Принцесса ветра.

Люси стала размышлять о всяческих гипотезах, вспоминать прочитанные в детстве сказки и рассказы. Как-то пришла ей в голову одна безумная идея, что-то вроде внедрения ее души в другой мир или истечение ее срока пребывания здесь. Имелось большой вагон и маленькая тележка мыслей, но все казались смешными и нелепыми. Внезапно вспоминается та чокнутая рыжая белка. Тот нахально-писклявый голосок, который специально, без ее согласия, направляет ее сюда, умудрившись упасть на будущего парня волшебницы. Неловкое знакомство. Правым уголком губ улыбается, вырисовывает на оладьи соусом сердечко, подает ее сидевшему перед ней мужчине, нелепо подмигивает и, тихонько тряся бедрами, принимает новый заказ. Записывая в блокноте, прикусывает нижнюю губу, задирает короткую черную с белым кружевом о стол и бесцеремонно удаляется из зала. Громким голосом выговаривает новый свой заказ и тихо усаживается, закидывая ногу на ногу и расслабляясь на спинке деревянного неудобного стула. Заклинательница устало вздыхает, чувствует колкие боли пяток из-за высокого каблука и поправляет небрежно уложенный пучок на голове, вызывая в себе разные эмоции. Рассматривает с разных сторон свое личико, оценивает, с какого ракурса лучше, ненавязчиво улыбается подходящему к ней шеф-повару и берет заказ. Парень случайно заметил задернувшуюся юбку, незаметно поправляет. Люси резко оборачивается, а повар сидел на корточках, играючи притворившись, что уронил кепку и натянуто смеется. Хартфилия вопросительно взглянула на воздух и пошла, подавать заказ. Увидев у порога силуэт Яты, она невольно улыбнулась, пригласив, как следует официанткам этого излюбленного людьми кафе. Вроде: «Здравствуйте, хозяин». Как обычно, его обожаемое латте. Блондинка улыбается, снова по-детски подмигнув, просит у бармена латте. У Люси снова наступила странная тоска. Ее медленно пожирают миллионы ее мыслей внутри себя, ежесекундно думая о возлюбленном человеке, ладонью избавляется от испарины на бледном лбу и снова улыбается, подавая со счастливым лицом заказанное. Ей вовсе не было хорошо, да и не плохо. Слова, которые так сильно хочет произнести девушка Мисаки, жгут ей язык. Духи воротятся у нее в голове, боясь, в конечном итоге вовсе их лишится. А ведь они Хартфилии как семья, как дети. Сложно переварить все в голове, вроде страха, боязни и странной фобии. Конечно, друзья тоже в счет. Ее любимые, родные друзья, которые не понятно где, в другом мире. Проще говоря, где-то там, не понятно где. Вспомнив тот случай, когда все позабыли о ней, никто не мог вспомнить ее звонко звучащем имени, приметливой внешности и ее добрую силу. Даже о ее подвигах. Душа горько плачет, эмоции заставляют чувствовать ее оболочку быть безумно счастливой. Будто на седьмом небе от счастья…. Чтобы Мисаки не было больно. О себе не думает. Вовсе. У каждого человека есть такая ненужная второсортная привычка. Когда по-настоящему привязываешься к кому-либо, познаешь ее. Даже если не хочешь. Жизнь – зебра. Захотел, не захотел, спрашивать не будет. Но все же, зависит все от самого человека. Одиночество – плохо, быть в центре внимания – тоже плохо. Смешно, не так ли? Одновременно играть две роли сложно. В душе кошки скребут, на лице слащавая улыбка, можно положиться на свои глупые мысли – она умеет держать язык за зубами. Не покажет свою истерику, не расскажет о боли, не уязвит самолюбие и гордость. Новая мысль заставила ее замереть на месте: она не может вернуться домой! Ведь, без Яты она не сможет. Любит его. Безумно, до потери сознания, нуждаясь в семи крошечных вздохах. Семь крошечных вздохов спрашиваете? Это его запахи. Успевает вздохнуть их, пока крепко обнимает его. От прежней волшебницы ничего не осталось. Прошлая Люси Хартфилия была уничтожена ее возлюбленным человеком, ее скрытые секреты и милашкой Курой. Может быть, были еще какие-то причины изменить ее. Мисаки стал замечать странные замашки с ее стороны. Слова «Я устала, прости меня, пожалуйста» или «У меня нет аппетита». Это уже вызывало огромные подозрения. Еда, приготовленная блондинкой, либо соленая, сырая или недоваренная. Когда о чем-либо спрашивает, отмалчивается или ненужными мыслями погружается в себя. Кормя мигрирующих птиц в парке, предпочитает отмалчиваться. Он чувствует себя покинутым, иногда думает, что ненароком разлюбила его. Страшно, но всегда заставляет забывать об этой глупой думе. Страстно желает, чтобы она сорвалась. Не знает только почему. Чтобы внезапно взорвалась, срывая голос, громко кричала, что ужасно ненавидит его, но не это душераздирающее молчание. Хотя, сам он тоже молчит. Ничего не предпринимает. Страшно. Сердце замирает от страха потерять ее, на душе жутко тяжело. Иногда он замечал ее грустную, такую красивую. Не срывал с ее взгляда. Не мог посметь. Она шикарная. Мисаки измучен молчанием и пытался с ней заговорить. - Люси, - мямля начал он, - скажи мне, что случилось. Прекрати скрывать то, что внутри беспокоит тебя и расскажи мне все. Объясни мне, что между нами твориться, - Ята ждал ответа, но Хартфилия, протирая мытую парнем посуду, не желая останавливаться. – Я так понял, что это уже все? – С особой трепетностью задал вопрос он. Левый глаз девушки дрогнул, первая слеза покатилась по румяной щечке. - Если было так любопытно, почему ты не спросил меня раньше? – Указательным пальцем, размазав по лицу остывшую слезу, произнесла заклинательница духов. – Почему ты никогда ничем не интересуешься? Ты сам прекрасно знаешь, что у нас не ладиться только из-за наших секретов. – Закончила фразу блондинка, убрав тарелку. - Я боялся. – Потер холодные от пота руки, засмотревшись на ее спину. - Боялся чего? – Откровенно спросила Хартфилия. Хотя предполагала, чего. - Конец отношений, - прямолинейно окончил он. У Люси екнуло сердце, она кинула тряпку в стену и развернулась к нему лицом. Лямка на футболки скатилась по бледным плечам. - Конец отношений? – Прошептала тихо волшебница. – Конец отношений? Это и есть, о чем ты думал все это время? Смеешься? Больше мыслей не было в твоей пустой мужской головушке? – Разозлилась девушка, размахивая ноющие руки, готовая пустить все в пух и прах. Мисаки давился ее словами, безостановочно глядел на часы, раненый ее спонтанными словами. Он был готов. – Я так зависима от тебя, так обезумела от тебя, так привязана от тебя, так хочу тебя… Но, это лишнее «но». Меня бесит, что существует «но» и «если». А ты только сейчас начал откровенный разговор со мной. Я столько раз была готова, но сейчас нет. Сейчас нет ни сил, ни времени. Я не знаю что делать. – Скатываясь по румяному лицу горьки пальцы, разбиваясь о ее груди. - Что значит, нет времени? – Поднялся со стула парень, попытавшись обнять ее, но блондинка оттолкнула, подтянув надоедливую лямку. Волшебница рассеяно пошатнулась, посмотрела ему в глаза. - Я из другого мира, понимаешь? Я другая. – Заявила заклинательница духов, ладонью прижав екнувшее сердце. Мисаки удивился. - Ты решила покинуть меня? - Промямлил Ята, скривив брови. Он положил руку на ее холодное плечо. - О чем ты? Как я могу покинуть тебя? Я тут признаюсь, что люблю тебя, а ты ведешь себя как дурак. Да точно, ты дурак. – Упала на колени блондинка, присев. Мисаки тоже спустился, вытер выступающие слезы, и уткнулся лбом к ее лбу. - Объясни мне прямо, Люси. Скажи мне, что беспокоит тебя больше всего. – Обнял ее парень, робко поцеловав ее в висок, и прижал ее крепче. - Я из другого мира. У меня есть сила, как у тебя. Только отличается. И она исчезает. – Вздохнув с облегчением от признания, обняла его сильно, будто не хотела больше никогда не выпускать из объятий. Явно, Мисаки Ята это уже подозревал. Не подозревал, а прекрасно знал.