Налей мне, если хочешь скандала.

В рассказе присутствует ненормативная лексика.

      Будильник раздраженно звенел. Рука парня потянулась к телефону, чтобы выключить неприятный звук.       — Сука! — закричал он, кидая телефон с тумбочки.       Было слишком сложно просыпаться без неё. Левая часть кровати была странно пустой. Так непривычно… Но пора бы уже освоиться, год без неё.       Ноги совсем не хотели поднимать Александра с постели, но он все-таки собрал все силы в кулак и поднялся. В последнее время это было даже сложнее, чем в самом начале их разрыва.       Сначала будто так и надо было. Квартира была пустой и казалось, что все так, как и должно быть, но потом… Ему стало не хватать запаха малинового джема и свежесваренного кофе, каждое утро, ровно в девять часов. Она забрала все свои вещи, выстирала постельное белье и ушла, не оставив даже своих рыжих волос в сливе умывальной раковины.       Его душа рассыпалась на части с каждым днем. Поверить невозможно, триста шестьдесят пять дней без его надоедливой Харрис. Триста шестьдесят пять дней без громкой музыки с утра пораньше, поцелуев в щеку перед уходом на работу и красивых черт лица на ночь.       Признаться, он до сих пор любил её, но не мог сам себе сказать правды.       Рука потянулась к быстрорастворимому кофе.       — Какого черта я все ещё пью это дерьмо? — Нильсен потер ладонью свой лоб, поставив кружку с горячим напитком на стол, а вопрос ушел в никуда. Не помнил даже, когда последний раз брал турку в руки…       Прошел в коридор и достал из пальто пачку крепких сигарет и зажигалку. Шаг за шагом обратно за порцией кофеина и вот швед уже на балконе, поджигает свою длительную, но мучительную смерть.       Клубья никотинового дыма стремительно поднимаются ввысь, куда-то к верхним этажам, в другие слои атмосферы. Он подсознательно ловит истолп от сигарет, но их хватает совсем ненадолго.       На дворе декабрь месяц, канун нового года, за окном единым пеленом выпал снег. На каждом углу — детвора, кидает друг в друга снежки, а прохожие смотрят на Александра, стоящего на балконе восьмого этажа в одной футболке и спортивках.       Так и хочется крикнуть: «Чего вылупились блять, что интересного увидели?». Однако, Нильсену не позволяло воспитание.       Он обтрусил с сигареты лишний пепел, кинув её в посудину, похожую на пепельницу, сверх которой лежал снег. Тлеющая сигарета и её измокший от слюны край зашипели, а молодой человек зашел обратно в квартиру, прикрыв за собой балконную дверь.       Она засмеялась, крепко сцепившись руками за его шеей.       — Александр, пусти-и-и, — девушка хохотала, еле произнося слова.       Парень держал её на руках, кружась по комнате. Ему нравилось видеть, как она счастлива. В их отношениях были ссоры и когда возникали моменты побыть вместе счастливыми, то они никогда их не упускали.       Швед опустил возлюбленную на пол, рассматривая её румяные щеки и вздернутый носик.       Она прильнула к его губам, осторожно поглаживая по спине крохотными руками.       — Ты такая красивая, — он аккуратно коснулся широкой ладонью бархатной щеки.       — Какого черта я вспоминаю это? — швед повертел головой, как бы пытаясь отбросить о ней мысли, но они никак не уходили.       Прошел вглубь квартиры, остановив взор на семейной фотографии. На ней были они вдвоём. Прошлая зима была слишком невероятной. Агата широко улыбалась на снимке, а Александр целовал её в щеку, прикрыв глаза. Казалось, что все это было лишь сказкой, в которую он попал. Улыбка озарила его лицо, а по щеке потекла одиночная слеза. В сердце забушевали ураганы, а на душе был «последний день Помпеи».       — Зачем же ты покинула меня… — он упал на колени, а лицо исказилось до боли, — Зачем? Агата! — крича, парень накрыл голову руками, сдавливая её с двух сторон, — Прошу вернись ко мне… прошу…       Это была весна, птицы уже во всю щебетали, на деревьях распустились листья, трава зеленела, а молодой парень шел по аллее на Университетской. День был довольно неплохим, однако, небо заслоняли потихоньку тучи.       — Странно, с утра светило яркое солнце, а сейчас на небе его уже почти не видно, — он зашел в офис, чтобы подписать некоторые бумаги.       — Добрый день, Мистер Нильсен, — сказала девушка на ресепшене.       — Здравствуй, Линда, сделаешь мне кофе? — на этот вопрос девушка кивнула, а из-за угла вышла её напарница.       Сердце Александра отбило чечётку.       «Боже мой… Что же это за красавица?», — подумал он про себя.       Ярко-рыжие волосы спадали с плеч, на ней прекрасно сидела форма его компании, а на лице красовалась шикарная белоснежная улыбка.       — Отлично, занесешь ко мне в кабинет? — перестав рассматривать девушку, спросил швед.       — Агата занесет, сэр, я вынуждена убежать распечатывать некоторые бумаги, да и мистеру Брауну нужны отчеты за последний месяц…       — Можешь не продолжать, я понял, — Александр кивнул с улыбкой, а потом его глаза снова посмотрели на девушку, стоявшую рядом с Линдой, — Я так понимаю, вы — Агата?       — Да, — короткий ответ слетел с её губ.       — Я буду ждать вас, — он удалился также быстро, как и появился. В кабинете ждала целая кипа бумаг, отчетов. Сегодня парень снова проведет вечер в рабочей обстановке. Мысли об отдыхе закрадывались вечно в его голову, но что тогда случится с компанией, если он возьмет хотя бы парочку выходных? Вопрос оставался без ответа.       Спустя пару минут на столе дымилась кружка ароматного кофе.       Она мигом улыбнулась и удалилась из кабинета. Он даже слова не успел произнести.       — Удивительная девушка…       По прогнозу вечером ожидался дождь. Время близилось к шести. Конец рабочего дня.       Швед собирался выходить из компании, как увидел, что Агата набирает чей-то номер, а за окном сплошной стеной льет дождь.       — Агата?       — О, мистер Нильсен, чем я могу помочь?       — Возьмите зонтик, он Вам нужнее.       Он хмыкнул, накрыл своим пиджаком голову и вышел на улицу, а она стояла очарованная его привлекательностью.       Хотел бы он держать в своей руке её маленькую ручку, гладить нежную кожу, рассматривая на ней венки… Хотел бы посмотреть в глаза, что пролили так много слёз, что «сияли» на солнце, будто два изумруда, но не мог. Её давно уже рядом с ним нет, а он все никак не может с этим смириться.       Телефон, что стоял на беззвучном был первый раз за неделю взят в руки не только для того, чтобы выключить будильник, но и чтобы посмотреть сколько пропущенных знакомые оставили ему в попытках дозвониться.       — Рэйчел, и снова ты звонила, только зачем? — Алекс накрыл свой лоб широкой ладонью, изредка вздыхая, — Мама, прости, я не в состоянии разговаривать.       На обоях все ещё стояла её фотография. Он искренне улыбнулся, открыв телефонные контакты. Нужно было написать матери, чтобы не переживала.       Держа в руках телефон, парень смотрел в одну точку, ни думая ни о чем. Бывает же такое, да? Хотя, если так подумать, почему Александр не думал в такие моменты ни о чем, а в другие — мысли были заполнены только ней.       — Мы так давно не виделись, я бы хотел увидеть тебя, — он открыл альбом с фотографиями на телефоне, — Стоит ли мне звонить?       Мысли о том, что если не сейчас, то никогда закрались в его подсознание. Нильсен закричал на всю комнату от безысходности. Длинные пальцы застучали по экрану телефона, набирая номер, выученный наизусть. Долгие гудки, словно вечность. Он даже стал считать их.       — Возьми же трубку… — парень запрокинул голову назад, смотря на натяжной потолок.       Спустя шестнадцати долгих прозвучал один короткий звук рассоединения. Она не взяла трубку.       — Я должен запить, чтобы забыть, — встал с кровати за очередной дозой алкоголя.       Пить в одиночестве, да, Нильсен, глупо это всё. Глупо было кричать ей вслед, чтобы она даже не возвращалась… Глупо было вести себя, как будто ты маленький ребенок, не понимающий сути происходящего.       До сих пор не понял, что алкоголь никак не поможет залечить раны, что сам себе нанёс. Это ведь он виноват, что она исчезла.       — Александр, мне снова нужно уехать в командировку.       Девушка застегивала молнию чемодана на колесиках, который собрала в пятницу с вечера.       — После того, как у тебя появилась своя компания ты вовсе обо мне забыла, — он отпил кофе из белой кружки.       — Боже, Алекс, давай только ты не будешь начинать ссору… Я тоже не счастлива, но так нужно, малыш, — уставшие глаза взглянули на парня, в ожидании хоть какого-либо понимания, но всё бесполезно.       — Меня достало это.       — Что, извини? — Агата обернулась на него в дверном проёме.       — Говорю, меня достало это, — Нильсен встал с дивана, приближаясь к девушке, — Сколько можно, объясни мне? Ты не отвечаешь на смс, когда уезжаешь, не ставишь в известность с кем ты, как ты, что я должен думать?       — Что ты такое вообще несешь?       — Что слышишь, Агата, — он опустил голову вниз, а потом снова устремил взор на её глаза, — Когда мы в последний раз проводили вечер вместе?       — Это не только от меня зависит! Ты тоже часто не бываешь дома, а мне что делать? — голос Агаты срывалась на крик.       — Не нанимать придурков на работу, не уезжать, не бросать меня, чёрт возьми одного в этой грёбаной холодной квартире.       — Да не могу я, — Харрис билась в отчаянии, доказывая ему свою правду, — Почему ты ведешь себя как маленький ребёнок?       — Это я маленький ребёнок? — Нильсен вздохнул, а потом тяжело выдохнул, — А знаешь что? Меня не то, что достало всё, уже даже заебало, — он ушел вглубь квартиры, крича откуда-то из кухни, — Уходи, чем быстрее, тем лучше — не хочу тебя видеть.       Она стояла в ступоре, не понимая, что с этим делать, как быть. Такие скандалы происходили ежедневно. Ни один вечер не проходил без очередной ссоры по поводу их отношений, что безумно выматывало обоих. Однако, вазу склеивать после падения — бесполезно.       Слёзы хлынули непрерывным потоком из её глаз. Пока она в ступоре стояла в коридоре, он потихоньку умирал на кухне, наливая в стакан бурбон.       Входная дверь захлопнулась. Она ушла. Из этой квартиры, из его жизни.

***

      — Зачем явилась? — Александр открыл дверь в квартиру, он был пьян.       — Я приехала к тебе, — ответила девушка, накрыв своей ладонью его, — Прости меня.       — Убирайся, — брюнет нахмурил брови, опираясь об дверной косяк.       — Алекс…       — Я сказал убирайся! К чёртовой матери! Я устал от всего этого! Неужели ты не понимаешь? Нам не быть никогда вместе. Мы не созданы друг для друга. Мы разные.       — За что ты так со мной? — тихий голос заставил по его коже пробежаться мурашкам.       — Я задавал себе такой же вопрос, — он хотел сделать больно ей, но делал только хуже себе, видя как она хочет расплакаться, — Из раза-в-раз, я каждый блять вечер задавал его себе. «За что она так поступает со мной?», а ответ был прямо у лица. Потому что это её работа, а я лишь какой-то ненужный человек в её жизни.       — Ты хочешь, чтобы я навсегда покинула тебя?       — Да, — ответ не заставил себя ждать.       — Хорошо.       Пока швед был в командировке, она открыла квартиру своими ключами, выстирала всю его одежду, забрала свою. Купила новые освежители воздуха, протерла рамки с фотографиями, которые он, на её удивление, ещё не убрал. Забрала все свои умывальные принадлежности. Сделала так, будто её здесь вовсе никогда и не было, а позже по почте отправила посылку с этими ключами и письмом.       Он читал его со слезами на глазах. Где она была? С кем она была и с кем будет теперь? Проклинал себя за содеянное, но знал, что она не простит, знал, что всё что было между ними…       Иллюзия.       Обман.       Выдумка.       Фальш.       Притворство.       В дверной звонок позвонили. Выругавшись про себя, он пошёл открывать дверь, несмотря на синяки под глазами, растрепанные волосы и другой ужас в его внешности. Было настолько всё равно, что парень даже не посмотрел в глазок. Ключ повернулся в замочной скважине, он поднял глаза, а перед ним стояла она, совсем заплаканная.       Хрупкие ручки коснулись спины, а мокрый нос уткнулся в его белую футболку.       — Прости меня, пожалуйста…