В глазах смотрящего

      В Фортуне пришлось задержаться.       Несмотря на то, что Спаситель был уничтожен, по городу все еще сновали демоны, желающие испустить дух от лезвия Мятежника. Это была официальная причина, и Данте успешно ею прикрывался.       Но была и неофициальная. Этот парнишка все же сумел его зацепить.       Дерзкий и самоуверенный, он так сильно напоминал ему себя в молодости, что сомнений не оставалось: в его жилах точно текла кровь Спарды. В какой-то момент Данте серьезно задумался, когда и где успел так нагрешить, но очень скоро ситуация получила неожиданный оборот.       Это чертово оружие, Ямато. Катана его старшего брата никогда не принимала его полностью, как бы Данте ни старался. Будто живая, она чувствовала его насквозь и отторгала его бунтарскую натуру, тяготея к взвешенности и холодному рассудку Вергилия. Похоже, отец знал их слишком хорошо, пусть им и было всего лишь восемь.       Но стоило только увидеть Ямато в руках Неро, как Данте понял: она выбрала его своим хозяином не случайно. Она стала его частью, как когда-то была частью Вергилия. Словно ничего не изменилось за эти несколько десятков лет, и его брат до сих пор был жив.       Он был жив в собственном сыне, и теперь Данте знал это точно. Озарение пронзило его, открыв в сердце старую незатянутую рану.       С тех пор он видел Вергилия в каждом его движении, и это было безумно больно. Вновь и вновь напоминать себе о том, чего лишился, о том, что не спас. Неро не знал о своем отце и не знал, что причина этому – роковая ошибка Данте, из-за которой он до сих пор чувствовал себя виноватым. Нет, это была не упертость Вергилия, не одержимость силой, не скользкий овраг на краю бурной реки. Это был он, гордый юнец, считающий, что сделал все, что мог, не приложив особых усилий. Попытавшийся – и проваливший свою единственную попытку.       Наверное, именно поэтому у него язык не повернулся признаться Неро, что их связывает нечто большее, чем нелюбовь к Ордену.       Но сердце все еще ныло и не отпускало Данте просто так. Оставлять парня одного в городе, кишащем демонами, было рискованно, пусть Неро и доказал, что прекрасно справляется с обязанностями охотника. Поэтому сын Спарды счел своим долгом присмотреть за ним хотя бы издалека.       Он вспоминал их первую встречу и проигрывал ее заново раз за разом, воспринимая ее теперь под совершенно другим углом. Взгляд Неро, холодный, пронзительный, с характерной искоркой любопытства. Бросающий вызов. Не насмешливый, а словно пробирающий до мозга костей, желающий просканировать тебя полностью, разобрать на кусочки. Неро смотрел на него взглядом своего отца, даже не подозревая об этом. И, продолжая ни о чем не подозревать, отбрасывал назад мешающую челку во время драки – и Данте не сомневался, что в скором времени на голове мелкого будет красоваться практичный торчащий во все стороны ежик. Просто потому, что так бы сделал Вергилий.       Данте пытался заглушить эгоистичное желание забрать парня из этой дыры с собой в Редгрейв. Пусть он и единственный оставшийся в живых его родственник, он понимал, что не сможет обеспечить Неро достойное будущее. У него была своя жизнь, которая только начинала налаживаться. У него могла быть своя собственная семья – не такая ущербная, как семья Спарды. Их семья уже никогда не сможет быть нормальной. Уже поздно играть роль заботливого дядюшки и пытаться построить новый замок на руинах старого. Данте понимал, откуда это желание, но ничего не мог с собой поделать: он до сих пор хранил распоротую Вергилием перчатку в ящике своего стола. Раньше он даже мог ее надеть и каждый раз чувствовал фантомную боль от пореза, но потом возмужал, и перчатка стала немного жать, лишь усиливая горечь утраты напоминанием о количестве пройденных лет.       И вот они, все эти годы. Они никуда не исчезали, они всегда были здесь, в Фортуне, надежно спрятанные в одном хрупком на вид пареньке. Данте чувствовал себя обворованным и просто хотел забрать свое, но вместо этого должен был держаться на расстоянии. Он видел в Неро лишь тень Вергилия, его послесловие, забывая, что он эпиграф своей собственной истории.       Истории не интересовали Данте, он скучал по брату и шел за его тенью. Он хотел видеть в мелком Вергилия, потому что это приносило не только боль. Он не смог уберечь его отца, но постарается уберечь его самого. Это было своего рода искупление. В жизни Данте впервые появился какой-то смысл, не планетарного масштаба, а приземленный, человеческий. Неро даже не подозревал об этом. Для него Данте был просто чудаковатым незнакомцем. Чуть позже он станет для него легендой, далекой, недосягаемой, хотя на самом деле в этом мире не осталось никого ближе.       Данте был уверен, что когда-нибудь судьба снова сведет их вместе. Подкинет работенку, что будет по силам лишь оставшимся потомкам Спарды. Тогда он раскроет все карты, впустит Неро в свою жизнь, и, возможно, тот ответит взаимностью.       А пока оставалось только смотреть.