Про маленькую любовь

Сережа уже несколько недель не выходит на связь, тревога и волнение пробивали меня насквозь, словно зябкий морозный снег, забравшийся зашиворот. Я чуяла: случилась беда, что-то страшное. Я лежала на кровати, Катя мирно посапывала пока ее муж-абалдуй околачивался на Рижской. Поди, куражится там. Смотрю на нее: румянец от жаркого одеяла, черные прилипшие к лицу волосы, сомкнувшиеся веки. Она лежала маленьким комочком, выглядела абсолютно беззащитной, и все же, она была сильнее, чем многим могло казаться. После нашего «разговора» Катя даже не стала впадать в истерику, она просто закрылась от людей, абстрагировалась от мира, от нас с Юрой. Подруга не плакала, потому как слезы закончились уже давно, боль тихо сжирала ее изнутри, оставляя гнить объедки глубоко в сердце. Девушка почти не говорила, лишь кивала или задавала какие-то вопросы глазами, красными и уставшими глазами. Они слипались от боли, не открывались по утрам, яркая голубая радужка стала тускло-серой. "Мой милый друг", как писал когда-то Пушкин, устала от жизни здесь. Недавно Юра принес ей собаку, маленького щенка, запуганного и жмурившегося к ближайшей стене от малейшего шороха. Он потратил свою зарплату на эту собачонку, дабы его любимая не скучала и не убивала себя ежеминутно. Щенок взирал на нее снизу своими огромными очами, облизывал, принюхивался. Одним словом, изучал хозяйку. Эти двое быстро сдружились, были вместе почти везде. — Доченька, — Оксана ласково позвала меня, — к тебе тут Сережа пришел! Он стоял в своей форме с букетом цветов? Откуда он взял их? Растения светло-фиолетового оттенка, почти вялые, но такие красивые. — О, Прекрасная дама, — он обвил талию своей властной и сильной рукой, — не откажите ли вы мне если я позову вас на рандеву? Последнее слово он выговорил с французским акцентом. — Ну, если вы, благородный, — она картаво покривлялась, повторяя за ним, — будете аккуратны и вежливы, я может быть подумаю. — Знаешь, у меня есть ещё один подарок для тебя, — он вручил ей коробку. Девушка вскрикнула от радости. Это был старый фотоаппарат и картриджи к нему. Щепкина подбежала к первому попавшемуся человеку с просьбой сфотографировать их. Вскоре, пара устремилась в комнату, которую мама Кары отдала ей. После всего того, что произошло с Катей, Оксана взяла на себя ответственность за девчушку, пока Юры нет, переехав к ней. А Катя была только рада тому, но не подавала виду. Хотя иногда ее глаза предательски блестели. Они долго распивали «коктейль». Так Сережа прозвал бурду с соком. Шутили, хохоча как маленькие дети, забывая обо всех проблемах серой и скучной жизни, словно их и нет. В какой-то момент Идиот начал щекотать девчушку и та, словно изворотливая змея, заливаясь, упала на кровать, а он упал на нее сверху. Он все щекотал ее и никак не мог угомониться. Пока они не успокоились, они и не поняли всей ситуации. Мужчина сидел поверх девушки, которая в порыве смеха дрыгала ногами, тем самым раздвигая их. Она вдруг покраснела, отвела взгляд, смущаясь. Он начал медленно наклоняться, где-то на фоне играла музыка у костра, разнося свою мелодию по всей Алексеевской. Идиот нежно обхватил ее подбородок своей сухой рукой, пододвигаясь все ближе, бережно коснулся своими губами ее губ, сладких как нектар цветов, которые он ей подарил, накрывая девушку новым незнакомым ей чувствовом. Низ живота приятно затянуло, тепло раздалось по всему телу новой волной мурашек. Движения Сергея были все более требовательными, но при этом такими осторожными, они заставляли ее краснеть — с ней происходило это впервые. И вот небольшая боль пронзила Карину. Темп, движения, легкие покачивания, редкие стоны, жар, наслаждение, влечение, которое увеличивалось с каждым толчком все быстрее. Все закончилось очень не скоро, впереди была целая ночь — Здравствуйте, можно? — к прилавку подошла девушка. Она что-то долго высматривала. Карина лишь аккуратно наблюдала за ней. День прошел довольно быстро и в скором времени на станции выключил свет, объявив ночь. Девчонка побрела к себе домой, в голове было пусто, она лишь хотела спать, буквально умирая от недостатка сил. Перед сном она долго всматривалась в фотографию, которую она собственноручно повесила над кроватью. Пустой взгляд не выражал усталость, но он явно тосковал по любимому человеку. Медленно и под звуки тишины она уснула.

***

Сережа все еще был в лазарете, состояние ухудшалось, долбанный мутант нанес глубокие раны, забрав слишком много крови. Он пару дней провалялся в отключке, перед глазами был пустой черный фон, сквозь который слышались отдаленные голоса Мельника и других его товарищей. Еда казалась пресной, было тошно и нечего делать. — Эй, боец, — кто-то трепал Сергея за плечо, которое ныло от боли, — ты как? Наконец пришел в себя! Это оказался Сэм. Американец торчал пару часов в палате сослуживца, ухаживая за ним. Он, кажется принес картофель с мясными шариками, поставил поднос на столик у его кровати. — Хреново, честно сказать. Но могу уже ходить, думать и даже смотреть, — немного помедлив, добавил, — слушай, брат, отнеси ей письмо, пожалуйста. Очень нужно, она ж там, наверное, места себе не находит. — Нует, друг, ты делаешь знаешь,– Сэм потыкал пальцем в потолок, указывая на начальство. Но Сергей стоял на своем. Тейлор вздохнул,– я попытаюсь отпроситься у Полковника. Если получится, лично передам, если нет, через посыльного. Окей? — Хорошо. Вот, держи, — Идиот протянул Сэму смятый конвертик старой, потрепанной бумаги, исписанной вдоль и поперек. Друг взял его, вложив в нагрудный карман формы и вышел из комнаты, оставил своего товарища отдыхать. Сэммюэль шел вдоль по коридору, добираясь до главной командного центра, где его ждал Мельник. Он пытался подобрать слова для серьезной просьбы друга. — Ну, как он там? — Святослав схватил американца за плечи. — Уже гораздо лучше, — Сэм чуть прокашлял, — кхм, Полковник, Сэр. У меня для вас небольшая просьба. Отпустите меня с караваном до Проспекта Мира. Он попросил…передать. –Что?! И речи быть не может! Мы ведь спецназ, а не гребаные купидоны! – Но, Полковник! Поймите, ему еще хуже бцдет, если я этого не сделаю. Настала неловкая пауза, которую прервал Святослав. — Черт, ты хоть понимаешь, что это почти невозможно? — старик скрестил руки, — ты мне тут нужен. У нас же метеостанция, Сэм! — Но, сэр... — Ладно. На свой страх и риск. Если я за тобой пошлю кого-нибудь — бросай все эти сопли розовые и бегом ко мне! — Есть, кэйпитан!– и он с довольной рожей побрел к себе.

***

— Что-то мне неспокойно, Кать, — подруга мирно распивали чай, — слишком долго его нет, что-то случилось! — Слушай, вот ежели так тебе неймется, так съезди к нему! Тебя там знают, доехать сможешь. — Но как же мама и работа? Я ведь не могу вот так все бросить. — Да не парься ты! Я присмотрю за прилавком и с мамой твоей я явно не заскучаю. — Ну...ладно! — Решено: завтра тебя довезу до Рижской, а дальше дуй до Проспекта Мира, скажешь что к Спарте идешь, ну мол к начальству их собралась. Там напросись с кем-нибудь до Сухаревской, дальше по поверхности пойдешь, там ветка опасная. А дальше…- девушка притихла, — ...дальше тебе на Красную линию придется. — А чего ты волнуешься, я как-нибудь до Охотного ряда добегу, авось до Театральной кто-нибудь подбросит. — Тебя ведь на подходе расстреляют и не спросят. Лучше между Охотным и Тверской в служебном переходе пройди, а там по вентиляции. Потом сама знаешь. — Ты главное не беспокойся, Я в тот раз спокойно добралась и в этот раз все нормально будет. На следующее утро Карина собиралась в свое путешествие, складывала консервы, галеты, свертки с чаем и другими продуктами, воду. Плед, запасная одежда, патроны, нож, фильтры с противогазом и прочие вещи первой необходимости были аккуратно сложены в рюкзак. Напоследок девушка схватила фотографию со стены и вложила в нагрудный карман, прежде кинув на нее теплый взгляд. Щепкина вышла из комнаты. Шумный вздох. — Я вернусь, — прозвучал щелчок замочной скважины. Катя уже ждала подругу у перрона, чуть качаю ногой, сидя на лавочке. Увидела подругу и сразу подорвалась, она вручила ей аптечку. — Так, готова? — Катя поправила винтовку, висевшую на плечике. — Конечно. Ну, вперед! Подъехала дрезина, в которой сидел бригадир и Василич. Александр Иосифович тепло принял девочек и они двинули на Рижскую. По дороге они обсуждали дела на станциях и мистику всякую, мол погань какая-то завелась, мутанты шибко умные. За душевными разговорами никто и не заметил как дрезина подъехала к перрону соседней станции. — Ну что, девчат, удачи вам там! Я, Катюша, через часик-два приеду, уж не опаздывай! — Хорошо, дядя Саша! — она помахала ему ручкой. Девушки прошли на центральную площадь, пытаясь выглядеть Юрку и ища ночлег на сегодня. Огни освещали бедную Рижскую, придавали шарм своим желтым светом. Повсюду сидели люди, занятые своими делами. Кто-то кричал, торговцы с караванов пытались что-то продать, многие бездомные просто клянчили патроны. Они пробирались вглубь станции.