Обращая взгляд в пустоту

Чёрная непроглядная пелена плотным слоем застилает взгляд, в ушах раздаётся звенящая тишина. Грудь придавлена неподъёмным грузом, пресекающим все шансы на вздох. Из горла вырывается сдавленный хрип, после чего раздаётся громкий сиплый кашель, окрашивающий губы во вкус крови. Звон начинает повышать громкость, уже разрывая черепную коробку своей интенсивностью, как на его фоне начинает слышаться приглушённое гудение с оттенками металлического скрежета. В попытке поднять правую руку, какофонию ужасающих звуков разрезает дикий, почти звериный скулёж, вырвавшийся из собственного рта. Стараясь не потревожить остальное тело, он осторожно поднимает левую руку, протирая глаза и надавливая на них подушечками пальцев. Приложив на это действие большую часть своих сил, он раздирает слипшиеся веки, мгновенно зажмуриваясь от появившейся яркой полоски света. Сделав пару глубоких вздохов и поднабравшись сил, он совершает это действие ещё раз. Проморгавшись и немного привыкнув к свету, он с трудом поворачивает тяжёлую голову в сторону, чтобы сплюнуть накопившуюся во рту кровавую слюну, как его сердце пропускает удар. С правой стороны от него, с изодранным в клочья лицом, лежит бесчувственное тело женщины. Замерев, мужчина некоторое время лежит в такой позе, вглядываясь в едва узнаваемое лицо. Он пытается замедлить время и делает большие остановки в дыхании, собираясь с духом и пытаясь успокоиться. Когда дальше оттягивать этот момент стало нельзя, он медленно протягивает левую руку, вслепую пытаясь нашарить запястье жены. Наконец, ухватив её за ладонь, он осторожно проскальзывает пальцами выше и слегка надавливает. Он прикрывает глаза, мысленно, чуть шевеля губами, отсчитывая секунды. И ответом ему служит… тишина. Вновь открыв глаза он оборачивается слишком резко для своего самочувствия, перед ним всё снова начинает темнеть. Отогнав это состояние, не позволяя себе потерять сознание, он нервно вглядывается себе за спину. Там его встречает груда покорёженного металла. Сил сдерживаться больше нет, и из его горла вырывается свирепый вопль. Мужчина кричит, с силой пытается надавить и хотя бы чуть-чуть приоткрыть заваленную остатками фуры дверь. Надавливая под разными углами, он постепенно понимает, что дверь не сдвинулась ни на сколько. Измученно откинувшись обратно на сиденье, он устало прикрывает глаза, вдруг улавливая ещё один внезапно появившийся неприятный запах. Прямо перед ним по приборной панели стекает тонкая струйка бензина. Тьма снова не хочет отпускать его из своих владений, принимаясь душить, впиваться ледяными когтями в душу и вырывать её без остатка, разрезая в клочья. Первое проснувшееся в нём ощущение, это ощущение дикой жажды. Горло настолько невыносимо саднило и драло после продолжительного крика, что сейчас избавление от этого ощущения было первостепенным. Повозив пересохшим языком во рту, он обнаружил противный металлический привкус, от которого решил тут же, не откладывая момента, избавиться. Собравшись с силами, он продрал глаза, вперивая взгляд в белоснежный потрескавшийся потолок. Сделав несколько судорожных вдохов, повернул голову. Сморгнув мутную пелену с глаз, он увидел светловолосого юношу, сидящего на подоконнике и поглядывающего на противоположную стену. Услышав хрип, раздавшийся от мужчины, гость встрепенулся, вопросительно заглянул ему в глаза и, поняв вопрос, указал рукой направление около головы лежащего. — С другой стороны. Мужчина медленно перевернул голову на другую сторону и заметил небольшую тумбочку, стоящую у изголовья кровати. На тумбочке стоял высокий пластиковый стакан с водой. Он пошевелил правой рукой и, обнаружив на ней гипс, протянул левую руку, обхватил пальцами прозрачный пластик и стал медленно подносить ёмкость ко рту. Жадно припав потрескавшимися губами к живительной влаге, мужчина осушил стакан в несколько глотков. Тяжело отдышавшись, вернул сосуд на место. Подумав, он снова повернул голову к окну. Сейчас, наблюдая за юношей более ясным взглядом, он смог отметить ряд странностей. Его волосы были не то что светлыми — они были пепельными или, скорее всего, седыми. А глаза, которые сначала показались неимоверно светлыми, были и вовсе белыми — без зрачков и радужки. Одет он был в длинное серое рубище с откинутым назад капюшоном. И, наконец, у него за спиной на подоконнике спокойно лежали крылья. Самые что ни на есть натуральные, отливающие серебром на проглядывающем сквозь белоснежные облака солнце, пушащиеся перья которых несколько оттопыривались из-за поддувающего сквозняка. — Ты кто? — Только и смог выдавить из себя мужчина, крайне ошарашенный внешним видом своего посетителя. — Харон, — улыбнулся юноша. — Твой ангел-хранитель. Воспоминания тяжёлым кирпичом стукнули по голове, кружась в отчаянном вихре и навевая грустные мысли. — А ты — Джон, верно? — Чуть наклонив голову поинтересовался собеседник. Мужчина зажмурился, сморщился, из глаз брызнули слёзы, и он быстро отвернулся от существа, назвавшегося ангелом. — Если ты ангел, то где же ты был раньше? — Давясь слезами, проговорил Джон. — Спасал тебя. — Ответил хранитель, спрыгивая с подоконника и тихо подходя к кушетке. — Тебе не следовало этого делать. — Твёрдо сказал человек, утыкаясь носом в подушку. Осторожно подошедший, словно к дикому зверю, ангел, мягко опустил прохладную ладонь на лоб больного, заставляя того провалиться в сон. Вырвавшись из ужасных картин, подкидываемых воспалённым сознанием, он распахнул глаза, обливаясь холодным потом. Рваными глотками обжигая пустые лёгкие воздухом, мужчина судорожно огляделся. Справа от него, радом с тумбочкой, на стуле сидел несколько седой мужчина в белом халате и заполнял бумаги. Заметив, что пациент проснулся, он оторвал взгляд от небольшой стопки в руках и стал вглядываться в лицо больного. — Здравствуйте, Джон. Я ваш лечащий врач. — сказал он, одаривая пациента тяжёлым взглядом. Небольшая табличка на груди, частично проглядывающая из-за складок одеяния, гласила: «Смит». Вместо ответного приветствия из его горла вырвался задушенный хрип. Врач вернул свой взгляд к бумаге. — Из крупного: у вас небольшое сотрясение и закрытый перелом правой руки, но, думаю, вы и так это заметили. — Произнёс он. Уголки его губ немного дёрнулись, эти жестом он, вероятно, пытался подбодрить. Измученно скривившись в чём-то похожем на улыбку, Джон перевернул голову в другую сторону и, несколько удивившись, обнаружил там Харона, грозно нависающего сверху. Оба серыхудивительного размера массивных крыла были расправлены и нависали над ним, пытаясь укрыть от взгляда постороннего посетителя. Взгляд ангела был сосредоточенным и бегал по телу человека, анализируя повреждения. Между широких седых бровей залегла морщинка задумчивости. Поймав взгляд Джона (что, несмотря на отсутствие зрачков, очень ярко ощущалось), мягко улыбнулся. Мужчина чувствовал себя не очень комфортно под этим изучающим взглядом, ощущая себя загнанной в угол жертвой. Несмотря на укол страха, он тоже выдавил ему ответную улыбку. — … я полагаю, что хватит недели или двух, и вас можно будет выписывать… так же я бы порекомендовал вам походы к психологу… — Где-то на грани сознания Джон понимал, что доктор продолжал что-то вещать, но все его мысли постепенно улетучивались под проницательным взглядом Хранителя. — Джон? Вы меня слушаете? — Более громким, чем до этого голосом, озвучил свой вопрос мистер Смит. Или ему так только показалось, когда морок спал, заглушающий все звуки до этого. Мужчина дёрнулся от этого, словно от удара током, несколько подскочил и резко повернул лицо к врачу, из-за чего у него закружилась голова и снова помутнело перед глазами. — А?.. да. Да, — всё ещё не слишком осознав, что от него требуется, ответил Джон. — Хорошо. Соблюдайте постельный режим и постарайтесь не совершать резких движений. — Произнёс доктор и, наградив косым взглядом, вышел. Когда щёлкнула ручка двери, возвращаясь на законное место, он вновь обратил всё своё внимание на Харона. — Он тебя не видит? — Спросил Джон, следя за тем, как ангел, уже собравший и плотно прижавший крылья к телу, отступает и опускается на пол, перекрещивая ноги. — Нет. — Отвечает он. Джон хмыкнул и перевернулся на спину, задумавшись. Слишком давно на небе не проглядывало и крохотного участочка голубизны, что уж говорить о солнечном свете. Всё оно было затянуто плотным слоем практически белых, очень высоких, гладких облаков. Пониже изредка проплывали кудрявые и пушистые тёмно-серые и чёрные тучи, перегоняя друг друга, словно соревнуясь в какой-то непонятной человеку гонке, тут и там проливающиеся обильным ливнем, а в передышках между опрокидывающимися небесными ведрами с водой сверху моросило противными мелкими капельками, которые и дождём было трудно назвать. Всё же было невероятно сыро и противно, когда они попадали в глаза, уши, или просто оседали на стёклах очков. Вся эта пасмурная обстановка заставляла поёжиться, а голову непринуждённо начинали забивать пессимистичные мысли. Даже птицы, которым, казалось бы, следовало бы раздобыть немного пропитания, предпочитали в такую погоду не летать над городом, а, в крайнем случае, если уж станет слишком голодно, шариться по мусорным бакам, рвать пакеты и выворачивать содержимое на дороги в поисках лакомого куска. — Раньше ты тоже был рядом? — Наконец спрашивает мужчина, глядя пустым взглядом в потолок. — Да. — Тогда почему я тебя не видел? — Безразлично, от скуки, интересуется Джон. — Ты и не должен был. А теперь, вероятно, всё из-за травмы. — Ангел поднял руку и постучал указательным пальцем себе по голове. Хмуро глянув на юношу, Джон отвернулся к двери, пробурчав себе под нос: — Зачем я вообще с тобой говорю. Дважды в день доктор Смит заглядывал в палату и узнавал о самочувствии пациента. Пропуская мимо ушей не интересный ему монолог врача, он сосредоточенно следил за Хранителем, который за всё время после попадания в больницу ни разу не отлучился. Даже в туалете ангел его сопровождал. — Ты никогда от меня не отстанешь? — намекая, спросил Джон, возвращаясь в палату и ложась обратно на койку. — Нет. — ответил Харон, ухмыляясь. Мужчина глубоко вздохнул и лёг на спину, прикрыл глаза, размышляя. — Не бойся, ты скоро привыкнешь, — попытался утешить его ангел, садясь на широкий подоконник. Джон в ответ заскулил и сморщился, переворачиваясь на другой бок. Металлические прутья лежбища неприятно заскрипели, потираясь друг о друга, а матрас несколько сполз вбок, из-за чего из-под него выбился край простыни. Одеяло уже давно валялось где-то на краю кровати в районе ног, то и дело грозясь упасть на пол. Подоткнув подушку левой рукой, онвытянул перед собой правую руку и принялся ковырять ногтем гипс. Раскрошив некоторую часть материала, мужчина поднёс палец к лицу и задумчиво сдул образовавшийся белый порошок. — Послушай, Харон… — медленно начал человек, но запнулся, размышляя о следующих словах, — я могу их увидеть? Хранителю не нужно было разъяснять, о ком идёт речь. Он нахмурился, смотря в спину подопечного, что Джону было прекрасно понятно. Молчание слишком затянулось. — Ну, ты же ангел, — протянул Джон, оглядываясь на Хранителя. Харон кивнул, не прерывая зрительного контакта. — Ангел, но не всесильный, — сказал он. Увидев, как сильно человек расстроился, Харонбыстро добавил, — я подумаю, что можно сделать. — Спасибо, — произнёс мужчина, осторожно улыбаясь. Устроившись поудобнее, он натягивает на голову одеяло, опять погружаясь в тревожные воспоминания, перематывая их снова и снова, словно граммофон старую заевшую пластинку. Во время одного из своих посещений, доктор Смит, окончив повествование о самочувствии больного, вдруг замолкает, пытаясь заглянуть Джону в глаза. — Что-то не так? — Уточняет Джон, встревоженный паузой. — Джон… кто такой Харон? — Спросил врач, внимательно следя за реакцией пациента. Кровь резко отлила от лица мужчины, оставив напоследок жуткий звон в ушах. Перед глазами внезапно потемнело и Джон, судорожно сглотнув вставший в горле ком и опустив веки, откинулся на подушки. — Джон? — Я… он ангел. — Произнес мужчина, не открывая глаз. Лицо врача окаменело. Он медленно поднялся со стула и бесшумно покинул комнату. Ключ тихо прошелестел в замочной скважине. В следующее мгновение, когда Джон снова раскрыл глаза, свет в палате был выключен, из небольшого окошка в двери проникал тусклый желтоватый коридорный свет. На чистом, без единого облака небе, выделяясь среди звёзд, ярко светила тонкая-тонкая новая луна. Со стороны двери раздалось негромкое хлопанье массивных крыльев, и человек повернул тяжёлую голову к Хранителю. Тот выглядел чем-то сильно напуганным и встревоженным и, подбежав к кровати подопечного, холодными ладонями крепко схватил кисти рук Джона. — Я нашёл способ тебя к ним отвести. — Уверенно прошептал юноша, отдышавшись. Дыхание мужчины резко оборвалось. Сердце пропустило несколько ударов. — К-ак? — Попытался спросить мужчина дрогнувшим голосом. Ангел болезненно сморщился и кинул грустный взгляд в сторону окна. — Ты должен мне довериться, иначе ничего не получится, — всё так же тихо проговорил Хранитель, не отрывая взгляда от пустоты за окном. — Когда? — Уже твёрдо, громко спросил Джон. — Тшш! — Воскликнул Харон, закрывая его рот одной ладонью, — сейчас. Мужчина нахмурился, задавая немой вопрос.Ангел медленно убрал ладонь, глянув на человека исподлобья. Вдохнув и выдохнув, Харон начал судорожно развязывать небольшие узелки, срывая бинты. На удивление Джона, под снятыми повязками обнаруживалась абсолютно здоровая кожа с небольшими белёсыми шрамиками. Он поднял левую руку, оглаживая один из таких следов, ощущая под подушечками пальцев небольшую шероховатость. Помедлив, серокрылый крепко ухватился за гипс, и, заглянув подопечному в глаза, резко сжал ладонь. Материал затрещал и покрылся трещинами. Ангел стащил гипс с бинтом с правой кисти и потянул мужчину за руки на себя, заставляя сесть в постели. — Ты не должен был рассказывать людям обо мне, — строго произнёс хранитель. Потом, вздохнув, добавил, — тебя определили в психиатрическое отделение. Либо сейчас, либо никогда. После этих слов мужчина резко подорвался с кровати, вскакивая на ноги и, пошатываясь, хватаясь за Харона. Белоглазый, покачав головой, осторожно подвёл его к окну, помогая взобраться на подоконник. Распахнув окно, он тут же сиганул вниз и, спустя несколько секунд, взмахивая большими серебристыми крыльями, завис напротив окна с неуверенно переминающимся с ноги на ногу человеком. Протянув ему раскрытые ладони, он спросил: — Ты мне доверяешь? Вместо ответа Джон намертво вцепился здоровой рукой в ангельское предплечье, осторожно и несколько неуверенно вкладывая во вторую ладонь травмированную раньше руку. Сильно зажмурившись и вдохнув полной грудью, Мужчина шагнул в темноту. Вместо ожидаемого падения он почувствовал невероятную легкость, равномерно наполняющую тело. Выдохнув и снова вдохнув, он решился открыть глаза. Перед ним возникло счастливо улыбающееся лицо с белыми глазами без зрачков, устремлёнными в сторону изящного белоснежного изгиба луны. Джон вскинул голову в том же направлении и, смотря на приближающийся месяц, заливисто рассмеялся.