The Manor

      Он сглотнул, глядя на холодный, устрашающий, похожий на замок дом перед ним. Густой серый туман, который бесшумно кружился где-то во время его поездки на поезде, никак не улучшал его сырое настроение. Проведя костлявой рукой по своим светлым волосам, он расправил плечи и толкнул крепкую деревянную дверь, старые железные петли протестующе застонали. Порыв арктического воздуха ударил его в лицо, и он погрузился в сырую темноту, когда за ним снова захлопнулись двери.       Бросив тревожный взгляд на длинный, тускло освещённый коридор, простирающийся так далеко, как он мог видеть, он целенаправленно пошёл вперёд. Факелы мерцали каждые двадцать футов или около того, их почерневшие железные ручки изображали ужасающие сцены голодающих людей, изогнутых, чтобы удерживать пламя. Их воющие лица тревожили его с детства.       Держа голову опущенной, холодная плитка оникса, стуча под ногами, отражалась обратно в него. Наконец, дойдя до конца коридора, он свернул налево в похожий коридор и продолжил свой путь уверенно. Иногда слева или справа от него появлялась закрытая дверь, но он не обращал на них внимания. В конце концов, это был коридор для слуг.       Наконец он подошёл к двери побольше, которую с лёгкостью распахнул. Он не издал ни звука, как и не должен. Слуг нужно было видеть и никогда не слышать. Во многом как дети.       Он быстро вошёл в главный зал и осмотрелся. Ничего не изменилось. Потолок был тридцать футов высотой с огромной люстрой, свисающей из центра. Он выглядел так, как будто был вырезан из льда и золота и стоил целое состояние. Двадцатифутовые портреты каменных людей неодобрительно смотрели на него со всех сторон, за исключением того места, где гордо стояла огромная пара хорошо отполированных чёрных двойных дверей. Глубокий красный ковёр покрывал пол и двойную лестницу, огибающую обе стороны комнаты, но никоим образом не согревал. Между лестницей находилась ещё одна дверь, которая, как он знал, ведёт в старый бальный зал, хотя им никогда не пользовались. Над ними был балкон, с которого выходили многие другие тёмные коридоры. Всё было ужасно тихо, достаточно, чтобы он мог даже услышать устойчивое «кап. кап. кап.». Старинные водяные часы, которые, как он знал, стояли неподвижно справа. Казалось, что поместье пульсировало собственной аурой. Что-то тёмное, неестественное и смертельно спокойное, но одновременно невероятно напряжённое.