Глава 15
16 апреля 2021 г., 07:00
Путь до Орлеана, как оказалось, был достаточно близким. Как определила Жанна, они были недалеко от Пате. Эта местность ей была хорошо знакома по проведённой ею военной кампании в 1429 году. И поэтому она смогла примерно указать направление. Для обычных людей такой переход занял бы более трёх дней пешим шагом, но слуги и Саске, не уступающий им в скорости, могли достигнуть Орлеана в этот же день. Если бы им не пришлось делать крюк, чтобы установить соединение с Халдеей. Группа получила важные припасы, предметы первой необходимости, а Саске наконец вооружился собственным мечом. Роману идея рвануть сразу в логово врага и провести разведку боем пришлась не по вкусу, но всё, что он мог делать, это ворчать и возмущаться, окончательное решение ложилось на команду. И в первую очередь на самого Саске. В результате все слова Романа ушли в пустоту, и шиноби принял решение продолжить выбранный план действий.
Через некоторое время пути, петляющая тропа, вывела группу к спокойной реке, текущей в сторону Орлеана. Это был широкий водный поток, у склона которого и проходила дорога к городу. Склонявшее к закату солнце тянулось своими последними лучами к воде. Пурпурное покрывало заволакивало небо. Отражаясь в реке, оно разливалось по ней словно кисель.
— Нужно сделать привал, пока не стемнело полностью. — Произнёс Саске, поглядывая на небо. — Сегодня мы не успеем добраться до Орлеана. Думаю, что вот та поляна подойдёт.
Саске указал рукой на просторную цветочную поляну, раскинувшуюся между дорогой и опушкой леса.
— Хорошо, семпай. Я тогда отправлюсь за хворостом. — Кивнула Машу.
— Я умею ловить рыбу. Конечно, без удочки придётся туго, но как-нибудь управлюсь. — С улыбкой ностальгии проговорила Сейбер.
— Хн. Роман передал набор спальных мешков, так что ничего обустраивать для жилья не придётся. А костёр я и сам смогу развести. — Хмыкнул Саске.
— Мастер, вам не нужно обустраивать место для меня. Я слуга и не нуждаюсь во сне. — Напомнила Медуза.
— Физически не нуждаешься, но ты всё ещё можешь уставать ментально. Дежурить будем попеременно, так что лучше отдохни. Завтра нам предстоит проникнуть в логово этой драконьей ведьмы, нужно быть в состоянии полной готовности. — Ответил ей Учиха, расчищая место от слишком высокой травы.
— Если вы так пожелаете, мастер. — Не стала настаивать Медуза, помогая ему.
— Прошу прощения? Я всё ещё не знаю ваших имён. — Подала голос неловко мявшаяся на месте Жанна. Саске кинул взгляд на Медузу, губы слуги были едва заметно поджаты. Она всё ещё не доверяла этой подозрительной девушке, и Учиха разделял её мнение.
— Меня зовут Учиха Саске. Она — Райдер. — Кивнул головой в сторону Медузы Саске. — Рыбу ушла ловить Сейбер. — Указал он рукой в сторону погрузившейся в реку слуги. — А в лесу Машу Кириелайт. — Он не стал уточнять, что последняя является полуслугой.
— Рада знакомству с вами. — Жанна светло улыбнулась. Саске достал из одной сумки спальные мешки. В этот момент как раз подоспела Машу, которая, убрав щит, несла в руках хворост. Она аккуратно положила его рядом со спальными мешками. Саске к этому времени расчистил место и стал складывать из принесённых веток костёр.
— Жанна-сан, а как давно вы были призваны в этот мир? — Поинтересовалась Машу, взглянув на святую.
— Всего пару часов назад. Я даже не знала о существовании Драконьей ведьмы, пока не столкнулась с вами. — Качнула головой Жанна. — Грааль не даёт мне полную информацию, поэтому я несколько ограничена в исполнении своих обязанностей, но я думаю, что могу помочь вам.
— Но зачем вам помогать нам? Наши цели могут различаться, всё же обязанности Рулера не обязательно будут совпадать с тем, что планирует наша группа. — Задала новый вопрос Машу. Саске в это время, используя немного чакры, выдул небольшое пламя, поджигая сложенный костёр.
— Можно сказать, что меня всё ещё ведёт моё предчувствие. Мне кажется, что вы на правильном пути, и с вами я достигну того, чего ищу. — Жанна ласково улыбнулась. — Ты беспокоишься о своём друге, не так ли?
— Нет, не из-за вас. — Покачала головой Машу. — Я верю, что вы являетесь настоящей Жанной д’Арк, орлеанской девой, святой. И, если вы говорите, что наш путь одинаков, то это только радует меня. Но семпай…я сомневаюсь, что его доверие будет так легко заслужить.
Машу говорила тихо, поглядывая на Саске и подмечая, как его взъерошенные волосы колыхались на ветру. Зачарованная она совершенно забыла о своей собеседнице. Но Жанна, заметившая состояние Машу, проследила за линией её взгляда, и вернулась обратно к застывшей девушке. Несмотря на то что Орлеанская Дева не считала себя опытной в любовных делах, глубоко внутри она всё ещё было юной деревенской девушкой и чтобы сложить дважды два ей никакая божественная помощь была не нужна.
На её лице показалась ласковая улыбка, и Машу, которая через мгновение вновь направила свой взгляд на Жанну, застыла как вкопанная.
— Ж-жанна-сан? — Пробормотала полуслуга, однако спустя недолгую секунду она поняла, что скрывается за этим взглядом. Если бы она не находилась на опасной миссии, она прям тут же вспыхнула бы румянцем, но мысли о происходящем отрезвили её и она мотнула головой, прогоняя все эти лишние эмоции. — В любом случае, давайте передохнём пока что.
— Ма-астер! — До группы донёсся звонкий крик донельзя довольной Окиты. Её мокрые волосы плотно прилипали к её коже, а одета она была в открытый бирюзовый купальник, оставлявший значительную часть её гладкой кожи оголённой. В одной руке она держала в охапке свою одежду, а в другой у неё было несколько рыбин. Сейбер подбежала к костру и, скинув рыбу к костру, приблизилась к Учихе. — Этого достаточно? Окита-сан хорошо постаралась? Хорошо ведь?
Она прижималась почти вплотную к Учихе, её бледная мокрая кожа касалась плотной ткани рубашки. Но сама Окита, казалось, не обращала на этот близкий контакт никакого внимания, продолжая пытаться привлечь внимание Саске. Её мягкие выпуклости, скрытые за тканью купальника, были прижаты к груди Учихи. В результате своих действий, об эффективности которых она и не подозревала, ей удалось привлечь внимание шиноби. Тот взглянул на неё пристальным взглядом, но невинное выражение её глаз на миг обезоружило его. Однако Саске быстро вернул стоическое выражение на лицо.
— Не липни так ко мне, ты вся мокрая. Вали к костру сушиться. — Саске отодвинулся от неё и кивнул на трещащие ветки, от которых поднималось пламя.
— Э-э-э? — В милом ступоре выпалила Окита, на её лице была почти детская обида. Саске к тому времени сам вернулся к костру.
— Неплохо поработала. — Почти неслышно буркнул Учиха, подняв на неё взгляд.
—Ят-та! Спасибо, мастер! — В отличии от его слов радостный крик Окиты разнёсся на всю округу и, отражаясь от воды, достиг даже другого берега реки.
— Не волнуйся, Машу, я уверена, что ваш мастер не поддастся на такие уловки. — Положив руку на плечо полуслуги, произнесла Жанна, желая поддержать поникшую девушку.
— Только не вы тоже, Жанна-сан…— Жалобно пробормотала Машу.
— Ваша выдержка достойна восхищения, мастер. — Тень веселья проскочила по лицу Медузы.
— Я отказываюсь понимать, о чём ты говоришь. — Со вздохом пробормотал Учиха. Но когда его взгляд упал на Медузу, он посерьёзнел. — Можешь передохнуть и вздремнуть пока что, ты сменишь меня на дежурстве.
— Но я не нужд…— Её возражение было прервано настойчивым взглядом мастера, который она почувствовала на себе несмотря на отсутствие обычного зрения, и она, не желая спорить, решила последовать этому «приказу».
***
Дети этой деревни в большинстве своём имели возможность провести своё детство в спокойствии. Наступивший мир разогнал мрачные настроения, больше не было необходимости отправлять малышей, не достигших даже десятилетнего возраста, в пекло войны. И всё же среди этого большинства всегда выделялись четыре великих клана. Этот ребёнок несмотря на свой возраст уже знал свою будущую судьбу, его цель ясно стояла перед его глазами. Превзойти брата и поддержать свой клан в качестве члена военной полиции. Этот путь был проложен восхищением, которое словно солнце сияло в его глазах при виде родного брата и безмерным уважением, которое он питал к своему отцу. Путь был ясен, как и средства к достижению конечной цели. Тренировки и освоение техник. Несмотря на кажущуюся из-за его возраста несерьёзность, детскость он вкладывал все свои силы, и как мог донимал своего брата, чтобы тот его научил чему-то ещё. Но этот ясный путь был закрыт плотным туманом. Сначала странное поведение брата, который всё больше отдалялся от семьи и от клана. А потом и та фраза отца, когда Саске наконец прошёл инициацию и мог считаться взрослым по меркам клана. Он наконец был признан. — Я горжусь тобой. Что и ожидалось от моего сына. Но следующие слова были куда более знаменательными, постоянно восхвалявший его брата отец с печалью отрезал: — Не вставай на тот же путь, что и твой брат! Это были ясные слова. Путь его брата, которым он восхищался, и путь его отца, которого он уважал, были настолько различны, их взгляды настолько отличались, что никакие усилия самого Саске или его матери не могли примирить этих двоих. Конфликт был неизбежен, даже сам юный Учиха это понимал, тревога не оставляла его ни на миг. Но его отец, хоть и не злился ни капли на своего старшего сына, знал, что примирение невозможно И, когда настал роковой день, Саске вернулся домой позже обычного. Проскочив мимо ворот кланового квартала, он увидел форменную бойню. Тела людей, шиноби и гражданских из клана, валялись прямо на улицах в лужах крови. Всё окрасилось в алый цвет. Казалось, что даже небо и луна истекали кровью. — Ч…что?! — Не мог не пробормотать Саске. Он обучался ремеслу шиноби и знал, что в будущем ему предстоит убивать и возможно умереть самому от чьей-то руки, насколько это отпечаталось в его уме. Но увидеть в родных пределах, в клановом квартале, который он считал самым безопасным местом в мире, подобную бойню было для него сродни расколу самого мира. Ребёнок, искренне переживающий о всём происходящем, не мог не задуматься о том, что же случилось с его родителями. Ноги несли его сами по себе по знакомым улицам, по маршруту, который он проходил столько раз. И в конце этого пути Саске ждал родной дом. Он старался не всматриваться в лица трупов, опасаясь увидеть ещё больше родных и знакомых. Стук сердца отдавался в ушах, но он бежал и бежал. Слабый огонёк надежды теплился в нём, когда он вошёл в дом и увидел брата, но следом его взгляд наткнулся на невозможную картину. Мозг ребёнка отказывался осознавать то, что происходило, но глаза настойчиво указывали на реальность. В отчаянии единственное, что ему оставалось, это обратиться к брату. Но всё, что он получил в ответ это кунай, пущенный по касательной. Только чтобы задеть его и убедить в реальности происходящего. В этот миг он наконец увидел глаза своего брата. Пустые, тусклые, не выражавшие ничего. Глаза настоящего убийцы, безжалостного и не знающего пощады. А следующее действие этого человека подтвердило скользнувшую мысль. Обычный шаринган сменился необычным узором. Мангекё, для пробуждения которого нужны необычные условия. Но за применением неизвестной техники последовал настоящий ужас. Его глаза видели это раз за разом. Один человек за другим. Гражданский или шиноби, ребёнок или взрослый, девушка или парень. Ни один из Учиха не избежал своей участи. Каждого поразил кунай или клинок. И в конце были родители. Их постигла та же судьба, что и остальных. Даже перед людьми, которые были ему ближе всего, этот человек не остановился ни на миг. Когда иллюзия исчезла у ребёнка оставался только один вопрос. — Почему … ты… — Я должен был выяснить, на что я способен. Холодный ответ, простой расчёт. На ком проверять свою силу, свои способности, как не на самом сильном клане в Конохе? И всё же эти слова поразили Саске до глубины души. Ему и в голову не могло прийти, что по такой глупой причине, что из-за этой бессмыслицы его семья была полностью перебита. Саске вновь упал, его глаза были направлены прямо на мертвенное лицо отца. На тело матери, лежавшее в луже крови. Её чёрные гладкие волосы слиплись, а на уголках рта всё ещё виднелась свежая кровь. Из глаз Саске полились отчаянные слёзы. Страх, панический ужас затопил всё его существо. Весь мир рушился вокруг него, и всё что он мог делать, это бежать. Но даже убегая от места трагедии, пытаясь догнать своего брата, он не мог сбежать от тех картин, что были выжжены в его памяти. Саске вновь наткнулся на Итачи. Отрицание этой реальности оставалось единственным выходом, но если всё произошло на самом деле, значит этот человек не мог быть его добрым и любящим братом. Насколько бы его брат не отдалялся, он не мог оказаться предателем. С этой мыслью набатом отдающейся в его голове он прокричал несколько слов. Но в ответ он получил только подтверждение. Предательство его брата было реальным, более того Итачи продумывал его заранее. А всё поведение прежде было всего лишь игрой, чтобы обмануть самого Саске. И следом за этим вскрылась ужасная истина, которую умолчал отец, мангёке шаринган можно было обрести лишь убив своего лучшего друга. — Убивать тебя бесполезно, глупый маленький брат. Если хочешь убить меня, научись ненавидеть! Пусть твоя жизнь будет долгой и жалкой! Убегай, убегай и цепляйся за неё из последних сил. И в тот день, когда у тебя появится такие же глаза, приди ко мне. Одинокий ребёнок стоял посреди многочисленных могил с двухцветным веером. Мон клана Учиха мрачно утверждал реальность произошедшего. Пустой квартал, без единой души в нём, кладбище с памятниками каждому члену клана и ненависть. Вот и всё, что осталось у Учихи Саске после этой ночи.***
Очнувшаяся Медуза жадно хватала ртом воздух. Холодный пот прошиб её насквозь хоть она и являлась слугой. Этот кошмар, который она видела, не был обычным её сном. Даже при жизни, когда она ещё могла спать и в перерывах между нападениями на остров наслаждаться покоем, она не видела таких реалистичных снов. Но эти имена и места, они явно были не случайны. Учиха Саске. Имя её мастера и того мальчика, что она видела во сне, совпадали. Мастер и слуга были связаны между собой магией, но эта связь углублялась, позволяя им обоим видеть прошлое друг друга в виде воспоминаний. Медуза знала об этом как призванный дух, но она не рассчитывала испытать на себе нечто подобное. Сам по себе сон не был необходимостью для слуги, они являлись фамильярами, насколько бы не походили на людей, поэтому увидеть сны о прошлом мастера было необычной возможностью для Медузы. — Выглядишь так, будто тебе приснился кошмар. — Раздался неожиданно мужской голос. У костра, шевеля ветки, сидел Саске. — Звучит так, будто такая ситуация вам знакома, мастер. — Решила ответить Медуза, выбираясь из спального мешка. — Вам часто снятся кошмары? — Больше нет… кошмар, хм. — Саске на миг задумался о чём-то отвлечённом, и тут его глаза расширились, все шестерёнки встали на место, и он кинул взгляд на всё ещё спящую Жанну. Ослабленная, она согласилась с решением переждать ночь, экономя магическую энергию. — Мастер? — Озадаченно позвала его Медуза. — Что-то не так? — Нет, не беспокойся. — Качнул головой Учиха, на его лице показалась усмешка. — Если вы так говорите. — Колеблясь ответила Медуза. Убийства клана Учиха, летящие кунаи и кровь вновь встали перед её глазами, будто она сама это видела. Это дало ей толчок, чтобы задать ещё один вопрос. — Но «больше нет», значит раньше вам часто снились кошмары? — Хн. — Но Саске не стал удостаивать её ответа. — Если ты проснулась и у тебя есть время на болтовню, значит ты можешь начинать свою смену дежурства. — … — Недовольство не показалось на лице Медузы, а из-за скрытых глаз понять её эмоции было ещё сложнее, и всё же Саске почувствовал лёгкую обиду на подобную отмашку. — Если вы этого желаете, мастер. Мысли Медузы вернулись к тому странному сну. Несмотря на всё что ей говорили сёстры, они без сомнения любили её. И до самого последнего момента оставались с ней. Однако брат её мастера совершенно отличался. Это была не самозащита, это было не безумие монстра, лишь холодный расчёт безжалостного разума, движение вперёд к своей цели. Она, знающая лучше многих цену родственных уз, не могла спокойно принять что-то подобное. Пока в ней теплились сожаления о собственном деянии, она с отвращением взирала на то, что творил этот человек. И всё же её мастер сейчас был здесь. Она услышала шорох, и почувствовала, как Саске забрался в спальный мешок. Его ровное дыхание не прерывалось ни на миг. — Спокойно ночи, мастер. — Тихо прошептала Медуза, но в ночной тишине Учиха без проблем смог расслышать её слова. — Да, удачного дежурства. — В ответ пожелал он. — Не спускай с неё "глаз". Медуза мягко усмехнулась. И всё же она не могла не задаваться вопросом, если она увидела воспоминания мастера, то увидит ли он её собственные. Её беспокойство взметнулось ярким пламенем в душе, но она тут же успокоила его. Не было смысла волноваться о подобных возможностях. Если её мастер увидит это и пожелает избавиться от неё, так тому и быть. Это будет далеко не первым предательством для неё, и она уже привыкла к тому, что люди оборачиваются против неё. Но где-то глубоко на одиноком острове её души горел слабое, едва заметное пламя надежды. Надежды на то, что мастер, даже увидев неприглядные стороны её жизни, не осудит её и позволит продолжать сражаться на его стороне и защищать его. Конечно, она осознавала, что это почти невозможно, даже если мастер знал о её легенде. Человек, которого предал родной брат, ни за что не позволит ей, монстру, убившему собственных сестёр, стоять с ним плечом к плечу. Она поймёт своего мастера, ведь он, как она знала благодаря сну, ценил семью выше всего. И Медуза не могла не уважать эту черту в Учихе Саске. Эти мысли вернули её к своим собственным воспоминаниям. Трескучий костёр никак не мог отвлечь её, и даже без зрения и погруженная в думы она без проблем поддерживала его пламя, помешивая угольки и подкладывая новые ветки. Тихая ночь только способствовала погружению в глубины собственного разума. Никакие звери не осмеливались приближаться к костру, а виверн, с которыми столкнулись остальные, нигде не было видно. Но сама она была далеко от цветочных полян Франции, на том крошечном острове, где оставались только руины храма, да шум морского прибоя. К тем временам блаженного счастья, когда там находились только они, трое сестёр. Сфено и Эвриала, вместе с самой Медузой они могли спокойно жить, никем не тревожимые. Воспоминания об этих временах вызывали помимо ожидаемой ностальгии у неё почти физическую боль. Потому что она знала, что следует за этими радостными деньками. Потому что она помнила как своё превращение в монстра, так и то, что сотворила после этого.***
Саске оказался в просторном додзё, через распахнутые двери внутрь лились яркие лучи щедрого солнца. Шиноби прикрыл глаза и поднял руку, чтобы ладонью заслонить внезапный источник света. Он внимательно огляделся, помимо него в додзё было ещё несколько мужчин, каждый в белоснежном кимоно и с необходимой защитой. Учиха нахмурился. Он ясно помнил, что он перенёсся рейшифтом во Францию, что сражался с вивернами и … уснул в своём лагере. Перебрав воспоминания, Саске вновь оглянулся по сторонам, когда обнаружил рядом с собой подбежавшего парня лет пятнадцати с мягкими женственными чертами лица и знакомыми кремового розового, почти платинового, цвета волосами, собранными в небольшой хвостик. Но Саске почти сразу осознал свою ошибку. Из-за того, что это додзё было наполнено только другими мужчинами, он принял этого парня за одного из учеников. Но, как только она подбежала, он узнал в её чертах молодую Окиту. — Ты чего потерялся, новичок? — Её энергичный голос спутать было сложно, и всё же Саске позволил удивлению проскользнуть на его лицо. — Новичок? — Пробормотал Саске. Сейчас его слуга вела себя с ним совершенно отлично от обычного её поведения. — А разве ты не новенький?! — Поражённая Окита осмотрела Учиху, обошла его, потыкала в руки и ноги, проверила спину. Саске сомневался в том, что её действия несли какое-то враждебное намерение, и всё же молчать он не собирался. — Чего ты творишь? — Его мрачный голос отвлёк Окиту от её действий. Она вновь встала перед ним, на её лице была тёплая улыбка. — Проверяю тебя, конечно. — Она ответила как само собой разумеющееся. — Как иначе я определю, какие тренировки тебе назначить? Ты для чего сюда пришёл, новичок? Не для того же, чтобы прохлаждаться? И не думай, что я позволю тебе нечто подобное! Я быстро выбью из тебя лень и любую дурь! Гордись! Под началом Окиты-сан ты станешь не просто мечником, а настоящим самураем! «Самураем, хах? Это те воины из страны железа? Нет, в истории Японии так называли вассалов, землевладельцев под началом даймё, сражающихся за своего сюзерена в войнах и следующих определённому кодексу воина.» — Вспоминал свои краткие заметки Саске. — Эй-эй, ты же не думаешь, что из-за моего возраста я не могу тебя ничему научить? — Прищуренный взгляд Окиты упал на Саске. — Хн, нет. Я видел твою технику меча, ты искуснее всех, с кем я сражался или чьи сражения я видел до сих пор. — Честно ответил Саске. Шиноби не любил хвалить людей, зачастую это не шло на пользу ни им самим, ни их отношениям с ним, но сам Учиха умел признавать чужие таланты. Наруто, Сакура, Суйгецу, Карин, Джуго. Каждый из его прошлых сокомандников был в чём-то талантлив, будь то анализ дзюцу, невероятная стойкость, сенсорные способности или что-то ещё. — П-правда? — Но столкнувшись с таким прямым и честным ответом, в котором не было ни грамма лести, Окита зарделась. Это продлилось всего мгновение, и уже через миг она оправилась, на её лице появилась самодовольная улыбка. — После этих слов я просто обязана привести тебя в должную форму! Иначе какой из меня главный тренер? — Должную форму? О чём это ты? — Подняв бровь спросил Саске. Он позволил тени недоумения показаться на лице. Не только это, но и должность главного тренера вызвала у него вопросы. На вид она была не старше него самого, тогда как остальные мечники выглядели на двадцать пять – тридцать лет. — Ты слишком худой! Тебе нужно набрать массы и мышц! — Вынесла вердикт Окита. — Ты себя видела? — С всё ещё поднятой бровью спросил Учиха. — А что со мной не так? — Озадаченно спросила Окита, прежде чем оборвать саму себя. — Ты мне зубы не заговаривай, новичок, а прислушивайся к моим мудрым советам! Питайся должным образом! Не забывай о кодексе воина! Бусидо говорит, что искусство меча, насколько бы оно уважаемо не было, не должно поглощать полностью самурая… — Самурая, хах. — Устало выдохнул Саске. — Я знаю, что в наше время это кажется старомодной забавой, но только так мы можем сохранить наш дух. — Серьёзно кивнула Окита. — А у тебя потенциал хорошего мечника и замечательного воина. Поэтому не сбивайся с этого пути ни на миг, и, я уверена, ты достигнешь вершин. — … — Бодрые слова Окиты заставили Учиху на мгновение задуматься. Что она вообще подразумевала под «воином». У шиноби имелся свой кодекс, в котором были записаны правила для каждого ниндзя. Но идеал Окиты явно отличался от того, что он помнил из уроков Академии. — «Воин» и самурай, это для тебя одно и тоже? — Хм? Конечно же. Каждый, кто идёт по пути смерти, по пути воина является самураем. Ни на миг не забывать, что ты можешь умереть и, когда этот момент настанет, умереть с честью. Вот что такое быть самураем. — Она почти ласково улыбнулась Саске, уверенность и непоколебимая решимость следовать своим убеждениям сияли в её глазах. — Однако если ты думал так меня заболтать, то ты вновь провалился. Тебя всё ещё ждёт тренировка! — Хн, и то верно. — Усмехнулся Саске. Он всегда больше в выражении своих эмоций полагался на сражения и не любил расточать лишние слова. Пусть это будет даже его сон, он всё равно собирался оставаться верным самому себе. — Знаешь, новичок, а ты мне понравился! — Честно заявила она. — Поэтому ты увидишь мой новый приём. — Новый приём? — Заинтересовался Саске, вставший напротив неё в додзё. — Да. Создала его на основе техники Хиджикаты-сана. — Кивнула Окита. — От него невозможно уклониться, поэтому будь благодарен, что я использую только бокен. Дразнящая улыбка показалась на её лице. Саске поднял бровь, но встал в одну из традиционных стоек, которые наизусть выучил за годы обучения у Орочимару. — Наступаю! — Оповестила его Окита. Но вместе с этим он услышал и другие её слова, произнесённые одновременно. — Первый шаг обгоняет звук. — Окита оттолкнулась и рванула с места на Учиху. — Второй — пространство. — Фигура Окиты приближалась всё больше и больше. — На третий заносится меч. В отличии от той техники, что Саске видел ранее, на этот раз количество ударов увеличилось. Но дело было не только в этом, качество этой техники стояло на голову выше. Не просто разница в числе ударов, но сама суть. Если от хирадзуки можно уклониться, то эта техника сминала само пространство, разрушая его в одной единственной точке, куда наносился удар. В этот короткий, незначительный по продолжительности миг Саске увидел душу Окиты.
