Про маленькую любовь

— Мама! — голос девчонки утонул в пустоте. Шум станции закрыл ее своим гулом и какофонией голосов, — Мам! Ты где? — Я здесь, — черноволосая девушка подбежала к ней. Она встала на коленки перед дочерью и положила руки ей на плечи, — ты почему убежала? — Мам, а когда мы уйдем? — добавила девчонка шепотом, — мне тут не нравится. — Галь, ты же знаешь, я пока коплю. Потерпишь еще немного? — она обнадеживающе похлопала ее по плечу и встала. — Но, Мам! Скоро уже праздники, мы тут целый год торчим! — Девчонка недовольно топнула ногой. — Галь, я знаю-знаю, прости. Ты ведь знаешь я же стараюсь. — Я тоже стараюсь…прости, что сорвалась, — она тихонько коснулась женщины рукой. Карина взяла ее за руку. Такую привычную: маленькую и теплую. Родную. Они давно перестали быть чужими, свыклись. Карина и Галя стали друг другу семьей. Девочка считала ее за маму, а Кара стала заботиться о ней и полюбила как дочь. — Что сегодня нового выучила? — голубоглазая повернула ключ в замочной скважине, открыв дверь, поставила сумку на пол рядом с выходом. — Нууу, я тут кое-что у тебя нашла, — Галя виновата опустила глаза, уставившись в свои сапоги, — ты же не будешь меня ругать? — Ругать? — Карина усмехнулась, присаживаясь рядом с малышней, — смотря что ты сделала. — Я только почитать, — она встрепенулась с диванчика, потянулась к полке, достала оттуда толстую книжищу. На ней виднелись следы от пальцев и пыли, — тут все очень запутанно. Что Мышкин этот, что Анастасия, — Галя продолжала лепетать о книге и ее персонажах, о балах и о нарядах, о старом говоре, обо всем что было так далёко ей, но так интересно. Девочка и не заметила как во время ее активной жестикуляции рукой, в которой был зажат роман, выпала фотография. Карина подняла карточку с пола. В ее глазах больше не было слез, в горле не образовывался ком уныния и тоски, а в груди больше не кололо сердце. Она когда-то ждала, долго ждала, верно, но устала. Потеряла надежду, отчаялась. Быть может, где-то там, в самых задворках сердца еще есть луч надежды, который греет ее, лелеет и холит. Сама она уже давно утеряла эту нить, связывающую ее и Сережу. Будто и не было его. Никогда. О, как бы сладостно было сейчас кинуться в его объятья, загрести руками его волосы к себе, просто почувствовать его запах. Но разве ей сейчас до этого? Разве есть у нее время на размышления о нем? Нет, конечно нет. Она пашет на Рейх сутками ради пропитания, приходя домой занимается с Галей, а потом просто умирает на пару часов. У нее нет времени даже подумать о себе. И вот, сейчас она держит в руках эту фотографию и чувствует каждой ниткой своего тела как время вокруг остановилось. Воспоминания пленкой проносятся в голове под звуки белого шума. Что с ним и помнит ли он ее? А помнит ли она его? Карина начала забывать как выглядит этот человек. Мысли о нем как хворост, брошенный в костер — появляется огонь лишь на секунду и тут же все сгорает, оставляя после себя маленький комок пепла. Щепкина устало потерла переносицу и взглянула на дочь. Девочка радостно говорила что-то, размахивала ручками туда-сюда. На ее лице был искренний смех, счастье и некая наивность. Детская глупость. «Завидую» — пронеслось у черноволосой в голове. <Начстанции задумчиво оглядывал новую подопечную с ног до головы. Уставшая, с пустыми глазами, девушка стояла на карауле у двери его кабинета. «Интересная, однако, особа. Сразу на военку пошла» — думал он. Она стояла в новенькой форме. Гордо стояла с ружьем у двери. Его глаза липко осмотрели девчонку, не пропуская ни один миллиметр ее тела. Его многое интересовало, влекло в ней, ее характере. Отвечала только по уставу, по работе, о себе ничего не говорила. Этакая неприступная. Только вот понурая ходила иногда. Будто что-то ее тревожило, не давало спать по ночам. Она была манящая как первый апрельский росток, пробившийся из-под земли. Чистая душой. Влекущая, она запутывала его. Неужели этот старик просто поддался тому, чему хотел? «Господи, да у меня же жена и двое детей! Как я могу о ней думать?!» — кричал он в душе на самого себя. Он осмелился. Достал из стола коробку и сделал шаг за дверь. — Августа, — сказал он, испугавшись самого себя. Его тон был слишком требовательный. Командирский. Девушка встала в стойку смирно, — это вам. Он протянул пятнистую коробочку в ее руки. Они немного тряслись, холодные и шершавые. Августа поспешила поскорее открыть подарок, чтобы вернуться на пост. Внутри лежало немного патронов и кулек с чем-то черным внутри. Когда она раскрыла его ее удивлению не было предела: внутри лежала косметика. Самая настоящая. Тушь, помада, пудра-румяна и маленькая склянка духов. Все это было с пятнами слезающей краски, но все было вполне пригодным. — Откуда такая роскошь, господин Ферц? — она закрыла подарок, вопросительно глядя снизу. — Я пару дней назад на вылазку ходил. Там нашел наверху. Августа ответила кратким «Спасибо» и ушла обратно. Издалека девушка выглядела словно ангел. Сроду он не видел таких. Прошел месяц, а начстанции все еще наблюдал за девушкой. Зачем он это делал он и сам еще не понимал. Жена пилила его дома как прознала о подарках и тех попытках позвать молоденькую девчонку на свидание и запретила видеться с дочерьми. «Я развожусь с тобой, несчастный ты шпильман! Стихи он ей пишет, подарки видите ли дарит! А о семье ты подумал? О нас? Нет! Она вскружила тебе голову, придурок!» — кричала жена. Он лишь изредка поддакивал и кивал головой. Ферц не осмеливался поднимать глаза на разъяренную супругу, которая в попыхах собирала дочерей к матери, — «Я ухожу, Гена, я такого позора не вынесу. Не муж ты мне больше.» — она кинула перед тем как захлопнуть дверь. Он остался в ту ночь один дома. Теперь один. Спустя еще пару месяцев его виляний за девушкой он купил кольцо у местного фарцовщика и смело ворвался к ней в комнатушку, которую лично велел выдать ей. Она сидела с ребенком на коленях и вслух читала. От резкого шума малышка на коленях подскочила. — Что вы... Но она не успела договорить. — Августа, выходи за меня! Карина вертела медное колечко пальцами. Для кого весь этот цирк. Зачем этот спектакль. Она согласилась. Только сама не понимала зачем. Чувствовала что жизнь идет под откос, летит в тартарары. Он был красив, не буду лукавить. Высокий, широкоплечий. Со скулами и красивыми глазами. С прямым носом и красивой линией губ. Но Кара не шла на поводу у красоты и статуса. Она лишь хотела чтоб у них с Галей была защита. Только и всего. Стрелки на часах показывали 12, ребенок уже давно спал, а сама женщина ворочалась в постели, пытаясь уснуть. Тик. Так. Тик. Так. Звуки циферблата эхом разносились по комнате. Где-то вдалеке слышался шум костра и щелкающих дров. «Это все сказка это сон. Не реальность. Это все не со мной.» — думала Щепкина. Завтра свадьба.

***

Сережа долгое время не вставал с кровати. Он был болен. Болен ею. Он тяжело переносил все это. Мельник на все его заморочки лишь хмыкал и говорил: «Вот же что баба с нормальным мужиком сделать может.» Он встал спустя два месяца. Встал и наконец понял. Понял что не к чему более стремиться. Нет больше того солнышка, греющего по утрам. Так редко греющего. Но оно было. А теперь вокруг лед. Ему холодно, но никто его не согреет. Идиот часто вспоминал их первую встречу. Как она задумчиво сидела на стульчике под шатром. Тихая и маленькая. Вспомнил как она ему понравилась, но не ощутил этого. Он помнил, но перестал ощущать. Сергей стал более жесток. Он перестал жалеть кого-то и его уже не узнавали. Сегодня его отправили на задание на верх. Снова в этот трескучий мороз. Снова вой ветра и твари, скрывающиеся за каждым углом. Сергей бежит по ветке старого перегона, давно уже не питающего популярность. Все мысли ушли на задний план, только цель, цель и еще раз цель. Ноги шли сами собой, плавно как по маслу. Руки были напряжены, жестко сжимая оружие наготове. Где-то за углом послышался рык. Тварь, огромный страж, выполз и убитого гниющего вагона. Зверь тут же получил пулю в лоб без лишних реплик. «Сережа!» — послышалось вдалеке. Это кричала она. Или ему послышалось? Нет, нет! Вот же, это она бежит по туннелю прямо к нему. Идиот раскинул объятья, закружив девушку. Она хохотала и сжимала его шею своими хрупкими руками. Будто проснувшийся, спартанец обомлел и улыбнулся. Впервые за такое долгое время. Проснулся он уже на поверхности. Сам не знает как. Дозиметр трещал и щелкал, показывая что норма превышена раза в три точно. Вокруг валялись обглоданные кости, ржавый металл и многочисленные высотки, развалины. Мужчина поднялся и надел противогаз. Улыбка все еще не сползала с его лица, она была странная. Обычные люди могли бы принять его за маньяка, но вокруг мертвая тишина и никого нет. Боец двигался вперед, не оглядывался, перед ним было только огромное здание метеостанции. Вдруг его взгляд уцепился за странную парочку, которая сидела на втором этаже заброшенного дома. Его сердце ушло в пятки, кожа кажется побелела, но этого не было заметно под противогазом. Он медленно поднимался по разбитым бетонным ступенькам, думал как же так вышло. Точно ли это она? Ему не померещилось. Возлюбленная сидела на краю, а на ее плечо облокотилась маленькая девочка. Мертвая. Серая кожа с выпирающими синеватыми венами, стеклянные глаза с пустым взглядом, фиолетовые сухие губы. Из груди сочилась кровь. Струя медленно спускалась по красивому платью и верхней куртке. Карина поглаживала ее по голове и плакала. Сквозь противогаз доносились всхлипы. Ее стекло защитного аппарата слегка вспотело. — Карина? — спросил Идиот осторожно, словно вот-вот оступится. Спартанец слегка одернул ее за плечо. — Зачем ты пришел, — Щепкина испустила всхлип, — уходи. — Ты жива, господи, — Сережа подлетел к женщине и попытался обнять его, но она его оттолкнула. Мы бежали с Галей по затопленному подвалу. Мы рвались наверх, все было уже готово. Но наш план провалился, началась погоня. Пули свистели в узком перегоне, где двое слабых женщин пытались выжить. Пару часов назад. — Августа? — он кричал ее имя по всей квартире, но ни ее, ни падчерицы нигде не было. Шкафы пустовали, а сейф, в котором лежали патроны, был настежь открыт. В глазах моментально стал вырисовываться план, истинные причины ее согласия и ее отстраненность. «Она использовала меня, она меня не любила. А я-то дурак поверил ей, да еще подарки ей делал. Все забрала, чертовка!» — он кусал локти и рвал себе губы пару минут, а после ринулся к дежурным. — Ребят, тут моя не пробегала? — спросил начстанции у охранников гермоворот. — Да, Ферц, была. С дочкой ушла куда-то, говорила маму навестить, — ответил мужчина у пульта. Гену бросило в пот и он понял, что его жена — предатель. После десятиминутных криков и попыток разобраться, Ферцем, непосредственно начстанции, было решено пуститься в погоню за молодой женой. Она много знала и непонятно кому могла выдать важную информацию. Ему лишь было известно что она хотела когда-то уйти в Полис, но ее поймали на Тверской. Верно быть, она побежала туда. — На Смоленскую, мужики! — крикнул начальник. Все кинулись в нужную сторону и уже через пару минут нагнали парочку. Они пытались пройти через затопленное депо. — Стрелять на поражение! — крикнул муж и послышались выстрелы, свист, булькания в воду. Бам! Красный след потёк по платью падчерицы, она упала, цепляясь за маму. Вслед за ней ушла и Августа, которая упала от очерндного выстрела. Его сердце рвалось на кусочки, но большую часть души теперь заполняли обида и злость.  — Уходи! Ну разве ты не слышишь, — ее слезы все больше обжигали щеки, все громче разносились по окрестности. — Да как же так, Карина? Я же люблю тебя, дура! Ты хоть знаешь как надрывался спасая тебя?! А?! — он перешел с нежных речей на обиженный вопль, — я так рвался, пытаясь вытащить тебя из плена, а теперь ты прогоняешь меня? — Пожалуйста… — Разве все что было между нами вот так зря? Просто исчезнет? Растворится? Кто я для тебя, Карина? Кто ты для меня? — он слегка потряс ее за корпус тела и усадил так, чтобы она облокачивалась на стену дома. — Я замужем, Сереж, — прошептала та, показав ему руку, на которой было отлитое с гравировкой кольцо из медных гвоздей, — ты знаешь, как-то по-дурацки жизни прошла. Ничему не научилась, все потеряла в один момент. Все гналась-гналась за чем-то. А оно вон как вышло. Трагично, — девушка хмыкнула и отвела взгляд на тело дочери, — Катя умерла и мама, и Юрка. Все от меня ушли. И ты ушел, бросил. А знаешь как тяжело было? Очень, очень, — она постепенно перешла на шепот, точно умнее не хватало сил. На несколько минут от Идиота не было слышно даже вздохом. Повисла гробовая тишина, которая длилась вечность. — Я вот знаешь что думаю, Серега, — не пойди я тогда с тобой на свидание, было бы все по-старому. И мама была бы жива, и Катька. И Юрка бы с ней сына растил, — она поправила куртку, — но с другой стороны, я бы не полюбила тебя, не было бы того счастья, что ты мне дарил. Я бы Галю не спасла. И мужу бы счастья не подарила. Он меня тоже любил, Сережа, тоже. Только вот я как паскуда его бросила. Оставила там, несчастного и замученного. Она засмеялась с хрипотцой. То утро отдавало горечью и ненавистью к себе, а это утро пахло свободой и смертью. Оно было свежим. Девушка высунула из нагрудного кармана фото и всунула в руки рядом сидящему. Он взял ее, внимательно осматривая. — Сереж, — она сказала это совсем тихо, взяла его за руку и приложила к животу. Теперь Сергей почувствовал что-то горячее, липкое и жидкое. Это была кровь. — Карина? — Идиот испуганно задал вопрос ей. Она посмеялась, тихо так, по-старчески, — Нет, нет, нет, нет! Я не могу потерять тебя во второй раз! Не оставляй меня! Он схватил ее за руку и тряс долгое время. — Сереж, я была беременна, — он вдруг стал белее чем самый кристальный пол цвета облаков, — у нас бы мог быть малыш. Или малышка. Но и ребенок ушел от меня. Если быть точнее его прогнали, — он говорила все тяжелее и тяжелее, вот-вот Щепкина оставит его одного. Вокруг выл ветер, облака затягивались в тучи. — Ты шутишь, да? — у него была истерика. Он не мог потерять столько в один день. — Помнишь что ты там говорил про звенья цепи? — она крепче сжала руку спартанца, — скоро я увижу дно колодца, Сережа, совсем скоро… Она сипло покашляла и вдруг засопела. — Расскажи мне сказку, — попросила она перед смертью. Он начал говорить, говорить грубо, как робот, без эмоций, — увидимся там, я люблю тебя… Это были последние ее слова. Он взвыл. Это конец.

***

— Нет! — он вскочил с постели в холодном поту, на щеках красовались слезы. — Ты чего? — проснувшаяся рядом жена нежно положила руки на его плечи, — Андрюшу разбудишь. Он ошарашенно посмотрел на кроватку младенца рядом, в которой мирго спал его сын. За окном слышалось щебетание птиц. На улице было тепло, ветер играл с листьями деревьев, стоящего у их дома. Это был ясень. В комнате пахло парным молоком и свежими ягодами. Это ее запах. — Ложись, еще рано, — жена аккуратно, словно боясь спугнуть всех птиц в округе, уложила его обратно на кровать. Это был всего лишь кошмар. Город мирно дремал, на часах было 4:56. За окном еще пару минут и начнется рассвет... Он вышел покурить, накинув любимую куртку. Идиот оставил Карину в постели досматривать сон, а сам сел на лавочке у домика. Он стоял на берегу Байкала, прилив тихо откидывал волны. Было тепло. Он думал. О сне, о прошлой жизни, о метро. О Карине. «Однажды я выпущу книгу» — подумал он тогда, — «И назову ее так: ...» Немного погодя, про себя добавил: «Про маленькую любовь»