Про маленькую любовь

      Тьма. Непроглядная пелена тумана, наползшая на глаза, мешала моему зрению. Тело ныло от ужасной боли, которая текла во мне. Голова гудела, и даже когда глаза стали видеть, все шло кругом, будто бы я попала в водоворот. Было зябко. Комната, в которой я находилась, пахла плесенью и отдавала запахом крови. Когда же я таки набралась сил разлепить веки, я увидела перед собой девочку. Маленькую, как куклу, и почти убитую. На вид ей было лет 8-10. Из головы, где-то из-под золотой шевелюры, плыла река алой жидкости, на лице её было множество синяков, а губу ей и вовсе разбили. Одета златовласка была в оборванные лохмотья, которые больше напоминали мешок. Девочка лежала в углу. Спала. Обстановка была не из лучших: до меня дошло, что я в пыточной. Или же в клетке. Я попыталась пошевелиться, раны дали о себе знать. Живот пульсировал с невероятной силой и скоростью, будто сердце мое из-за ударов сместилось в низ. Неожиданно, мне послышались звуки из угла. Златовласка открыла глазенки, из них полились слезы. Ей, наверное, тоже сильно досталось. — Эй, малышка? — я подала охрипший сиплый голос, — ты как себя чувствуешь? — она испуганно осмотрела меня. — В…в п-порядке, — её речь прервал рванный кашель, — тебя как зовут? — Карина. А ты? — она замялась. — Гретта, — девочка рассмеялась, — глупое имя, да? — Да нет, вполне обыденное для места, где ты живешь, — хмыкнув, я подвинулась ближе к ней, — тебе не холодно? — Да, я ужасно замерзла. Как ты сюда попала, Карина? — я кинула неоднозначный взгляд. — Я к жениху в больницу шла. Он далеко, в Полисе. — Полис? Где это? — Гретта посмотрела на меня своими глазами. — Это далеко, — я не знала как ей объяснить, она похоже не знала о Метро. Вдруг, в комнату ворвался мужчина, грубо раскинув нас по разным углам, схватил Гретту за шкирку и утащил из комнаты. — Нет, нет! Я не хочу! Пустите! — она кричала со слезами, пыталась вырваться, но на громилу это не подействовало. Тогда я схватила ее за ногу и попробовала оттащить к себе, но мне дали в морду сапогом.

***

       Сергей двигался в терзаемом сомнениями молчании. Стены сырой вентиляционной шахты давили с невыносимой тоской. Американец плелся где-то сзади, дыша спартанцу в булки. — Губы, главное, бантиком не делай, — сказал Серый. Сэм посмеялся и лишь стал ближе подползать. — Мать твою, Сэм! — Идиот повернулся и кинул на друга раздраженный взгляд, — хватит целовать мою жопу, мы вообще-то человека спасаем тут. — Ладно-ладно, мэн, — его голос аж заскулил от смеха, — только не ори! Товарищи поползли дальше. Их главной, более приоритетной задачей было не спалиться, Рейховцы в любой момент могли пустить газ по трубам. Через пару часов Сергей и Сэм вылезли из вентиляционной шахты в маленькую каморку. — Идиот, это кажется подсобное помещение, — сказал Сэм, оглядывая коробки с одеждой и консервами. — Значит так, смотри сюда, — мужчина ткнул пальцем в планшет. где была нарисована примерная карта станции на бумажке, — нам нужно пройти в жилой район, это через рынок и медблок. Где-то в той части должен быть бордель, — он сжал челюсть, скрипя зубами, — сам понимаешь, придется действовать скрытно. Нас двоих, ну может, человек на 10-15 хватит, иначе нам каюк. Делимся и обходим территорию. Встречаемся у гермозатворов. — Понял, — сказал Тейлор на последок и залез обратно в шахту. Теперь он остался один. Наедине с собой и своими страхами, но был ли он трусом? Всегда ли страх его пожирал? От чего появилась эта боязнь? Причина ясна. И сейчас эта причина лежит в одной из этих комнат. Немного погодя, Идиот снял форму. аккуратно сложил и оставил в шахте. «Позже вернусь» — подумал он. Чуть выждав, переодетый в солдата Рейха, Сергей вышел и осмотрел местность. Вокруг ходили "идеальные люди". Они были одеты с иголочки, ходили ровно и гордо, говорили на разных языках. – Господин Штамский,– одна дама почтительно пала ниц перед человеком в форме. – Надо же, Мари! Как вы похорошели. Как ваш муж?– Штамский потер нос двумя пальцами и внимательно посмлтрел ей в глаза. – Работа. А кондитерская открыта?– спросила Мари. Девушка ехидно улыбнулась и незаметно для окружающих указала на подсобку, из которой он вылез буквально мгновение назад. – Хотите круассанов? Чтож, давайте захватим муки. Думаю, господин Акринин будет рад новой поставке,– после этих слов заговорщики удалились в кладовую. "Ну и шифр, сладкоежки"– подумал Идиот. Его передернуло от стонов и хлопков, которые доносились оттуда. Мужчина двинул в сторону медблока. Здесь было умиротворенно, словно не было войны, люди жили в свое удовольствие. Их вполне устраивал порядок иерархической лестницы и генетическое превосходство над другими. У Рейха все было по-другому. – Хорошенький мой,– из-за поворота выскочила девушка. Вульгарно одета, с пышными формами,– пойдем со мной, я тебя угощу. "На панельке"– сказал Сергей сам себе. Он одернул руку от нифмы, что так сладко уговаривала его дальнейшие пятнадцать минут на всевозможные неземные ласки. Спартанец удалился к больничным койкам, свернув с "Райского сада".

***

Уже не знаю сколько прошло времени. Может час, два? Я не была уверенна в происходящем. Я грезила, пыталась проснуться, но не могла. Девушка шла по болотистым топям, её сопровождал гул животных завываний и бульканий из-под воды. Она удивлялась каждому шороху. каждой птичке, пролетавшей мимо, ведь никогда прежде не бывало в лесу. Карина не знала куда она идёт. Её ноги не слушались и сами куда-то вели. Щепкина долго плутала по чащам и борам, пока не вышла к пруду. Послышался голос. Манящий, он заставил ее подойти к краю. И вот, перед ней сидела она сама. На огромном трухлявом бревне, которое еще неизвестно как держится, было повалено поперек пруда, что больше напоминало лужу коласальных размеров с мутной и грязной тинистой водой. Пахло илом и сыростью. Волосы у нее второй были длиною в несколько метров и более светлые, русые, она расчесывала их гребнем. Что было странным — вторая она сидела полностью голая, лишь пряди волос скрывала её изгибы и выпуклые груди, кожа отдавала зеленоватым оттенком. Ноги на половину спускались в мутную воду. Щепкина была твердо уверенна — «Это я». Полуголая девица вопросительно посмотрела в глаза Карине. Как странно было для этих двоих видеть себя словно отражение. — Кто ты? — Щепкина решительно двинулась навстречу к двойнику, но ее волосы связали Карине ноги, заставляя остаться на месте. — Я – это ты, — сказала она, — уходи отсюда, уходи, тебя на том свете ждут*- ее голос раздался эхом, но Щепкина не поняла ни слова. — Ты понимаешь что я говорю? —двойник, не сказав ни слова, нырнула в воду, скрываясь в глубине. И она упала, снова впадая в беспамятство. — Ответь! — она вскочила с пола. — Карина? — Гретта подползла к ней. Теперь она выглядела намного чище, раны слегка затянулись. Одежду сменили, — что с тобой? -Ах, ничего, просто дурной сон. Я там себя видела, только другую. Будто двойника, — ответила я. — Мне мама говорила, если двойника своего увидишь — это к смерти, — сказала девочка. — Интересно, — теперь Щепкина трезво взглянула на девочку. Её взгляд стал строже, тяжелее. Будто она повидала войну, — а кто была твоя мама? – Моя маму звали Света Уинее были свтелые волосы и большие глаза. А еще моя мама меня не любила... – Извини, я не хотела,– девчонка понимающе кивнула,– кстати, а где мы? Ребенок вдруг дернулась и сказала, не скрывая отвращения. — Мы у мадам Рюстов, — малышка осмотрела меня и прижалась. Она всхлипнула, — они…они.я…не..не хотела, Карина! — Господи, — я прижала ее груди связанными руками. Всхлипы были все громче и громче, в конце концов, перерастая в рев и громкий детский плач. Я запела, чтобы ее успокоить. Запела тем самым голосом из моего сна, медленно убаюкивая. Котику сіренький Котику біленький Котику волохатий Не ходи по хаті Не ходи по хаті Не буди дитяти Дитя буде спати Котик воркотати Ой на кота воркота Ha дитину дрімота И она уснула…