Лекарство для двоих

Несколько бесконечных минут Ичиго надсадно кашлял, не в силах ни остановить проклятую «реакцию на раздражение дыхательных путей», как беспощадно припечатала всегда прохладно и пугающе дображелательная Унохана, ни достичь блаженного освобождения, когда рефлекс себя исчерпывает. Мышцы, как пружину, сжимало до упора, и казалось – ещё немного, и он выплюнет лёгкие. Тяжело откинувшись на подушку, взмокший и измождённый, Ичиго судорожно втянул носом воздух. Глаза слезились, ободранное горло нещадно болело, а шерстяной шарф колол шею и подбородок. Мутным взглядом окинув фигуру Бьякуи, сидящего у его футона, Ичиго обречённо кивнул. Пахучая вязкая жидкость полилась по глотке, мягко обволакивая, лаская. Мерзкое, сводящее с ума чувство, когда тело предаёт, восстаёт против, ненавидит и мстит, медленно притупилось. За какое-то одно мороженое! Ну ладно, не одно... Боль поутихла вместе с позывами к кашлю, и в голове слегка прояснилось. – Стоило столько времени мучиться и сопротивляться? Ичиго промолчал. Во-первых, говорить не хотелось по вполне понятной причине, во-вторых, ответить ему было нечего. Сын врача, хорошего врача – любые лекарства он просто ненавидел, но логике Кучики Бьякуи такое вряд ли было доступно. Неожиданно наклонившись к нему, Бьякуя коротко, мягко поцеловал иссушенный рот, и Ичиго окатило жаркой волной. Бьякуя задумчиво поджал губы, видимо, облизнув их изнутри, и невозмутимо выдал: – И на вкус терпимо. От возмущения, что его приняли за ребёнка, который боится горького лекарства, Ичиго вспыхнул и тут же раздосадованно обмяк – сил на злость не было. – Зато ты просидел со мной целых полчаса, – пожертвовал он спокойствием своего горла и улыбнулся уголком рта: – И можешь проверить, каково на вкус второе лекарство. Бьякуя одарил его пристальным взглядом, отложил пузырёк на поднос у изголовья и поднялся. – Судя по тому, что ты можешь мне ответить, на сегодня с тебя достаточно и одного. Устало прикрыв глаза, Ичиго кивнул. Звук отодвигаемого сёдзи втёк в уши безразличным шелестом и застыл раздражающей щекоткой в груди. – Завтра попробуем другой сироп. Ичиго недоверчиво распахнул глаза, и Бьякуя гладко добавил: – Поправляйся быстрее, Куросаки Ичиго. Но в привычной бесстрастности змеилось что-то опасное, тянущее за собой как на поводке. Ичиго ухмыльнулся – киснуть ему больше не хотелось.