёл к выводу: нужно как можно скорее уложить Джина спать. — Джин, — Феликс звал всё тем же тихим, но уже спокойным шёпотом, — давай ложись спать, тебе надо отдохнуть, ты же так устал, — чтобы отвлечь Хвана от залипания на стену, положил свою руку на его плечо. — Хёнджин? Слышишь меня? — начал притягивать ближе к себе, внимательно разглядывая выражение лица друга. Свет эмоций выключился – сложно что-либо разглядеть в нейтральной темноте. Хёнджин не давал никакого ответа: ни словесного, ни экспрессивного – словно человек просто не здесь сейчас. Ему ничего не хотелось. Или хотелось всего и сразу. — Джинни, ложись спать... — аккуратно надавил ему на плечи так, чтобы Хван лёг. — Сейчас поспишь, и станет намного легче, — подкладывая подушку под его голову, Ликс с непонятной надеждой посмотрел на друга, вероятно, смирившись с отсутствием реакции. — Вот так, отдыхай, — говорил в манере, как обычно беседуют с домашними животными: не ожидал никакого ответа, но искренне был уверен в понимании питомцем сказанных фраз. Казалось, Хван закрыл веки и погрузился в столь необходимый исцеляющий сон. Феликс с облегчением вздохнул и хотел было прилечь на диван, как Хёнджин принял сидячее положение, не догадавшись хотя бы подложить себе подушку для удобства. — Ликси-и-и-и, — не в свойственном ему приторно-сладком тоне протянул Джин, сонно взглянув на друга. — Да? — Ли тут же подскочил, протерев глаза. Тихо прокашлялся, чтобы голос звучал не так хрипло. — Что такое? — М-м-м, — Хван явно не спешил собираться с мыслями, но в его состоянии это было простительно, — мне кажется, я мокрый... — Ты имеешь в виду, ты... — Феликсу было крайне неловко спрашивать о столь деликатной теме: они никогда не обсуждали интимные вопросы. — Ты хочешь в... — Феликс, я хочу тебя, смотри, — Хван попытался быстро избавиться от джинсов, но, как и ожидалось, у него ничего не получилось, — у меня всё течёт там... я такой влажный... Ли мог бы с удовольствием воспользоваться ситуацией: заняться сексом с другом, который давно нравился, тем более, ещё и выпал второй шанс, ведь первый был разумно упущен. Однако, как и в первый раз, – условия не изменились. Последствиями никто не будет доволен. Как минимум, Хёнджин точно останется ужасно злым, ещё может начать обвинять во всём Феликса (и, увы, будет прав) и захотеть впоследствии прекратить всякое общение. Такого Ликс никак не желал. — Ты сейчас не в том состоянии, Джин, — Феликс боялся подходить близко, поэтому продолжал сидеть на диване, — просто ложись спать. С трудом, но Хвану всё же удалось расстегнуть джинсы и достать эрегированный член, из головки которого сочились капли предэякулята. Отбросив подушку куда-то в сторону, Хёнджин немного выгнулся в спине, кольцом пальцев начав ласкать себя. Прерывистое дыхание быстро наполнило своей мелодией всё пространство комнаты. Ли, конечно же, не был подготовлен: ни презервативов, ни смазки у него нигде не завалялось, и уж никак это всё не могло появиться из воздуха. Он никогда ни с кем не состоял в близких отношениях, соответственно, ни разу так и не доходил с кем-либо до совместного получения удовольствия. Даже надеяться не смел на возможность осуществить свой первый раз с человеком, в которого давно влюблён. Но Феликс не позволил бы себе поступить, как самый отвратительный монстр, нет, не позволил бы... Организм предательски среагировал на столь откровенную картину – внизу живота болезненно-приятно тянуло в предвкушении достичь разрядки. К счастью Феликса, Хёнджин практически не издавал ни единого звука и говорил негромко – появилась вероятность, что родители не проснутся. К сожалению Феликса, Хёнджин выглядел так, словно откровенно просил взять его как можно скорее. — Ликси, я больше не могу, — с прикрытыми веками, но с приоткрытыми губами Джин был невыносимо... — Ли-и-и-кс, я... Манящим. Просто невыносимо... — Ты же понимаешь, что ты сейчас в бреду, для тебя это всё не по-настоящему. Но для Феликса всё было по-настоящему, когда он неумело начал растягивать Джина одним пальцем: — Джинни, тебе больно? — прошептал как можно тише в самое ухо. Хёнджин лишь зажмурил глаза, запрокинув голову. Он вовсе не собирался сообщать о неприятных ощущениях. Ликс попытался добавить второй палец. Входить стало уже труднее: Джин зажимался, словно сильно боясь проникновения. — Давай прекратим всё это, — Ли остатками разума из последних сил отчаянно стремился покончить с этим безумием, — тебе больно. Хёнджин вынул из себя чужие пальцы, резко схватив возбуждённую плоть Феликса за основание, направил головку к своему отверстию. Ли был слишком опьянён красотой друга, чтобы сопротивляться. Хван был слишком опьянён наркотиком – он и не думал ни о каком сопротивлении. Двигаться в Джине было тяжело: его очень плохо растянули, член поначалу просто отскакивал. Только спустя какое-то время Хван немного расслабился, позволив хоть как-то двигаться в себе. Их обоих накрыло туманом. Феликс запоминал все новые ощущения от соприкосновения члена с чувствительными стенками ануса, погружался в неизвестные ранее эмоции, пытался не издавать низкие стоны, сосредотачивался на достижении оргазма. Приятная дрожь предвкушения и вожделения расплёскивалась крепким алкоголем. Их обоих накрыло туманом. Хёнджин никак не реагировал на неприятные болезненно-резкие толчки инородного тела внутри себя. Забыв про все меры безопасности, Феликс кончил в Хёнджина, закусив губу в попытке сдержать оргазменный крик. Заметив, что Джин не достиг заветного апогея, Ли стал надрачивать ему. Вот только Хван уже был погружён во вселенную сновидений.***
У Феликса всегда был чуткий сон. Поэтому когда Хёнджин начал скулить, Ли тут же проснулся. — Ликс, мне нужно в туалет, — Хвану было не до стеснений: состояние максимально паршивое. Он встал с кровати, сделал пару шагов, но мигом осознав ужасную тянущую боль внизу живота, медленно сел обратно. — Конечно, пойдём, — голос такой же сиплый, как у Джина, и по-прежнему тихий. Феликс направился к другу, протянув ему руку. Хёнджин внезапным образом кинулся в слёзы. Всхлипы не должны были быть слышны в комнате родителей, однако Ликс всё равно боялся, что мама с папой могли проснуться. — Мне больно ходить, — на удивление Джин говорил без истеричных нот и вполне негромко. — Я очень сильно хочу ссать, у меня так боли-и-ит. И тут Феликс вспомнил: в клубе Хёнджин выпил кучу всего и вряд ли успел посетить уборную до того момента, как они сели в такси. И у него дома тоже не справлял нужду. Однако весьма странно, что смог вытерпеть такое большое количество времени и не испачкать постельное бельё во время сна. — Я понял, — на самом деле Ли никогда так долго не терпел, поэтому он не имел представления, каково это. — Давай тогда донесу тебя?.. — Мне прям о-о-очень больно, — говорил вяло, нечётко. Переспрашивать человека, находящегося в невыгодном положении, – ясное дело, не хотелось. И так мучился.Ликс не брался осуждать сделанное другом: возможно, ему сказали, что это обычная сигарета, а на деле оказалась марихуана. Слово «очень» прозвучало немного громче, чем всё остальное. Хван выглядел жалким. Слёзы буквально застилали глаза, сопли затекали в рот. Чтобы было не настолько дискомфортно сидеть, он подвинулся на самый край кровати так, словно сейчас опять собирался встать. — Ты не дойдёшь? Ответ очевиден – не хватало сил произнести его вслух. Феликс на мгновение впал в ступор. Как в старых добрых подростковых романах про американскую молодёжь и их сумасшедшие приключения, можно было найти бутылку или нечто подобное. Ли в отчаянии бесшумно помчался на кухню в поисках подходящего предмета. Взгляд упал на небольшой прозрачный контейнер.Вернувшись с трофеем, Ликс мигом поставил его в ноги Хёнджину. Хван не был полностью обнажён: Феликс после близости позаботился о том, чтобы друг спал хотя бы в трусах. С трудом приспустив ткань белья, Джин взял в руку член и тут же протяжно простонал. — Так бо-о-ольно... — из уретры начала литься тонкая струя мочи. Хван даже не попросил отвернуться: ему просто хотелось избавиться от ноющей боли и тяжести. Феликс не сразу понял, что происходит, поэтому отвернулся чуть позже. Хотя навряд ли такое проявление вежливости имело смысл. Журчание казалось оглушительным из-за тишины ночной атмосферы, но Ли знал: родители точно не услышат. Струя не становилась толще – жидкость лилась крайне медленно, а контейнер заполнялся быстро, ведь был вовсе не большим. Ликс будто на какое-то время перестал вникать в происходящее, и в один момент увидел, как моча уже лилась мимо, падая большими брызгами на пол. Повезло ещё, пол в комнате не был застелен ковром. Хёнджин начал пытаться остановить поток струи. Но пространство вокруг него всё продолжало и продолжало становиться мокрым. В начале получалось контролировать процесс: Хван во избежание дополнительных болезненных ощущений не изливался много, заставляя жидкость течь медленно. Затем же контролировать своё тело резко стало невозможным, и моча лилась гораздо быстрее, добавляя к краскам боли новых оттенков. — Мне бо-о-ольно!.. — хриплый крик вырвался из тюрьмы горла – Джин схватился за низ живота. Ликс недолго думав, оказался рядом с другом, приобняв его за плечи. — Феликс, — Ли внимательно наблюдал за Хваном, — очень больно... Почему-то Феликс в тот момент был уверен: при обычных обстоятельствах Хёнджин бы посмотрел ему в глаза, ища именно его поддержку. Очевидно, и тогда Хвану требовалась поддержка Ли, но просто потому, что никого больше рядом не было. И взгляд был рассеян – не смотрел он на Ликса в ответ. — Всё будет хорошо, Джинни, — звучало не столь уверенно, как раньше. Звучало, словно уже ничего не будет хорошо. Феликс осторожно поднёс свою ладонь к животу Джина так, чтобы не пугать его мнимыми намёками. — Тебе больше не будет больно, потерпи немного... Но как Феликс мог знать, что больше больно не будет, если внизу продолжало ныть, даже после справления нужды. Мог ли знать, что больно не будет, когда расскажет всё произошедшее Хёнджину, расскажет, что не сдержался и взял его. Всё будет хорошо? — Хочу пить, — голос будто и вправду пересохший – Хёнджин разбит и подавлен. Лицо опухло, но для Феликса не утратило своего очарования. Взглянув на часы, Ли мысленно вздохнул с облегчением: мама с папой должны были проснуться ещё не скоро. Родная кухня – Феликс как ни в чём не бывало наливал в стакан воду, словно просто проснулся ранним утром и захотел попить.Хёнджин судорожно вливал в себя прозрачную жидкость, делая большие глотки. Моча растекалась дальше от кровати – Феликс поспешил всё вытереть шваброй и убрать переполненный контейнер. Джин в это время уже подходил к окну, с не особо осознанным видом разглядывая серый пейзаж. На душе так же было серо и пусто. Хотелось заговорить, но Ли сомневался, стало бы эта затея хорошей, ведь вряд ли Хёнджин был настроен на разговор. Но спросить элементарно про его физическое состояние чертовски ощущалось нужным, ведь Ликс искренне переживал за друга. — Тебе сейчас хоть немного лучше? — Феликс присоединился к рассматриванию картины за окном. Хёнджин лишь обречённо вздохнул. — Я правда надеюсь, тебе лучше, — Ли посмотрел на Джина в надежде увидеть хоть какое-либо проявление эмоций. Но всё тщетно. — Джинни, ты помнишь хоть что-нибудь? Телефонный звонок раздался настолько неожиданно, что Феликс вздрогнул, в хаосе чувств немедля подбежав к устройству, благо находившемуся на видном месте.Неизвестный номер. Но мало ли кто из знакомых Хёнджина мог забеспокоиться, у него-то номер недоступен, тем более, он не смог бы ответить внятно. — Да?.. — Феликс, привет, это Соён. Извини, что так рано, но Джинни у тебя же? Сердце Ликса готово было вмиг выпрыгнуть из грудной клетки. Он действительно по приезде домой совершенно забыл про существование возлюбленной Хёнджина. — У меня... — слова не строились в полноценные предложения – тупое волнение захватило сознание. — Он в порядке? — слышались неподдельные переживания, сопровождавшиеся тихими всхлипами. Наверняка проплакала всю ночь, бедная… Джин спустя несколько минут опознал любимый голос, начав истерично просить дать трубку: — Соён, я здесь! Дай я с ней поговорю! — Джин, не кричи, пожалуйста, — Феликсу тоже пришлось повысить громкость, чтобы успокоить друга. Если родители услышат – это конец. Как всё обьяснить? И как обьяснить всем, что всё в порядке, если Феликс воспользовался состоянием Хёнджина и вошёл в него, оставив внутри свою сперму. — Дай я с ней погово... — С ним всё в порядке, отходит сейчас, — Ликс второй рукой закрыл рот Джину. — Ох, ты не представляешь, как я переживала! Всю ночь не могла заснуть, я... — договорить ей не дали резко нахлынувшие слёзы. — Да, представляю, — Феликс хоть и поспал немного, но столько всего пережил до сна и после. — Прости, что не смог предупредить о Хёнджине: у меня не было твоего номера. — Нет, нет, ничего страшного, — сквозь всхлипы она пыталась не задыхаться и говорить понятно. — Спасибо тебе, Феликс. — Я позвоню попозже, как он окончательно придёт в себя и соберётся домой, — Ли отчего-то было страшно представлять этот момент. — Хорошо... Феликс бросил трубку, убрав с лица Хёнджина свою ладонь. — Что ты ей сказал?! — агрессия Хвана не могла не пугать. — Ты же сам прекрасно слышал, — Ликс продолжал сохранять спокойствие. Джин вновь кинулся рыдать, но на этот раз более истерично и неадекватно. Пугающе. — Джинни, успокойся, всё будет хорошо, — как будто подобная фраза являлась волшебной и была способна тут же успокоить. Увы, но нет. Нет, это всего лишь иллюзия. Хван через всхлипы провалился в глубины сна. Всё будет хорошо, если после окончательного пробуждения Феликс ничего никому не расскажет.
