Eternal oblivion

      Склон Зимородка поистине прекрасное место с чудесными видами и просторами. Где-то там, внизу, можно было заметить зелёные луга и поляны, уходящие далеко в горизонт, где пересекались с небом, закрытым от земель тучами. Где-то там пели свои песни птицы, а белочки скакали с ветку на ветку, перетаскивая шишки. В хорошую погоду отсюда были видны синеватые крыши домов деревни. Именно таким это место представилось перед демоном, что вышел из портала, дабы понаблюдать за кипящей жизнью тут, — на сказочных землях Тейтвата. Его холодная и облучённая рука поднимается к небу, стараясь будто бы прикоснуться к тучам и убрать их, чтобы светило лишь солнце, но вместо этого на его вытянутый указательный палец садиться что-то маленькое и прекрасное.       Крылья маленькой бабочки открывались и закрывались достаточно медленно, а рисунок просто завораживал обладателя синих глаз, подобных небу, а не огню ада. Он считался демоном лишь из-за крыльев и рогов, невообразимого характера, который заставлял чуть ли не врезать ему в лицо. А всё виной была та самая ухмылка. Такая соблазнительная и притягательная, будто бы Кэйа был не обычным демоном, а самым настоящим инкубом, что пришёл в этот мир за прекрасной дамой и не уйдёт без неё. Но это были лишь наблюдения других демонов, существ, которые видели его на миг и перешёптывались. Если быть знакомым достаточно долго - многие сразу принимали его не за демона уже, а как минимум - ангела, просто не такого, как все привыкли.       Тем не менее, его всегда завораживал дождь и он считал, что с грозой за окном, холодом и мерзкой погодой, как минимум пойдёт лучшее вино этих земель. Да, обладатель таких завораживающих синих волос с потерянным в их густоте и непослушности голубым локоном, был ярым ценителем алкоголя, хоть отдельная часть в его сердце принадлежала именно разным сортам излюбленного им вина. В этом была его самая странная черта, которая могла оттолкнуть вовсе. И, сказать, Кэйа не был огорчен поведением окружающих его демонов или тех же людей, когда поднимал в руки прекрасное вино, вёл диалоги и вёл бред после нескольких стаканчиков, это ничего не сказать. Его наоборот забавляло их фырканье, когда тот лежал на барной стойке головой на руках, будучи пьяным в стельку, и мирно водил двумя прекрасными глазами по округе из-под пышных тёмных ресниц. Ему нравилось, когда его старались оттолкнуть и забыть, когда пытались озадачить или боялись странного холодка, вечно являющимся спутником его жизни. Его это притягивало, пробуждало продолжать так себя вести, лишь бы видеть этот спектр эмоций на лицах существ.       Даже сейчас ему симпатизировало это спокойствие и умиротворение. Эта тишина, населяющая это место, и безлюдность. Протягивая руку вперёд, он ожидал лишь, что почувствует этот холодок свободы, что окутывает склон Зимородка и создаёт вокруг него ощущение одиночества, но никак не увидеть очередную людскую тушонку в виде маленькой девочки, что укажет на демона и вскрикнет не в страхе, а в веселье, пока старая женщина за ней вмиг проявит свой страх:

- Мама, смотри! Это козлик-человек

      Даже если девочка никаким образом не желала задеть незадачливого демона, Кэйа всё равно принял эти слова, как резкое заявление к себе и точно принял неправильно, как ожидалось: он вмиг поднимается; встаёт во весь свой рост и раскрывает демонические крылья. Вмиг его глаза приобретают некую злость в них, но через секунду, - на лице оказывается его коварная ухмылка, а мужчина просто подаёт девочке цветок. Он не собирался её убивать. Он никогда бы не убил человеческое дитя, даже если бы ему приказали. Он слишком ленив для подобного. А вот девочка серьёзно испугалась и убежала к матери, что быстро её увела от склона и от этого страшного существа, что до сих пор стоял на склоне с цветком в руках. Он привык. Привык, когда к нему так относятся, ведь он - демон, а не тот ясный ангел, чтобы подарил лишь приятные эмоции, а не страх. И он ненавидел ангелов за это.        - с каких пор обязанность демонов стала пугать маленьких девочек? Своих забот в адском котле не хватает?       Не нужно было и секунды, не нужно было даже говорить что бы Кэйа понял, что где-то с боку от него стоит то самое существо, что невероятно, пусть и бесит, но он его любил, куда больше своих тупых шуточек. На лице Олберич возникает его излюбленная ухмылка, после которой всегда хочется дать ему в лицо с кулака или того же меча. Но Дилюк этого не делает. Он просто складывает руки на груди и выдаёт странный фырк носом, шелестнув своими прекрасными чёрными крыльями. Он создаёт ложное ощущение тревоги со стороны обладателя крио. Будто они не проходили через эти пучины страданий вместе. Будто бы они никто друг другу. В голове эхом отразились все те события, но демон даже не собирается показывает своё ужасное настроение, скрыв его под ухмылкой и резким поворотом к тому самому Дилюку - прекрасному ангелу с чёрными крыльями, что всегда были сложены. Их развивал лишь ветер, создавая ощущение плаща, защиты, что была позади него, как и эти.. Ах, Во имя Сатаны! какие же у него прекрасные волосы, которые на этом склоне развивались по ветру, создавая представление, что ангел был не простым падшим, а как минимум прекрасной принцессой. И эту прекрасную принцессу вытащил сам демон из самой дальней башни под названием жизнь.       - а с каких пор такие крошки обращают внимание на таких существ, как я?       Он привык давать ему различные прозвища от простого "братишка", до таких незаурядных. Это придавало его речи капельки гордости, надменности, что присуще настоящей альфе из каких-то произведений с омегаверсом. И это очень раздражало красноволосую принцессу с острыми на первый взгляд, но мягкими глазами на этом бледном лице, в один лишь миг ставшим красным из-за этого демона. Их расстояние уменьшилось в пару секунд. Хватило лишь пару шагов Кэйи, чтобы оказаться рядом со своей принцессой забвения и начать рассматривать это прекрасное круглое лицо во тьме грозы. Олберич любил не сколько бесить обладателя пиро элементом, сколько рассматривать его очертания после их жаркой ночи вместе в той винокурне, куда обычно Рагнвиндр сходил с небес и изготавливал вино. Ему нравились эти мягкие губы, на которые тот с лёгкой опаской надавливал с особой страстью большим пальцем, раскрывал и погружал их в страстный поцелуй, танец острых языков. Ему порой нравилось оставлять не особо яркие укусы на его ушах, а потом с ярким смехом наблюдать, как это чудо старается справиться с этим, пряча под красными непослушными волосами.       - а ты привык грубить?       Его заводил каждый его отказ, каждая грубая нотка в его голосе, а сейчас - это было просто сладостью для ушей. В какой-то из моментов внутреннему зверю в душе Кэйе просто напросто захотелось вмиг ответить да и приволочить к какой-либо стене, с разжигающей страстью сдирая с обоих одежду, но сейчас это были лишь внутренние крики. Олберич продолжает ухмыляться и скользить острым взглядом синих глаз по парню рядом и вгонять того в податливое состояние, краску на этом мягком лице и заставляя вмиг отвести взгляд. Дилюку всегда не нравилось, когда его демон так смотрел на него, будто хотел его съесть и обычно он желал забрать свои слова назад. Но если это улетело в голову обладателя синих волос, то останется там навсегда.       Ветер колыхал их волосы. И если у Рагнвиндра волосы еле поднимались в воздух, путаясь от сильного дождя, что усилился с каждой секундой, то у Кэйи наоборот: его хвост легко взмывал в воздух, подобно воздушному змею, притягивая к себе внимание ангела.       - пойдём в постель или будем здесь разбираться, кто из нас более грубый, братишка?       Они стояли мокрыми. Друг напротив друга из-за сильного дождя, но тем не менее любили даже так. Им было сейчас плевать на холод, что сковывал движения, заставляя трястись, а некоторые части тела краснеть. Но им было тепло. Их разжигал поцелуй на этом склоне, который перерастал во что-то большее с каждой секундой и попыткой кого-то из них взять над этим контроль. Воздуха категорически не хватает и вот они отрываются друг от друга на миллиметры, пока их связывает лишь тонкая струнка слюны. В глазах скачут чёрты, а ночь обещает быть задорной...