Fate/Avenger's Order

      Опушка леса пестрела самыми разными дикими цветами, которые вырывались из земли и несмело поднимались к солнцу. Стоящий июньский зной и щедрость солнца, направлявшего свои лучи на жадные растения, помогали этим бедолагам в их нелёгком деле. Жанна с улыбкой взирала на далёкие луга, где разместился лагерь королевской армии. Хоть она и любила природу Франции, хоть в далёком детстве она без лишней застенчивости бегала по цветущим полянам, но сейчас её сердце было занято только людьми и их борьбой против безумной драконьей ведьмы. Что Саске, что Мария Антуанетта настойчиво требовали от неё не показываться на глаза и так нервным солдатам короля. Про себя Жанна понимала разумность этих требований несмотря на всю испытываемую горечь. Ещё недавно она вместе с этими людьми отважно сражалась против англичан, а теперь её клеймят мстительным фантомом и проклинают даже обычные люди. И она не могла никак им возразить. Только не после того, как самолично видела, к чему ведёт безумие драконьей ведьмы. Её сердце обливалось кровью от вида пепелищ на месте церквей и домов. Она чувствовала, как дыхание становится всё более прерывистым. И горечь уступала место сожалению и жалости. Жанна хотела верить, что она ни за что бы не пожелала такого исхода, что её никогда бы не поглотила ненависть и месть. Но отрицать всё, что происходило в этой «сингулярности», было глупостью. Она видела, как её двойник оставляет после себя всё новые и новые пепелища. Орлеан, Вокулер, наверняка и её родные Домреми постигла та же участь. И всё, что ей оставалось, это ухватиться за призрачный шанс исправить произошедшее и остановить драконью ведьму. Для этого ей придётся довериться Учихе Саске и Марии Антуанетте. Первый, хоть и являлся магом и владел ситуацией лучше всех, предпочитал оставаться во мраке собственных тайн. Жанна так и не смогла преодолеть ту стену, что отделяла его от остальных людей. Слабым утешением служило то, что та же стена отделяла его и от собственных слуг. Не только она потерпела поражение. И всё же останавливаться на полпути Жанна не привыкла. И поэтому положилась на свои собственные навыки в чтении людей. Но даже не заглянув за стену, лишь увидев небольшие блики того, что за ней скрыто, она поняла причину такой отчуждённости Учихи. Ярость и боль. Несложно было догадаться, что такие эмоции не возникают просто так. Учиха Саске был схож с ней самой и её тёмным двойником. Он не погрузился без оглядки во тьму, иначе бы не беседовал с ней так спокойно и не вёл переговоров. В нём всё ещё проглядывались черты человека, которому было не плевать на чужую боль. Но и на нём тьма оставила свои шрамы, жгучая боль от которых продолжала бередить его душу. Мария Антуанетта несмотря на схожую проблему в корне отличалась от Учихи. Она и правда была счастлива видеть Жанну, в ней бурлила энергия юности. Однако всё это было красивым, изящным фасадом, скрывавшим застарелую боль и сомнения. Мария не пылала яростью, но и она не могла просто так отпустить прошлое. Да и было ли у неё право? Она также встретила свой конец в одиночестве, лишившаяся мужа, оторванная от любимых детей. Жанна почувствовала знакомое возмущение в пространстве. Огромный источник магической энергии приближался к ней на всех порах. Слуга. Несмотря на это она осталась такой же неподвижной. Её короткие светлые как колоссы пшеницы волосы обдувал лёгкий ветерок. Знамя покоилось у неё на плече. Даже доспехи не издавали никакого скрипа. Этот слуга принадлежал лагерю французского короля. Жанна не знала, как он смог незамеченным ускользнуть от её союзников, но у неё не было возможностей, чтобы играть с сильным слугой в кошки-мышки. Её параметры как слуги были куда ниже должного уровня. И это относилось к ловкости тоже. Поэтому она приняла решение встретиться с этим слугой лицом к лицу. Астольфо это будет или Сейбер, она не знала, поэтому ей оставалось только надеяться, что смерть не так сильно повлияла на её навыки убеждения. Появившийся перед ней слуга не был закован в непробиваемые доспехи. Напротив, его потемневшая кожа была по большей части свободна. Серебристая грива волос словно у льва и пристальный взгляд голубых глаз создавали ауру опасного хищника, но Жанна видела на его лице отпечаток благородной природы героя. Она счастливо улыбнулась. По описанию этот слуга походил на Сейбера. Если бы у неё имелись все её навыки, одного взгляда хватило бы для определения его истинного имени, но в текущих обстоятельствах ей приходилось больше полагаться на собственную интуицию и наблюдения. Сейбер окинул её внимательным изучающим взглядом, но не стал тут же нападать, тень сомнения пробежала по его лицу. — Ты не драконья ведьма, не так ли? — Мягким баритоном спросил он. — Нет. — Покачала головой Жанна. — Но я пойму, если ты мне не поверишь, Сейбер. В конце концов мы с ней выглядим почти одинаково. — Тогда получается… ты настоящая Жанна д’Арк. — Сделал вывод Сейбер. — И за твой призыв также как и за призыв всех остальных независимых слуг ответственен Грааль. — Верно. — С ласковой улыбкой кивнула Жанна. — Мой класс — рулер, но из-за присутствия драконьей ведьмы Грааль не смог ни передать мне все способности, ни объяснить произошедшее. В результате я блуждала во тьме, пока не наткнулась на… — Учиха Саске и та девочка-Райдер знают о тебе…нет, они являются твоими союзниками! — Догадался Сейбер. — Поэтому ты следуешь за армией. И верно, для настоящей драконьей ведьмы с её ордой виверн, драконом и отрядом слуг не было необходимости следовать за королевской армии и самолично следить за ней. Она могла напасть в любой момент. Она бы ни за что не явилась в одиночку, без поддержки союзников. — Ты должен доложить обо мне своему мастеру. — Мягко произнесла Жанна, но на суровое лицо Сейбера опустилась мрачная тень сомнений. Он знал, что Ла Тремуя не обрадует присутствие ещё одной героической души, тем более Жанны д’Арк. Фаворит короля и так не доверял своим новым союзникам, а, как только он узнает об этом, все усилия по заключению соглашения пойдут прахом. Ла Тремуй и при жизни подозревал Жанну в желании, если не захватить власть, то по крайней мере приблизиться к трону. А сейчас, окружённый со всех сторон врагами и принуждённый к договору, он точно сорвётся и найдёт способ, даже самый глупый, чтобы отомстить своим мнимым или настоящим врагам. С другой стороны была Жанна. Если она была настоящей Жанной, той самой Девой, что сражалась при Орлеане, то она вряд ли бы встала на сторону врагов Франции. И это заставляло Сейбера сомневаться. Верность собственному мастеру вступала в конфликт с желанием защитить простых жителей. — Я понимаю. — Ласково сказала Жанна, её голубые глаза излучали тепло. — Никто тебя не осудит, как рыцарь ты обязан хранить верность своему повелителю. — И отвернуться от нужд простого народа, людей, которых я обязан защищать? — По лицу Сейбера промелькнула ироническая улыбка. — Каким я тогда буду рыцарем? — При виде такого благородного сердца меня охватывает сожаление. — Раздался новый женский голос и словно из собравшейся пыльцы появилась Брадаманта. Качнув головой, она с улыбкой взглянула на Сейбера. — Я бы желала увидеться с тобой, Сейбер, при жизни, но я счастлива и благодарна за такой призыв, если мне удалось даже в виде слуги наблюдать за рыцарем вроде тебя. — Леди Брадаманта. — Кивнул ей Сейбер. Хоть ему и льстили слова копейщицы, он не мог принять их. Гложущие его сомнения не позволяли Сейберу легкомысленно принять решение в чью-либо пользу. Но присутствие рыцаря, паладина короля Карла Великого, которая вписала своё имя в легенды как защитница Франции, подтверждало слова Жанны. Сейбер устало вздохнул. — Значит, это всё правда. — У него не оставалось выбора, кроме как предать своего господина, чтобы сохранить жизнь и ему, и народу Франции. — Мне придётся рассказать об этом Астольфо. — Я…не думаю, что это разумно. — Лицо Брадаманты застыло, словно её обратили в камень. — Я безмерно уважаю своего кузена, люблю его всем сердцем, но он всегда был себе на уме. Даже если у него нет импульсивности Роланда, я боюсь подумать, что он расскажет о счастливом присутствии истинной Жанны всему лагерю. — Это бы избавило меня от необходимости прятаться. — С улыбкой произнесла Жанна. — И подставило бы под удар весь альянс, если месье Ла Тремуй узнал о вашем присутствии. — С усмешкой ответила Брадаманта, и Жанне осталось только пожать плечами. Святая не любила скрываться и бездействовать, это претило самой её природе. Но, зная какая опасность грозит Франции, она с лёгкостью забывала о собственных неудобствах. — Я сохраню всё в тайне. — Пообещал Сейбер, его взгляд был отчасти грустным. — Ради блага невинных людей. Лицо Жанны засияло словно солнце в зените. Она ярко улыбнулась Сейберу и протянула ему свою руку. Слуга меча с удивлением взглянул на протянутую руку, но почти сразу же ответил на рукопожатие. В этот миг он отчётливо понял, что несмотря на хрупкий внешний вид Жанна д’Арк сильна не только физически как слуга, но и духовно. Она была готова принять любое его решение. Без осуждения, без горечи. И губы Сейбера поневоле изогнулись в улыбке. Теперь он был уверен в победе над драконьей ведьмой.

***

Просторный шатёр главнокомандующего французской армией и по совместительству маршала Франции Жиля де Ре стал местом для военного совета. Его мигом заполнили феодалы различного пошиба. Графы, бароны и даже парочка герцогов. В то же время прошедшая стремительным маршем на север восьмитысячная армия Франции наконец получила возможность на краткую передышку. Кроме отрядов разведки. Резвые конники наскакивали на берег Лауры, чтобы затем мигом вернуться к спасительным лесам. Даже сейчас вокруг зловещей, окружённой огромным пепелищем, орлеанской крепости летали полчища виверн. Вокруг простенького деревянного стола, на котором были разложены схематичные карты местности, собрался выживший цвет французского дворянства. Формально возглавлял совет Жиль де Ре, но каждый из присутствующих понимал, что реальная власть находится в руках Ла Тремуя и именно ему будет принадлежать последнее слово. Из сборища феодалов в шатре выбивались три человека. Учиха Саске, Машу Кириелайт и Мария Антуанетта. Они выделялись на фоне облачённых в броню баронов и графов словно чёрные овцы среди стада. Одетый в обычную чёрную рубашку с брюками Саске, облачённая в тяжёлую броню, но всё ещё хрупкая на вид Машу и блистающая своим красным платьем Мария Антуанетта. В центре стола облокотившись на ладонь стоял Жиль Де Ре. Французский аристократ с аккуратно постриженными, насколько позволяло военное время, чёрными волосами, порослью усов и диковатым блеском в тёмных глазах. Несмотря на свой статус маршала он был довольно расслаблен, словно ему и не предстояло участвовать в кровопролитном сражении. Но Саске сразу же распознал за маской видимой беспечности волнение или скорее предвкушение. Жиль резко отличался от своего патрона, в отличии от Ла Тремуя он явно наслаждался близостью предстоящей схватки. Он с готовностью взялся руководить походом и проявлял невиданную энергию. Жиль мелькал по всему лагерю, вникая в потребности каждой крупной дружины, интересуясь жизнью солдат. Однако одно его присутствие вызывало у союзницы Саске, Марии Антуанетты лёгкую дрожь, источником которой явно не служила обычная неприязнь. Учиха прикрыл глаза, он чувствовал, что за поведением королевы из будущего скрывается нечто большее, но разгадать причину всё же не мог. Не было у него возможности и обратиться к Машу, в эрудиции которой Саске успел не раз убедиться. Кинув косой взгляд на свою спутницу, Саске увидел, как она неловко прижимает кулачок к груди, её глаза то и дело перемещались с одного феодала на другого. Волнение. Саске видел такое не первый раз. Тёплая усмешка хотела было показаться на его лице, но он вовремя остановил себя. Не время было предаваться сентиментальной ностальгии. Впереди его ждала схватка с драконьей ведьмой и её приспешниками. Риски были велики. Драконья ведьма уже дважды доказала своё упорство и силу. Костяк её армии составляла орда из тысячи виверн, которую вёл дракон жадности Фафнир. Командирами или скорее элитной частью были слуги, число которых было не меньше чем в лагере французской армии. Учитывая, что дракона мог одолеть только такой же слуга, перспективы на бой были не самые радужные. Саске понимал это, даже не обладая опытом командования армией. И поэтому он не мог понять такой беспечности от маршала Франции. Острый взгляд Учихи пронзил Жиля Де Ре. Тот разгладил схематичную карту местности, зарисованную разведчиками. Затем маршал поднял голову и окинул ленивым взглядом всех присутствующих, задержавшись на миг только на своём покровителе. Губы командующего изогнулись в дерзкой улыбке. Он без сомнения заметил недовольный взгляд Саске, но это только подзадорило его. — Все вы знаете, зачем мы здесь собрались. — Начал издалека Жиль. — Борьба с этим порождением ада! С дьяволицей, повелевающей драконами! С проклятой ведьмой, извратившей образ нашей возлюбленной Жанны! Мы являемся последней надеждой Франции! Её опора, её рыцари и солдаты! Все мы должны понимать опасность предстоящего сражения, но также и осознавать, что у нас нет права отступить. Мы сокрушим драконью ведьму и вновь возьмём Орлеан! По собранию разнеслись согласные возгласы от воодушевлённой знати. Большая её часть сталкивалась с вивернами, а потому, они прекрасно осознавали таящуюся опасность. Саске не разделял общего настроения, он с хмурым лицом глянул по сторонам и вздохнул. Боевой дух служил важным компонентом для победы, но самонадеянность являлась одним из тягчайших грехов в планировании битвы. Прошедший через множество битв, где его жизнь висела на волоске, Саске знал об этом не понаслышке и потому вся эта бравада вместо настоящего плана вызывала у него раздражение. — Замечательная речь. — С улыбкой, за которой было не распознать ни искренности, ни сарказма, произнесла Мария Антуанетта. — Уверена, маршал, даже Цицерон бы гордился вашими ораторскими способностями, но какие действия на самом деле будут предприняты? Что мы противопоставим орде безумной ведьмы? — Бха-ха-ха, какие приятные слова. — Весело рассмеялся Жиль, Мария продолжила сдержанно улыбаться, а по рядам феодалов разнеслись смешки. — Будьте уверены, юная леди, мы с солдатами знаем как бороться с вивернами. — Только там будут не просто виверны. Вас ждёт дракон жадности Фафнир и слуги драконьей ведьмы с запредельными для людей способностями. — Вклинился в разговор Саске. — Солдаты? Их сметёт в один миг от одного дыхания Фафнира. — Что же, для чародейских проблем у нас есть как раз чародеи вроде вас. — С приятной улыбкой кивнул Жиль, в его глазах мелькнуло что-то непонятное. — Или ваших способностей недостанет для битвы с ведьмой? — Тогда можно махнуть рукой на всё ваше войско. — Саркастично высказался Саске. — Без координации действий мы быстрее перебьём королевскую армию, чем добьёмся успеха. Жиль моргнул, слова Учихи сочились ядовитым сарказмом, но он говорил правду, целая королевская армия, восемь тысяч солдат, являлась для дракона и слуг всего лишь досадным препятствием, которое будет уничтожено в настоящей битве. — Хорошо, что же вы тогда нам предлагаете? — Пришлось отступить Жилю. — Какое мнение насчёт битвы имеется у вашего чародейства? Просветите нас. — Согласна. Саске, пролей свет магического просвещения на их тёмные головы. — Гордо подняв свой милый подбородок, кивнула Мария Антуанетта. У Саске дёрнулся глаз. Он видел мрачные взгляды среди феодалов. Ещё недавно церковники полностью владели ситуацией и с лёгкостью управляли ходом войны. Именитый Пьер Кошон был по происхождению французом, но служба папе и амбиции привели его под власть англичан. Многие из присутствующих винили его и всю церковь в том, что произошло с Жанной д’Арк, но не все. Кое-кто всё ещё сохранил твёрдую приверженность католической церкви и её канонам. И сейчас эти люди составляли оппозицию использованию магии в борьбе с драконьей ведьмой. — Не пытайтесь нападать на дракона. Ядра из ваших пушек ему что слону дробина. Ни стрелы, ни ружья также не помогут. Отступайте, как только увидите его. — Саске говорил спокойным голосом, не обращая внимания на недовольные взгляды, которые бросали в его сторону. — Им займусь я. Этим сообщением он удивил даже Машу, поражённая она взглянула на Учиху словно он лишился рассудка. Полуслуга уже сражалась с Фафниром, она видела битвы своего мастера и потому она отчётливо понимала, что никакие заклинания её мастера не смогут даже пробить броню злого дракона. Если, конечно, Саске не держал в рукаве всё это время какой-то козырь, который мог перевернуть всю расстановку сил. Мария была удивлена не меньше Машу, но замечательно скрыла свои эмоции. Лишь её улыбка на миг дрогнула. Она в каком-то смысле привязалась к этому грубоватому магу, и поэтому слышать такое заявление от него было всё равно что видеть, как он подписывает сам себе смертный приговор. — И даже не пробуйте нападать на других слуг драконьей ведьмы. Оставьте сражения с ними на нас. — Дополнил Саске, понимая, что в пылу боя может случиться всякое, а атака на слуг обычных солдат или даже подготовленных рыцарей закончится только полной резнёй. — Задача армии — сдержать виверн, пока мы не уничтожим драконью ведьму и Фафнира. Это заявление тут же вызвало взрыв недовольства. Гомон нарастал среди рядов знати, не привыкшей к подобному обращению. Они были властелинами в своих землях и даже королю приходилось считаться с их желаниями, поэтому неуважение со стороны совершенно постороннего человека привело их в ярость. — Да что этот мальчишка себе позволяет? — Посмотрим, как колдовство спасёт тебя от моего меча! Несколько феодалов попытались протолкнуться вперёд с явно агрессивными намерениями по отношению к Саске. И без того недружелюбный настрой перерос в открытый конфликт. Однако Учиха не собирался терпеть капризы местных лордов, его задачей было спасение всего человечества, а целью возрождение своего клана. Он попросту не имел права задерживаться на драконьей ведьме дольше необходимого. Удушающая жажда убийства затопила весь шатёр. Феодалы застыли на месте, лишь успев схватиться за мечи. Перед их взором проносились картины собственной смерти. Они видели, как каждого из них рубят в капусту. Даже Ла Тремуй на миг задумался о том, разумно ли как-то противостоять такому могущественному магу, но тут же отбросил эти трусливые мысли в сторону. И лишь один человек оскалился как умалишённый. Жиль де Ре в отличии от остальных аристократов хищно улыбался. Нет, его тоже накрыло волной жажды крови, но в отличии от остальных в нём не было ни капли страха. И этот факт тут же был подмечен Учихой. И даже Саске, сражавшемуся и с Орочимару, и с Итачи, эта улыбка показалась искажённой. — Вы меня неправильно поняли. — Холодным тоном продолжил Саске. — Это был не совет и не просьба. Вас всех ждёт верная смерть, если ослушаетесь меня. Подохнете вы от клыков Фафнира или копья слуги, разницы нет. — Учиха, ваш совет очень разумен. — Вступил в разговор Ла Тремуй. — Однако в одиночку сражаться с драконом? Разве это не чрезмерно рискованное решение? Это противоречит вашим собственным словам. — Я справлюсь. — Просто ответил Саске, даже не пытаясь как-либо объясниться. Взгляды феодалов были полны у кого насмешки, у кого страха. Ла Тремуй нахмурился. Даже Машу обеспокоенно взглянула на Учиху. — Тогда позвольте предложить помощь. — Улыбнувшись, произнёс Ла Тремуй. — Сейбер обладает мечом, который может сразить даже дракона. Лишним в битве с ящером он точно не будет. Саске поднял бровь. Он не верил во внезапный приступ щедрости, только не от Ла Тремуя. Люди такого положения ни за что не расстаются с полезными инструментами вроде сверхсильного магического фамильяра просто из-за душевного порыва или желания помочь. Учиха полагал, что вельможа будет держать своих слуг поближе к себе, чтобы в случае неудачного исхода сбежать куда подальше и спрятаться от драконьей ведьмы. Конечно, это было лишь предположение, но всё же поведение Ла Тремуя заставило Саске насторожиться. — Раз такой опытный чародей заявляет об опасностях стычки с драконом, дополнительная предосторожность не повредит. — Поддержал своего покровителя Жиль. — Семпай, Фафнир чудовищно силён. Сильнее чем сама драконья ведьма. — Тихо, но уверенно произнесла Машу. Она направила свой серьёзный, полный решимости взгляд на Учиху. Передавая в этом кратком переглядывании все свои эмоции, Машу пыталась переубедить своего упрямого семпая. И Саске оставалось только вздохнуть и смиренно отступить перед давлением аргументов и сосредоточенного милого лица Машу. — Хорошо. Сейбер может присоединиться к «охоте на дракона», если поспеет за мной. — Неохотно согласился Саске. — Вот и прекрасно! Тогда нужно ещё обсудить, что мы предпримем против орды виверн. — Тут же взял на себя инициативу Жиль и переговоры продолжились в уже более мирной манере.

***

      Окита сидела неподалёку от шатра её мастера, прислонившись спиной к ткани. Её терзали тяжёлые сомнения. Наблюдаемая ей прошлой ночью картина вызывала у неё самые противоречивые чувства. Она злилась. Злилась на себя за то, что подвела мастера, на Медузу за её коварство, на мастера за то, что поддался на ухищрения младшей Горгоны. Но вместе с тем её душу тяготила тоска. Учиха Саске был опытным мечником, воином, и раз он доверился Медузе, значит она того заслужила, а все подозрения самой Окиты были беспочвенны. И всё же Сейбер не могла просто так смириться с произошедшим. Всё её существо протестовало против бегства от сражения, которое только началось. Хоть сама она только смутно осознавала суть этой битвы и методы, которыми в ней следует вести борьбу, Окита обладала упорством и несгибаемой силой воли, а потому она не намеревалась отступать. Именно это было одной из причиной, по которым она явилась сюда, к шатру своего мастера. Однако к её раздражению ни мастера, ни Медузы внутри не было, как не было их и где-либо поблизости. И к её удивлению вместо тех, кого она ожидала, к шатру приблизилась неожиданная фигура. Высокий смуглый рыцарь с серебристыми волосами. Её коллега по классу. Окита поднялась и окинула Сейбера подозрительным взглядом. Сама по себе она несмотря на принадлежность к «рыцарскому» классу имела немного общего с идеалами рыцарства. Конечно, как самурай, как воин, она подчинялась кодексу бусидо, но всё же по сравнению со стоящим против неё слугой она мало подходила своему классу. — Если ты явился к моему мастеру, то тебе придётся подождать. — Холодно бросила Окита. Сейбер коротко кивнул и остался на месте, не сдвинувшись ни на сантиметр. Он продолжал так стоять несколько минут словно каменный истукан, пока раздражение Окиты возрастало. Она пришла к шатру с чистой и ясной целью и лицезрение Сейбера точно не входило в список её планов. Вдобавок подозрение вызывало и само его появление. Слуги являлись продолжением воли мастера, а значит Ла Тремуй имел какое-то дело к её мастеру. Дело, которое требовало использование слуги. — Мастер не часто балует тебя своим присутствием, не так ли? — Мягко произнёс Сейбер, но наигранность и отсутствие естественности в его голосе насторожили Окиту ещё больше. — То, как мастер распоряжается своим временем, его личное дело. — Отрезала Окита. — Мне прискорбно, что мастер тебе не доверяет. — Грустно произнёс Сейбер, прикрыв глаза. Он не увидел едва дрогнувшего лица Окиты. — Я могу его понять. В юности всё, что волнует воина — это женщины и сражения. Сейбер раскрыл глаза и скривил губы в самоуничижительной улыбке. Он выглядел так, будто пришёл сюда скорее повиниться чем изложить какую-либо просьбу. Всё раздражение Окиты вмиг испарилось. Она не могла злиться на честного рыцаря, тем более, если тот так себя ведёт. — Ты ошибаешься насчёт моего мастера. Он не какой-то рядовой вояка, так что не равняй его с ними. Учиха Саске идёт по пути Воина. — Но несмотря на сочувствие к Сейберу Окита сохранила холодный тон. Даже если он являлся всего лишь посланником, она ни за что не станет терпеть оскорбления своего мастера. — И таким рыцарям как ты его не понять. — Но уверена ли ты, что сама понимаешь его и верно распознаёшь мотивы, которыми он движим? — Задумчиво пробормотал Сейбер. — В конце концов, мы — герои, сражавшиеся в поисках истинного пути. Но наши мастера совсем таковыми не являются. Они маги и уже имеют конкретную цель. Окита хмуро взглянула на Сейбера, но распознать что-либо на его лице теперь было не такой простой задачей. Слова Сейбера били совершенно мимо цели, хоть тот этого и не подозревал. Окита, узревшая воспоминания Учихи Саске, была совершенно уверена, что её мастеру плевать на Акашу, на Исток и на ценности магов. Однако каков был путь её мастера? Если он исполнил месть, добился своей цели, то какими оттенками будет окрашен его дальнейший путь? Повернётся к свету и будет на самом деле возрождать свой клан? Или погрузиться ещё глубже во тьму? Сомнения, должно быть, показались на её лице, потому что Сейбер тут же продолжил объяснять свою точку зрения. Словно напористый ветер он энергично пытался вызвать смятение в её душе. — Даже самые добродетельные маги всегда движимы одним желанием. И неизменно именно это желание открывает ворота в настоящий ад. — Рассказывал Сейбер. — В конце концов даже эта сингулярность и все её жертвы всего лишь ещё один камешек на пути к великой цели для настоящих магов. — Да, это так. — Кивнула Окита, в её глазах мелькнула безграничная пустота. — И что с того? Сейбер не сразу заметил изменения во всей позе Окиты. Если прежде она стояла почти расслабленно, то теперь всё её тело было напряжено словно пружина. И только после этого он обратил внимание на её глаза и полностью осознал свою ошибку. Отчасти в своей наивности он полагал, что классу «сейбер» принадлежали только рыцари, ведомые своим мечом. Однако девушка, что стояла перед ним, не была рыцарем. Она являлась безжалостной убийцей. Её меч разил всех без разбора. — Ты говоришь так будто, узнав об этом, я должна оставить своего мастера. — Словно арктический мороз тон Окиты жалил Сейбера. — Но мне плевать. Завёл ли мастер интрижку, задумал ли он уничтожить мир или просто следует своим эгоистичным желаниям. Как Воин я должна исполнять его волю, а не задаваться такими бессмысленными вопросами. — В её глазах показалась жестокая насмешка, но Сейбер сомневался, насмехалась ли она над собой или над ним. — В конце концов эту войну может выиграть только настоящий демон. И таковым здесь является только мой мастер. А своё благородство можешь выбросить в канаву. Сейбер отступил на шаг назад, его лицо стало суровым, как и подобает древнему воину. Он недооценил свою противницу. Его ожидания не оправдались и сейчас он пожинал свои плоды. На месте благородной мечницы стояла убийца, которая заработала себе принадлежность в «рыцарском классе» своими чудовищными, выходящими за пределы человеческих возможностей, способностями фехтования. — Я должен был ожидать этого. — Пробормотал Сейбер себе под нос, признавая собственное поражение. — В конце концов, если он сам совершал призыв и обошёлся без катализатора, то и слуги должны были подобраться соответствующие. Ситуация совершенно отличная от моей.

***

      Медуза бежала среди бесчисленных деревьев. Хвойные породы в этом лесу соседствовали с лиственными. Гордые сосны и мохнатые ели стояли бок о бок с раскидистыми каштанами и величавыми дубами. Но младшей Горгоне было не до наблюдения за богатой флорой средневековой Франции. Её сердце отбивало бешеный ритм, словно пытаясь исполнить соло на барабанах. Её волнение и проникающее в глубину души тепло от прошлой ночи поневоле вызывали у неё на лице нежную улыбку. Именно поэтому Медуза пыталась задавить все эти ощущения. Насколько бы ей самой не хотелось счастья, как бы её мастер не заблуждался на её счёт, она не имела права на нечто подобное. И поэтому ненавязчивое приглашение прогуляться по ближайшему лесу Медуза восприняла как шанс освободить мастера от обещаний, которые он надумал сам себе. Идти в битву с таким грузом было смерти подобно. И какое бы тепло она не испытывала, какую бы нежность не пробуждали воспоминания о прошлой ночи, Медуза твёрдо решила, что перед битвой Саске должен освободиться от каких-либо пут. Чтобы сразиться с монстром, подобным Фафниру, нужен другой монстр. На божественное вмешательство надежды нет. Последняя мысль словно долька кислейшего лимона оставила неприятное ощущение на языке у Медузы, и она не сразу смогла заметить своего мастера, мирно сидящего на ветке дерева, облокотившись лицом на ладонь. Снизу он выглядел почти как ястреб, высматривающий добычу. — Как неожиданно. — Хмыкнул Саске, и Медуза вздрогнула, наконец почувствовав его присутствие. — Ты так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила меня. — Это только подтверждает твои навыки, Саске. — Выдавила улыбку Медуза. Водоворот эмоций в её душе разошёлся только больше от звука его голоса. Но несмотря на все захлёстывающие её чувства она сохраняла нейтральное выражение лица, позволявшее прежде обмануть кого угодно. Однако теперь Саске не принадлежал к этой категории людей. Проникнув за маску её стоицизма, он стал отчётливо видеть истинное лицо Медузы. — Что такое навыки человека против героической души? — С иронией спросил Учиха. — И как же ты тогда намереваешься сражаться с драконом? — Подняв одну бровь спросила Медуза. — Свалишь всю работу на Сейбера после тех самоуверенных слов? — Вполне возможно. — Задумчиво произнёс Учиха, его взгляд сместился в сторону лагеря. — Или ты не согласна с таким использованием наших дорогих союзников? Насмешливой тон Саске заставил и саму Медузу усмехнуться. Она подозревала, что её мастера не оставят в покое после его выходки на последних переговорах. Люди были обидчивы, мелочны и мстительны. Медуза поняла это давным-давно, и поэтому присутствие Сейбера в сражении с Фафниров вызывало у неё стойкое предчувствие опасности для её мастера. — Драконы почти полностью неуязвимы для магии, чтобы справиться с ними вам понадобиться нечто выходящее за рамки обычных фокусов магов. — Внезапно посерьёзнела Медуза. Конечно, подозрения в отношении вельможи были разумны, но не следовало забывать и об основной опасности — громадной огнедышащей ящерице-переростке. — Саске, ты… — У меня есть кое-что в запасе для такой громадины. — Оторвав веточку, произнёс Саске. Он повертел ту в руке и, прикрыв один глаз, усмехнулся Медузе. — Дракона, что пожирает всех без разбору, что сжигает деревни и стремится поглотить всё, ждёт настоящая божественная кара. Саске зажал веточку между пальцев, а в следующий же миг она вспыхнула от проскочившей искры и осыпалась на землю пеплом. Медуза слегка наклонила голову. Похоже несмотря на то, что его история открылась перед нею, её мастер всё ещё хранил некоторые секреты. — Теперь я спокойна. — Призналась Медуза, и её лицо на самом деле разгладилось, исчезла тень беспокойства, однако в следующий миг её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Я уже начала думать, что вы бездумно рванёте в бой с самым опасным фантазмным зверем без подготовки и плана. У Саске невольно дёрнулся глаз. «Она меня за Наруто что ли принимает?» — Раздражённо подумал последний Учиха. Он стряхнул оставшийся пепел с руки и спрыгнул вниз, без проблем приземлившись рядом с Медузой. Они оба понимали, что все эти разговоры просто были хождением по кругу. Ни один из них не заговаривал о том, что им на самом деле хотелось обсудить. Саске никогда и не был привычен к подобным разговорам, да и Медуза не отличалась от него. Они оба провели большую часть своей жизни в одиночестве. Но первой тишину разорвала всё же Медуза. В отличии от Саске, который хоть и понимал необходимость в разговоре, не мог или скорее боялся заглянуть внутрь себя достаточно глубоко, чтобы начать его, младшая Горгона пришла с уже придуманным планом. И несмотря на пошатнувшуюся на мгновение решимость она всё же решила последовать своему изначальному решению. Она приблизилась к нему уверенными шагами, продолжая убеждать саму себя в правильности своих действий. Она провела пальцами по щеке всё ещё спокойно стоящего Учихи, и Саске с трудом удержал типичное смущение, присущее многим подросткам, от появления на его лице. А губ Медузы в это время коснулась лёгкая улыбка, пока внутри у неё всё холодело. — Похоже тебе понравился сон, что я послала тебе. — С преувеличенным лукавством произнесла Медуза. — Неужели мастер видит меня в таком свете? Она отняла руку от лица Саске и провела этой рукой по соблазнительным изгибам своего тела. Она знала, что даже на такого стойкого человека как Учиха это должно было произвести впечатление. Особенно после того, как ночью его броня, за которой он укрывал настоящего себя, дала трещину. Саске не сразу осознал слова Медузы, но как только он понял, смысл всей затеи младшей Горгоны был перед ним как на ладони. Учиха Саске, человек, который мастерски умел разрывать узы и отталкивать других людей, легко распознал уже знакомый паттерн. Медуза использовала ложь, чтобы дать ему шанс избежать сближения. Однако подавить прорвавшуюся горечь он не мог. Впервые после встречи с Наруто он нашёл кого-то, кто осознавал боль одиночества и боль потери не меньше его самого, и после того, как они испытали близость, она пытается всё отбросить назад? Лишь железный контроль над эмоциями не дал ему выплюнуть какую-нибудь злую саркастичную реплику в ответ. Глубоко внутри Саске отлично понимал состояние Медузы. И ещё пару недель назад он бы полностью поддержал её решение. Однако поднятые кошмарами на поверхность собственные воспоминания, память Медузы дали ему маленький ключик к пониманию собственного прошлого. Его семья, его клан — все они были связаны крепкими узами. И, если он желал восстановить клан Учиха, вернуться в те светлые времена, ему придётся полагаться на других людей. — Ты и правда безнадёжна. — Лишь хмыкнул Учиха, игнорируя горький привкус во рту. — Но я могу признать твою правоту. — Что? — Не ожидавшая подобной реакции Медуза замерла как вкопанная. Она ждала гнева, ждала отвержения, какой-то негативной реакции, но ничего из этого не последовало. — Мы и правда похожи. — Бросил Саске, направляясь мимо Медузы в лагерь. Но пройдя несколько шагов, он остановился и обернулся к ней. — Когда увидишь, куда заведёт тебя этот путь, уже мне придётся утешать тебя. Выложись в битве на полную, Медуза. Сверкнув в её сторону самоуверенной ухмылкой, Саске уже не оборачиваясь пошёл в лагерь, оставив Медузу один на один с собственными мыслями.