...Хочешь я умру за тебя...

Две недели у Гарри было такое чувство, что он носит в груди талисман, пламенную тайну, помогавшую ему терпеть истезания Дракои даже улыбаться, когда он в очередной раз ударял его. Приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок. Из-за того, что Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и даже волнением. Живо интересовались ею и пуффендуйцы с когтевранцами — и тем и другим, понятно, предстояло сразиться с обеими этими командами. Деканы факультетов, пытаясь сохранять приличествующую им беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своих. Насколько важен для профессора Макгонагалл выигрыш у Слизерина, Гарри понял по тому, что за неделю до матча она перестала давать им задания на дом. — Полагаю, в ближайшие дни у вас и без этого достаточно дел, — торжественно произнесла она, и они не поверили своим ушам. Но тут она посмотрела в упор на Гарри и Рона и сурово добавила: — Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступать его профессору Снеггу так что потренируйтесь лишний раз, если не затруднит. Снегг проявлял не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто заказывал поле для слизеринцев, что команде Гриффиндора иногда не удавалось потренироваться. Он пропускал мимо ушей жалобы на то, что слизеринцы пытаются вывести соперников из строя в коридорах. В больничное крыло пришла Алисия Спиннет — брови у нее стали расти так быстро и густо, что совершенно закрыли глаза и уже мешали есть. И хотя четырнадцать свидетелей доказывали, что ее заколдовал сзади слизеринский вратарь Майлс Блетчли, когда она занималась в библиотеке, Снегг не пожелал их слушать и сказал, что она, наверное, сама пыталась применить чары для ращения волос. Все считали, что у Гриффиндора хорошие шансы на победу: как-никак они ни разу не проиграли команде Малфоя. Конечно, травмы Гарри повлияли на его способность, что либо делать, но тренировался он мог. Самым большим его недостатком было то, что после каждого резкого движения он терял концентрацию;пропустив снитч, начинал суетиться и пропускал опять. С другой стороны, он очень старался не показывать этого. Однажды на тренировке он, спрыгнув с метлы, не в силах стоять на ногах, упал. Вся команда сочла, что Гарри не стоит играть. Даже Фред сказал, что они с Джорджем, пожалуй, не против его больничного, от которого якобы открещивались все эти четыре года. Одно беспокоило Гарри: не выведут ли его из равновесия увечья оставленные Малфоем, во время настоящей игры. За четыре года Гарри уже притерпелся к издевательствам, так что замечания наподобие «Эй, Поттер, Уоррингтон поклялся сшибить тебя с метлы в субботу» не пугали его, а только смешили. «Уоррингтон тот еще снайпер, — отвечал он, — если бы он целил в соседа, вот тут бы я струхнул». Рон и Гермиона хохотали, а с лица Пэнси Паркинсон не слезала дурацкая ухмылка. Октябрь скончался в проливных дождях и вое ветра, и с железным холодом пришел ноябрь, с заморозками по утрам и ледяными бурями, обжигавшими лицо и руки. Небо на потолке Большого зала затянула жемчужно-серая мгла, горы вокруг Хогвартса надели снежные шапки, а в замке стало так холодно, что между занятиями ученики ходили по коридорам в толстых защитных перчатках из драконьей кожи. Утро матча выдалось холодным и ясным. Как только Гарри проснулся, Рон начал за него беспокоится. — Ты точно не заболел? — Надо позавтракать, — бодро сказал повторил Рон. — Пошли. Большой зал быстро наполнялся народом, настрое­ние было приподнятое, голоса звучали громче обычного. Когда они проходили мимо стола слизеринцев, там зашумели. Гарри обернулся и увидел, что, помимо зеленых с серебром шарфов и шляп, у каждого еще серебряный значок, как будто бы в форме короны. Многие из них почему-то замахали Гарри и оглушительно захохотали. Гарри попытался разглядеть по дороге, что написано на значках, но не успел — надо было поскорее уйти. Гриффиндорский стол встретил их горячими приветствиями; на всех было красное с золотом, но приветствия не только не ободрили Гарри, а, наоборот, как будто лишили последних душевных сил. Он плюхнулся на ближайшую скамью с таким видом, словно это последний завтрак в его жизни. — Я, наверно, спятил, когда отказался от прогула, — хрипло прошептал он. — Спятил! — Не дури, — одернул его Рон, придвигая к нему хлопья. — Ты хорошо сыграешь. А волнение — это нормально. — С такой то концентрацией, я пустое место. Сыграть не смогу, хоть убей. Чем я думал? — Возьми себя в руки, — сурово сказал Рон. Гарри повернул к нему несчастное лицо. — Это вышло нечаянно, — заверил его Рон. — Ты не собирался... соскользнул с метлы, ты просто не видел и не понимал, что с тобой. — Ничего, — сказал Гарри, быстро поборов неприятное чувство, вызванное неожиданной новостью, — еще парочка таких случайностей, и Кубок у Слизерина в кармане. Напротив сели Гермиона и Джинни в красно-золотых шарфах и перчатках, с красно-золотыми розетками. — Как самочувствие? — спросила Джинни. Гарри смотрел на остатки молока в своей тарелке с таким выражением, как будто не прочь был в них утопиться. — Он подавлен, — сказал Рон. — Привет, — протянул у них за спиной сонный голос. Гарри поднял голову. Это пришла к ним от стола когтевранцев Полумна Лавгуд. Множество лиц смотрело в их сторону, кое-кто смеялся и показывал пальцами. Она соорудила шляпу в виде львиной головы в натуральную величину и только каким-то чудом ухитрялась удерживать ее на своей. — Я болею за Гриффиндор, — сообщила Полумна, показав на шляпу, что было уже излишне. — Посмотрите, что мы умеем... Она постучала по шляпе волшебной палочкой; шляпа разинула пасть и издала весьма правдоподобный рев, заставивший всех поблизости вздрогнуть. — Неплохо, а? — радостно сказала Полумна. — Я хотела, чтобы она еще жевала змею, представляющую Слизерин, но времени не хватило. В общем, желаю удачи, Гарри. Она побрела прочь. Не успели они оправиться от удивления, вызванного ее шляпой, как подбежала Анджелина Джонсон в сопровождении Кэти и Алисии, избавившейся от сверхбровей стараниями милосердной мадам Помфри. — Когда закончите, — сказала Анджелина, — идем прямо на поле, выясняем погодные условия — и в раздевалку. — Скоро будем, — сказал Рон. — Гарри надо позавтракать. Однако через десять минут стало ясно, что Гарри больше ничего съесть не сможет, и Рон счел за лучшее сразу вести его в раздевалку. Когда они встали из-за стола, Гермиона тоже поднялась и за руку отвела Рона в сторону. — Постарайся, чтобы Гарри не увидел слизеринских значков, — шепнула она. Рон посмотрел на нее вопросительно, а она предостерегающе покачала головой: Гарри уже шел к ним, потерянный и безутешный. — Удачи, Гарри, — сказала Гермиона и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. — И тебе, Рон. Гарри немного приободрился, пока они шли по Большому залу. Озадаченно, словно не понимая, что произошло, он дотронулся до того места, куда его поцеловала Гермиона. Вид у него был отсутствующий, он почти ничего не замечал. И Гарри, проходя мимо стола слизеринцев, с любопытством глянул на их значки и на этот раз сумел прочесть вырезанные на них слова: «Гарри Поттер— наш король». Чувствуя, что ничего хорошего это не сулит, Гарри и Рон поспешили выйти в вестибюль, а оттуда по каменным ступеням на морозный луг. Замерзшая трава похрустывала под ногами, пока они спускались к стадиону. Безветрие, небо затянуто жемчужно-серой мутью, видимость хорошая, и солнце не будет слепить глаза. Гарри объяснял это Рону по дороге, но тот вряд ли его слышал. Анджелина уже переоделась и, когда они вошли, давала последние указания команде. Гарри и Рон сменили мантии и сели, чтобы выслушать установку на игру. Гомон снаружи усиливался — зрители валили из замка на матч. — Только что выяснила окончательный состав Слизерина, — сказала Анджелина Джонсон, заглядывая в пер гамент. — Прежние загонщики Деррик и Боул выбыли, но Монтегю взял на их место обычных горилл, а не тех, кто умеет летать. Их зовут Крэбб и Гойл, я о них мало знаю. — Мы знаем, — хором откликнулись Гарри и Рон. — Вид у них такой, что вряд ли отличат один конец метлы от другого, — сказала Анджелина, убирая пергамент в карман. — Впрочем, всегда удивлялась, как это Деррик и Боул не заблудятся на поле без дорожных указателей. — Крэбб и Гойл из той же породы, — заверил ее Гарри. Слышно было шарканье сотен ног, поднимавшихся по лестницам трибун. Доносилось пение, но Гарри не мог разобрать слова. — Пора, — вполголоса сказала Анджелина, взглянув на часы. — Идем... Ни пуха ни пера. Команда встала, метлы на плечо, и цепочкой вышла на стадион. Рев зрителей и пение, заглушаемое приветственными выкриками. Команда Слизерина уже построилась и ждала их — тоже с серебряными значками в виде короны. Их новый капитан Монтегю сложением походил на Дадли Дурсли — руки, как волосатые окорока. Позади стояли Крэбб и Гойл, почти такие же здоровенные, и тупо щурились на небо, помахивая битами. Малфой стоял сбоку; бледное солнце освещало его белесые волосы. Он поймал взгляд Гарри и, отвел глаза. — Капитаны, пожмите руки, — приказала судья мадам Трюк, когда Анджелина приблизилась к строю слизеринцев. Гарри видел, что Монтегю больно сдавил ей пальцы, но она даже не моргнула. — Седлайте метлы... Свисток судьи. Мячи выпущены, и четырнадцать игроков взвились в воздух. Краем глаза Гарри увидел, как Рон устремился к своим кольцам. Сам он поднялся выше, увильнул от бладжера и полетел вдоль боковой линии поля, высматривая, не блеснет ли где золотом снитч. В точности то же проделывал Малфой на другой стороне поля. — С мячом Джонсон, Джонсон овладела квоффлом. какой игрок эта девушка, я годами это твержу, а она не хочет со мной встречаться... — ДЖОРДАН! — крикнула профессор Макгонагалл. — Биографический факт, профессор, для оживления репортажа... Она уходит от Уоррингтона, обводит Монтегю, она... ох... ее настигает бладжер от Крэбба, Монтегю перехватывает квоффл, Монтегю устремляется к кольцам соперников... Отличный бладжер Джорджа Уизли, точно в голову Монтегю, Монтегю выпускает квоффл, мяч у Кэти Белл... гриффиндорка Кэти Белл продвигается с мячом, пас назад Алисии Спиннет... Комментарий Ли Джордана разносился над стадионом, и Гарри напряженно прислушивался к нему — насколько позволял свист ветра в ушах, общий гам, улюлюканье, крики и пение. — Спиннет обходит Уоррингтона, уклоняется от бладжера - еще бы чуть-чуть, Спиннет... Зрители в восторге, вы только послушайте, что они поют? Он прервался, чтобы послушать. Песня зазвучала громко и отчетливо над зелено-серебряной секцией слизеринских болельщиков: Гарри Поттер — наш король, Гарри Поттер — наш герой, Перед нами он дырой Так всегда и стой! Гарри снитч поймать не может, Победить он нам поможет, Он родителей лишился, Слизерину пригодился. — ...Алисия возвращает квоффл Анджелине! — закричал Ли. Гарри круто повернул, в ярости от услышанного. Он понимал, что Ли пытается заглушить слова песни: — Анджелина... перед ней один только голкипер... БРОСОК... а-а-а! Голкипер слизеринцев взял мяч; он бросил его Уоррингтону, и тот помчался зигзагом между Алисией и Кэти. Пение становилось все громче по мере того, как он приближался к Рону. Гарри Поттер — наш король, Гарри Поттер — наш герой, Перед нами он дырой Так всегда и стой! Снитча нигде не было видно; Малфой тоже кружил над полем. Они пролетели навстречу друг другу над серединой. Гарри не пришлось оглядываться, и так все ясно: тяжкий стон на трибуне Гриффиндора, аплодисменты и крики слизеринцев. Он посмотрел вниз: Блейз Забини стоял перед трибунами и дирижировала хором болельщиков, оравшим: ОН РОДИТЕЛЕЙ ЛИШИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ. Двадцать — ноль. Не страшно, можно отыграть или поймать снитч. Несколько голов, и они будут впереди, как обычно, успокаивал себя Гарри, ныряя и маневрируя между игроками в погоне за блеснувшим предметом, который оказался браслетом от часов на руке Монтегю. Поймать бы его поскорее и закончить игру. — Кэти Белл из Гриффиндора финтом оставляет позади Пьюси, уходит под Монтегю — отличный вираж, Кэти! Обводит Уоррингтона, она мчится к кольцам, вперед, Анджелина... ГОЛ! Сорок — десять в пользу Слизерина, мяч у Пьюси... Среди гриффиндорских криков Гарри расслышал рык нелепого льва Полумны и воспрял духом: всего тридцать очков отрыв, пустяки, спокойно можно нагнать. Он увильнул от бладжера, пущенного Крэббом, и возобновил охоту за снитчем, поглядывая на Малфоя — вдруг тот заметит первым. Но Малфой, как и он, все летал вокруг поля, тщетно высматривая золотой мячик. — ...Пьюси отдает Уоррингтону, Уоррингтон — Монтегю, Монтегю возвращает его Пьюси... Джонсон перехватывает квоффл, пас на Белл, прекрасно... но нет, ее настиг бладжер Гойла, и вновь мяч у Пьюси... ОН РОДИТЕЛЕЙ ЛИШИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ. ГАРРИ ПОТТЕР - НАШ КОРОЛЬ... Но Гарри увидел его наконец — крохотный крылатый золотой мячик парил в футе над землей, поблизости от слизеринских шестов. Он спикировал... А слева, прильнув к метловищу, серебристо-зеленым пятном несся к земле Малфой... Снитч обогнул подножие одного шеста и полетел к противоположным трибунам; эта перемена курса была на руку Драко — теперь он находился ближе. Гарри развернул свою «Молнию», и вот уже они летят голова в голову. В трех футах от земли Гарри оторвал правую руку от метловища и потянулся за снитчем... А справа к мячу тянется рука Малфоя, растопыренными пальцами загребает воздух... Две отчаянные секунды с замиранием сердца и свист ветра в ушах — и все кончено. Их пальцы сплелись и схватили маленький, рвущийся на волю снитч. Они направили метлы вверх, сжимая в руках непокорный мячик. БАХ. Бладжер ударил его точно в крестец, и он свалился с метлы. К счастью, высота была всего пять-шесть футов - они поймали снитч у самой земли, однако упал Гарри на замерзшее поле спиной, и ему сбило дыхание. Он успел услышать пронзительный свисток судьи, возмущенные крики и свист с трибун, потом глухой удар своего тела о землю и панический голос Драко: — Ты цел? — Цел, конечно, — проворчал он и взял его за руку, чтобы она помогла ему подняться. Они совершенно забыли, что это происходит на глазах у всех преподавателей; было только одно желание: сделать друг другу как можно приятнее. Гарри немного приподнялся на цыпочки и еле заметно коснулся губ Драко. В этот раз Драко изо всей силы не ударил обидчика в живот. Они слышали крики девочек, вопли учителей, пронзительный свисток судьи, рев трибун, но им было все равно. Пока кто-то рядом не выкрикнул: «Импедимента!» — и их не отбросило друг от друга назад силой заклятия. — Что вы сделали ! — крикнула мадам Трюк. Гарри встал на ноги. Видимо, это она сшибла их заклятием: в одной руке у нее был свисток, в другой вол шебная палочка, а метла ее валялась в нескольких шагах. — Точно ничего запретного, мы просто поймали вместе снитч! Гарри уже помог встать Малфою у, которого распухли губы. — Никогда в жизни не видела такой игры! Мадам Трюк кинулись понимать мальчишек. Гарри с Драко молча стояли; оба тяжело дышали. Вой и улюлюканье зрителей постепенно затихали позади. Гарри ощутил, что в правой руке у него происходит какое-то копошение; костяшки которой ему разбил Малфой. Драко тоже посмотрел на руку Гарри, серебряные крылышки снитча высовывались между пальцами и трепыхались — мячику хотелось на волю. — Ты спровоцировал меня, — выдавил из себя Драко. — Спровоцировал? — улыбнулся Гарри. — Ну, тебе же понравилось, признай. — Заткнись, иначе получишь еще— прорычал Драко. — И по больше. — Кхм-кхм. Гарри и Драко разом обернулись. На них еще смотрела Мадам Трюк. — Неважно, что вы вместе поймали снитч, сто пять десят очков получает каждая комната. Если мои подсчеты верны, то — Гриффиндор победил...