Овечий квартал

      Альфред устало потянулся и, запрокинув голову до хруста в шее, попытался вытрясти себе на язык последние капельки давно остывшего, кислого от своей дешевизны кофе. Напарник недовольно пыхтел рядом, всем своим видом показывая, какую именно степень неприязни он испытывает и к самому Джонсу, и к месту, где они сейчас находились.       — Может уже пойдём? Или так и будешь сидеть и насасывать свой кофе?       — Терпеть не могу ночные смены, Артур, ты же знаешь, — Альфред проигнорировал грубый выпад в свой адрес и, ещё раз потянувшись, осклабился, замечая, как при виде сверкнувших в ночных огнях бара клыков, острые короткие ушёнки напарника на мгновение дернулись, будто он хотел их поджать, но вовремя сдержался. Конечно. Берег своё хваленое хладнокровие беты.       — А я терпеть не могу этот грёбаный овечий квартал! — Артур быстро мотнул головой и поморщился, вполне понявший, что его секундная слабость не осталась незамеченной для альфы. Он как-то слишком неаккуратно щелкнул замком ремня безопасности, откидывая его, и словно ураган выскочил из машины, хлопая дверью. Больно нервный последнее время.       — И какого вообще дьявола полицию вызывают в этот чёртов дендрарий…       Альфреду едва удалось разобрать бубнёж Артура сквозь закрытую дверь, да, честно говоря, он не особо-то и пытался.       Не то чтобы Джонс также как и напарник бесился с овечьего квартала — конечно, он не был исключением среди бесконечного круговорота неприязни волки-овцы — но и такой уж откровенно публичной ненависти не понимал. Как в принципе и того, действительно, почему их направили на вызов сюда, когда у овец всегда были собственные наёмники — всё в угоду тому, чтобы лишний раз не связываться с основной полицией города, которая, если не полностью, так на девяносто процентов точно, всегда состояла из волчьей братии.       — Что тут у вас, ну?!       Альфред вылез из машины вслед за напарником и запустил на этот раз абсолютно точно пустой стаканчик в урну неподалёку. Артур уже стоял у входа в яркое, блестящее неоновыми огнями здание и, схватив за шкирку невысокого мальчишку, то и дело потряхивал его практически над землей, что-то пытаясь выяснить. Джонс мазнул взглядом по трясущемуся в руках напарника пареньку — тот выглядел как типичный житель своего квартала: кругленькое личико, слегка вьющиеся шелковистые волосы, большие, словно стеклянные глаза, обрамленные длинными светлыми ресницами — того и гляди, крылышки из-за спины покажутся, да нимб над головой воспарит.       Впечатление от этого светлого образа портила лишь одна деталь — огромная светящаяся вывеска «Кудряшка Сью» над головой у этого псевдонебожителя. Очень даже известный бордель — не только в овечьем квартале, но и во всем городе. Больше всего он был известен тем, что туда не пускали только одну категорию граждан, надо ли говорить какую.       Альфред облизнулся. Вызов определенно начинал ему нравиться, и даже сон, обычно плотной пеленой преследовавший его на ночных дежурствах, отступил.       — Я-я в-вас провед-ду, с-сэр, — работник борделя на наверное сотый вопрос Артура наконец справился с собой и уже даже поднял руку, указывая на вход, как его взгляд наткнулся на Джонса. И всё началось с начала. Распахнутые стеклянные глаза, подскакивающие от дрожи крупные кудряшки, открытый в неясном млеяньи маленький ротик.       Альфред только усмехнулся. Ему и среди своих-то, омеги мало когда нравились, а эти же выглядели как… самые главные омеги среди всех омег. Хотя он и знал, что у овец такого распределения как у волков не было.       — Да оставь ты его, не видишь, уже в штаны наложил при виде твоей уродливой рожи, пошли, — Джонс, с любопытством рассматривая вывески на дверях, прошел ко входу, рукой махая Артуру, чтобы тот следовал за ним.       Не дожидаясь, пока напарник отпустит свою несчастную жертву, толкнул двери, уже готовясь окунуться в этот удивительный мир овечьего борделя, куда обычно даже близко не пускали никого вроде Ала. Втянул носом воздух, пропитанный удушливыми ароматами, и рука его тут же, скорее на автомате, опустилась на кобуру. Половина помещения была разгромлена.       В принципе, было мало, что удивительного. Ночь — самое время работы такого заведения, а их у входа встретил только маленький подручный. Ни шумных посетителей, ни охраны, ни других работников — в принципе и внутри мало, что отличалось. Несколько работников неспешно и будто бы даже уныло сметали разбитые стекла в одну большую кучу в центре зала, еще парочка, вооружившись тряпками, усердно что-то отмывали со стены, явно нарушая правило неприкосновенности места преступления.       — Эй, это полиция! Что тут у вас? — Альфред улыбнулся нарочито широко и подмигнул обернувшимся на его окрик.       Работники все как один вздрогнули и сразу же опустили глаза в пол, но никто так и не поспешил ответить на его вопрос, что не могло не раздражать. Возможно, это было проявление какого-то хваленого инстинкта, а может, Джонс просто был не очень хорошим человеком, но то, как овечки судорожно пытались не смотреть на него и один за одним испуганно отводили взгляд и отступали на пару шагов назад, когда полицейский смотрел на них — забавляло. Ал вальяжно прошел глубже в зал, рассматривая сорванные со стен картины и испорченную посуду. Хотелось бы увидеть побольше — вряд ли много волков были удостоены чести видеть это место изнутри.       — Ну так что, никто ничего не скажет? Мы уезжаем?       За спиной громко хлопнуло, и послышались знакомые ругательства, но стоило Джонсу обернуться на мгновение к напарнику, как боковое зрение выцепило движение совсем рядом. Рука вновь метнулась к кобуре, в ответ на что практически над самым его ухом раздался сиплый смешок, а в шею ударила горячая волна сладкого сигаретного дыма. На этот раз вздрогнул сам Альфред.       — Я вызывал, — полицейский крутанулся на пятках, оказываясь лицом к лицу с высоким молодым мужчиной, привалившимся плечом к одному из декоративных столбов. Удивительно, как он только его не заметил… — Но не думал, что ваше начальство будет настолько наглым, что пришлёт псин. Ещё и альфу, помимо прочего…       Всё тело Джонса напряглось под этим деланно ленивым взглядом, но он довольно быстро поборол в себе желание отступить на шаг назад — в нос вновь ударил сигаретный дым. Какой-то фрукт или трава. Альфред не разбирался, ему больше нравилось, когда зубы впивались в мясо.       — Прошу прощения, вы сказали псин?       Полицейский зло сощурился, и губы его растянулись в недобром оскале. Артур, зачертыхавшийся было, мгновенно замолк. Наверняка внимательно наблюдал. Он всегда много болтал, но когда дело касалось настоящих конфликтов — предпочитал никогда не лезть на рожон. Хотя стоило ли ожидать большего от его сущности?       — Нет, что вы, вам показалось, — мужчина невозмутимо пожал плечами и выпустил уже третье пахучее облачко, на этот раз прямо в лицо Джонсу. — Я Иван Брагинский — владелец этого места.       Альфред скрипнул зубами и слегка наклонил голову вбок, изучая человека перед собой. Высокий, с нечитаемым выражением лица, тот все же очевидно было одним из этого стада — волосы, лицо, кожа, только взгляд не испуганно стеклянный, а скорее выжидающий, будто бы даже хищный. На плечах светлый, курчавый полушубок, так что не понять, какая комплекция, разве что узкие запястья и длинные ноги выдавали в нем кого-то более утонченного, чем сам Джонс.       — Так смотрите, — губы Ивана на секунду растянулись в игривой усмешке, и, смахнув пепел с сигареты прямо на пол, он вновь затянулся, всё так же не отлипая от столба, — будто сейчас съедите, офицер…       — Джонс, — закончил за Брагинского полицейский. И тут же поправился, повторяя и протягивая ладонь для рукопожатия: — Офицер Альфред Джонс.       Чужая рука на ощупь оказалась словно из мрамора — гладкая и до жути холодная, хотя, быть может, так казалось в контрасте с вечно горячей кожей самого Джонса.       — Мёрзнете? — учтиво кивнув на полушубок, Ал несильно сжал чужую ладонь, и большой палец скользнул по тыльной стороне, заставляя удержать рукопожатие на долю секунды дольше необходимого. Ему нравилось. Он первый раз видел такого… такого парня. Этот Иван точно не был главной омегой среди омег.       — Это имеет отношение к делу? — Брагинский наигранно удивленно приподнял брови, но в глазах его что-то сверкнуло, и он продолжил, но уже тише, наверняка так, чтобы никто больше не услышал: — А что, можете согреть?       Джонс замер на мгновение, когда узкая ладонь выскользнула из его хватки, но тут же широко осклабился. Чужой взгляд зацепился за его клыки, от них скользнул ниже, прошелся по форме и вновь вернулся к глазам Альфреда. Новая струйка дыма сорвалась с розовых губ.       — Так что насчет показаний, Офицер Волк?

***

      Альфред грубо обхватил обеими ладонями чужое лицо и влажно лизнул прямо по приоткрытым губам. Полушубок, наверняка жутко дорогой и жутко эксклюзивный, соскользнул на пол, путаясь где-то в ногах. Джонс мог слышать, злую ругань его напарника где-то внизу, на первом этаже — его часть допросов ему явно пришлась не по душе. Джонс же на подобное пожаловаться не мог.       — Так что вы говорите, мистер Брагинский… — Альфред одним движением смел с рабочего стола все покоившееся на нем документы и, подхватив Ивана под бедра, усадил его сверху, сразу же вклиниваясь между ног, — у вас случилось?       Ледяные пальцы скользнули ему под рубашку, вызывая целую толпу мурашек, зародившихся у пупка, но практически сразу же волной прокатившейся куда-то в район паха. Мелькнула мысль, что они наверняка не закрыли дверь, и Джонс обернулся было, чтобы проверить, как тут же был вновь утянут в поцелуй. Иван провел языком по ровному ряду зубов и ощутимо вздрогнул, когда наткнулся на клык. Взгляд его помутнел, а дыхание сбилось, пальцы, оглаживающие горячую кожу пресса, соскользнули на пряжку ремня, неловко дергая.       — Что ж вы так, мистер Брагинский, если вы не скажете, что слу… — веселая речь Альфреда неожиданно прервалась, и он быстро-быстро заморгал, хмурясь. Всё его желание поболтать улетучилось сразу же, как чужие пальцы, уже не обращая никакого внимания на ремень, скользнули ему прямо под резинку трусов.       — Может, закончишь болтать, волк? Или хочешь подождать, пока к нам присоединится твой напарник, м? — Иван вопросительно изогнул брови и контрастно к этому невинному жесту сжал набухшую головку пальцами. Послышался утробный рык. — Думал, альфы ну как-то… — Брагинский задумчиво поднял взгляд в потолок, — активнее немного что ли. Ну и побыстрее. А ты, похоже, до рассвета собрался тут возиться, дружок.       Ироничная улыбка скривила раскрасневшиеся от поцелуев губы, и Иван громко цокнул языком, как бы невзначай надавливая на головку сильнее, и тут же вытащил руку, облизывая влажный от смазки палец.       Альфред поморщился и тяжело выдохнул. Ему хотелось бы сказать, что он вообще-то тоже считал, что овечки — символы кротости и целомудрия, но вовремя вспомнил, что несколько мгновений назад делала у него в штанах рука этой самой овечки. И вообще он в борделе, если уже на то пошло.       Широкий стол недовольно скрипнул под напором. Джонс, ухватившись за чужую талию, повалил Брагинского спиной на столешницу и сдернул брюки вместе с бельем ни больше ни меньше того, чтобы открыть минимальный доступ, пальцами скользнуть между ягодиц. Хочет быстро — будет быстро. Слушать упреки от бедной маленькой овечки насчет своей медлительности Альфред точно не собирался.       — Как хочешь, — парень одной рукой прижал чужое колено к плечу, складывая охнувшего от такой резкой перемены положения Ивана практически пополам, а второй — ловко дернул за пряжку форменного ремня, расстёгивая. — Я старался быть вежливым.       Пыхтящий под ним, Иван замолк, но через секунду, словно наконец переварив чужие слова, звонко рассмеялся. На глазах у него выступили слёзы, а бледные, даже несмотря на возбуждение, щеки порозовели. Альфред засмотрелся. Он был готов поклясться, что никогда не слышал и не видел в своей жизни более красивого смеха. В животе ощутимо ухнуло — до дрожи в пальцах стало необходимо знать…       — Слушай, а ты это… Ну… — Джонс облизал губу и нервно сглотнул. — Не хочешь потом, ну, сходить куда-нибудь?.. Или может, ну…       Захотелось хлопнуть себя по лбу, скулы и уши буквально загорелись пожаром неловкости, и Альфред отвел взгляд в сторону, ожидая, новой волны звенящего смеха. Но её не последовало. Чужие, немного потеплевшие пальцы скользнули по удерживающей колено руке, и Джонс резко выдохнул. Внутри как-то совсем больно-больно заколотилось сердце, а член, нарушая романтичность момента, заныл до мушек перед глазами. Красивая улыбка. Никогда не думал, что у овечек бывают такие…       — Может и ну. А может и не ну, — Иван весело прикусил губу. — Будет зависеть о того, перестанешь ты болтать и приступишь к делу или нет.       Альфред несколько смущенно кивнул и, приспустив штаны вместе с бельем пониже, обхватил член пальцами, надавливая аккурат на мягкую дырочку. В разработке не было необходимости, и ревностная злость от этого факта легонько щекотала самолюбие альфы. Стиснул зубы и толкнулся сильнее, не без труда заходя сразу практически до упора.       Тишину кабинета заполнил глухой стон — на лице Брагинского не осталось и следа от нежной аккуратной улыбки. Брови сошлись над переносицей, а светлые ресницы мелко задрожали. Альфред зеркально Ивану провел языком по нижней губе и замер на пару секунд, давая привыкнуть и Брагинскому, и себе, на что тут же получил пяткой куда-то в район лопатки. Охнул, от неожиданности хватаясь за край стола.       — Всё ещё вежливый? — Иван резко ухватил чужое предплечье и с силой дернул на себя, заставляя Джонса ещё сильнее вжаться. Альфред инстинктивно дернул головой назад, чужой оскал и хищный, голодный взгляд будоражили. — Ты что, выпускник овечьей воскресной школы, пёсик?       Джонс ощерился, казалось даже встрепанные волосы встали дыбом на темечке. Его определенно пытались вывести из себя, и Альфред не мог сказать, что у Брагинского это плохо получалось.       Альфа слегка наклонился и прикусил сквозь тонкую ткань брюк кожу бедра, одновременно с этим одним движением вышел и вновь толкнулся до упора. От всего Ивана пахло как-то пряно-сладко, практически так же, как и от его сигарет, но словно это не его одежда пропиталась этим удушливым дымом, а сами сигареты делали такими специально. Специально с запахом Брагинского. Специально, чтобы Джонс морщил нос и прикусывал собственные губы в попытке сдержаться.       Тихий вскрик сорвался с губ Ивана, и Альфред почувствовал, как и так мало наличествующий контроль ускользнул сквозь пальцы словно песок. Он скользнул рукой к чужому рту и ладонью накрыл приоткрытые губы. И в эту же секунду с силой задвигал бёдрами.       Было душно. Вибрации, в которые превращались влажные стоны, заглушенные его рукой, в какой-то момент срезонировали с методичными шлепками кожи о кожу и полными недовольства из-за такого похабного отношения скрипами стола — и у Альфреда натурально зазвенело в поджавшихся к макушке ушах.       Низ живота обжигало, и ком напряжения, собранный в паху, грозился спуститься вниз в любой момент. Это было не хорошо, но альфа не то чтобы мог каким-либо образом контролировать это в данный момент. Скорее так: даже и не думал это контролировать.       Иван распахнул глаза и дёрнулся всем телом. Его побелевшие от натуги пальцы, несмотря на утонченность линий, казалось, готовы были надломить если не край стола, за который Брагинский держался одной рукой, так предплечье альфы точно. Но Альфред лишь еще глубже толкнулся в Ивана, всем своим телом подминая его под себя. В голове стучало набатом, а по телу волной прошлась тяжелая, изматывающая дрожь.       — Вот чёрт, — Джонс, прищурив один глаз и тяжело выдыхая носом, прикусил губу — тело всё еще потряхивало, член набухший, со всех сторон сжимаемый горячими мягкими стенками, ныл и пульсировал. — Похоже замок.       Брагинский, раскрасневшийся и мокрый — то ли от проступившей испарины, то ли от размазавшейся по лицу слюны — устало приоткрыл глаза, из-под ресниц рассматривая нависшее над ним такое же красное и мокрое лицо. Наконец смог разжать закостеневшую в судороге оргазма хватку на столешнице и, как-то тупо кивнув, словно самому себе, подрагивающими пальцами смахнул лезшую в глаза челку, а после тыльной стороной ладони попытался стереть влагу с губ — но по итогу лишь больше её размазал.       — Что? Какой замок? — взгляд Ивана растерянно блуждал по комнате, он похоже был далёк от осознания происходящего, продолжая иногда мелко вздрагивать и одновременно с этим невпопад глубоко вздыхать. — Я закрыл дверь, всё нормально…       Альфред подвис на мгновение, но тут же тихо рассмеялся.       Чужие, отчего-то совсем теплые пальцы прошлись по его щеке, и Джонс извернулся, лбом и носом утыкаясь в мягкую, поглаживающую ладонь. Пахло всё так же сладко, но было и что-то ещё. Примешался ещё один резкий, мускусный запах — альфа втянул смесь ароматов полной грудью. Во рту скопилась слюна.       — Так что насчёт вызова, мистер Брагинский? — Альфред усмехнулся в чужую руку и, весело прищурившись, скосился на изучающего его взглядом Ивана. Он казался уже более осмысленным чем минуту назад. — Доблестная полиция решила все ваши проблемы или ещё чем-нибудь помочь?       Во взгляде Брагинского на мгновение промелькнул металл, словно шутка не пришлась ему по душе, но всё же он ласково рассмеялся. Пальцами скользнул с лица к встрепанным пшеничным волосам и аккуратно провел ногтем по самой кромке напряженного уха.       — Да-да, — Иван прикрыл глаза, облизнув губы, но только Альфред дернулся к нему, чтобы поцеловать, Брагинский грубо схватил альфу за волосы, не давая приблизиться ни на дюйм. — Видите ли офицер, к нам сегодня ночью ворвался один из ваших. Волк. Распугал всех посетителей, работникам угрожал, ножом огромным махал.       Джонс заметно скуксился. Всё-таки про работу…       — Ножом? — Альфред, стараясь призвать свое сознание к порядку, тяжело сглотнул скопившуюся во рту слюну — но пальцы, то и дело дергающие за прядки, не прибавляли сознанию трезвости от слова совсем. — Это он всё разгромил? Вы видели, куда он направился потом?       — Да, ножом. Ну по большей части — он, но что-то и мои ребята поломали, — Иван задумчиво кивнул и прикусил губу, слегка прищурившись, внимательно что-то рассматривая на лице Джонса. Но видимо не удовлетворившись своими разглядываниями, слегка нахмурился и фыркнул. — Что значит направился? Он в соседней комнате.       — В смысле?       Альфред судорожно икнул, пытаясь из интонаций понять шутка это была или нет. В груди мгновенно зародился несколько истерический смех, но альфа сдержался. То есть всё это время, пока он растягивал Брагинского на столе, какой-то псих с ножом спокойно сидел в соседней комнате. Ждал, пока Альфред закончит. С допросом. Вот только допрос закончился не так, как Джонс рассчитывал. Да как бы и не закончился ещё… Да и судя по продолжающему ныть узлу — не собирался даже заканчиваться!       — Ну мы его там заперли, ждали вашего приезда, — Иван весело улыбнулся и наигранно удивленно приподнял брови и совсем уж ненатурально испуганно распахнул глаза. — А что, что-то не так, офицер? Вы же его задержите, это не проблема?       — «Это не проблема?» — Альфред скривился и пискляво передразнил тут же рассмеявшегося мужчину.       Бросил взгляд вниз. Член и не думало попускать.