Просто работа, ничего личного!

— Нервничаешь? — спрашивает Элиза, собирая мои волосы в две огромные гульки на голове, пока Лайла наносит мне хайлатер на ключицы, а я выдавливаю улыбку, не в силах что-то сказать. — Немного, — признаюсь я, пока парикмахер пшикает лаком на мои уложенные волосы, прикрывая рукой мое лицо. На самом деле, я очень переживала. Это буквально первый контракт в моей жизни и я просто не находила себе места. Ну, знаете, не каждый день известный бренд хочет сотрудничать именно с тобой, хочет, чтобы твое лицо было рядом с полкой этого бренда, на котором стояли бы те самые духи. Я, кстати, еще не видела их. Все было так волнительно. — Все будет в порядке, — успокаивает меня Элиза, — это ведь твоя первая съемка для такого крупного бренда? Я киваю. Это одна из причин, по которым я нервничала, хоть и успокаивала себя каждый раз, когда тревожные мысли закрадывались мне в голову. Все будет хорошо, Тен-Тен, все будет в порядке. Если бренд выбрал тебя, значит, в тебе что-то есть, что привлекло их, а это значит, что ты справишься и покажешь себя на все сто! Это помогало. Мне становилось легче. Я прокручивала в голове концепцию съемки. По задумке Люси, нашего креативного директора, я должна быть в халате жемчужного цвета, сидеть на высоком стуле, держа в руках те самые духи, мечтательно улыбаясь и смеясь на камеру, дабы передать аромат новинки, а именно легкий летний запах апельсинов вперемешку с нотами сандала и туберозы. Мне очень понравилась задумка и поэтому я согласилась на это, думая, что не будет ничего сложного в том, чтобы смеяться и улыбаться в камеру. Я люблю такой формат съемки, когда ощущаешь себя легко и непринужденно, когда ты остаешься сама собой даже перед камерой. Мой агент, Вероника, обговорила условия с представителем бренда, и мы сошлись на том, что мое лицо будет на постерах, плакатах и всех возможных листовках. Вдобавок, я лично получу целый бокс с линией парфюма, который буду рекламировать и стану центральной гостьей на презентации, которая будет уже через полгода. Я была возбуждена и в то же время тряслась от страха, что я выйду на снимках «не очень» и опозорюсь на всю публику. Поэтому пока Элиза укладывала мне челку, я делала глоток уже холодного латте, который мне принесла Вероника. — Тен-Тен, — в комнату заходит рыжеволосая девушка, отчего я смотрю ее отражение в зеркале, пока Лайла сразу же подкрашивает мне губы нежно-розовым оттенком помады, — готова? Господи, выглядишь настоящей красавицей. Я смущенно улыбаюсь, а после смотрю на себя в отражении. Этот образ был мне привычен. Я ходила в жизни с такими же гульками, но не такими аккуратными и была приятно удивлена, что для съемки выбрали именно этот образ. Я нравилась себе, а с руками Элизы, что превратили мои волосы в шикарную прическу, которую я никогда не сделаю себе дома, чувствовала себя уверенно. Да, это была я, настоящая, и я надеялась, что именно такой понравлюсь бренду. — Спасибо, — на моем лице появляется счастливая улыбка, а я чувствую настоящий прилив сил и энергии. Я готова была работать! — Пошли, — махает головой Вероника, и я встаю, подбирая полы своего халата и киваю девочкам, благодаря за работу. В тапочках я выхожу за дверь комнаты и попадаю в огромный ангар, который по ощущениям, был бесконечный. Огромное помещение, по котором туда-сюда носились люди с различными документами, пропусками, в наушниках, что-то настраивая, крича, параллельно попивая кофе. Вся эта суматоха была из-за меня и моей съемки. Пройдя длинный коридор, мы попадаем с ней в светлое белое помещение. Массивная железная дверь захлопывается, после того, как заходит Вероника, пропуская меня вперед, отчего все присутствующие оборачиваются, а я выдавливаю улыбку и киваю головой. — Наконец-то! — кто-то выкрикивает. — Можем начинать? — Нет, где фотограф? — Набирайте ванную. Ванную? Я приподнимаю брови, удивляясь этому запросу от ассистентов. Причем здесь ванная? — Что происходит? — не понимаю я, смотря на Веронику, — что тут делает ванная? Её же нет в задумке! — Сейчас попробую всё разузнать, — спешит успокоить меня Вероника, поправляя на носу очки, и стремится к высокому длинноволосому мужчине, отвечающему за эту съемку. Я бегу вслед за ней в белом халате, потому что мне было очень интересно, что случилось и почему все декорации так резко поменяли? Я подбегаю минутой позже, из-за неудобных тапочек и слышу только обрывки разговора моей Вероники с этим мужчиной, который никак не сдавался под напором моего агента: — По задумке она должна сидеть на стуле в халате, какая к черту ванная? — не понимала брюнетка, разводя руками. — Это ваша задумка? — холодно спросил мужчина, игнорируя ее вопрос, а меня бросило в холод от его низкого голоса. — Это идея Люси, — настаивала Вероника. — Люси больше не руководит этим проектом, — мужчина горделиво отвернул голову, — теперь это моя ответственность и только я принимаю решения по поводу этой съемки и всех декораций. — Вы просто фотограф! — взбесилась брюнетка, чуть повышая голос, при этом выделяя слово «фотограф», намекая, что он в этой идее самый последний человек. — То, что предложила Люси старо, как мир, — продолжал мужчина, — до нас уже давно все это сделали «Гуччи», «Нина Риччи». Придурковатые девицы, что веселятся все пятнадцать секунд рекламы. Хотите быть, как все, пожалуйста, я откажусь от этой съемки, но только вините потом Люси, что этот парфюм провалится. Если мы собираемся снимать вашу идею, то так и будет. Хотите окупиться и войти в историю? Так, послушайте меня! Вероника немного утихла после длинного монолога фотографа, который скрестил руки на груди после победной речи, а я поджала губы, стоя поодаль не в силах что-то сказать. Я думала о его словах, и была даже согласна с ним в некотором роде. То, что предлагала Люси делали все, учитывая, что я новая модель этого бренда, то мала вероятность того, что предложенный ею вариант бы всем понравился. А что, если с идеей заменят и меня? Меня бросило в дрожь, ведь я не готова была отказаться от этого бренда и контракта, а мечта идти по красной дорожке в черном длинном платье в один миг рухнула, ведь если этому фотографу не понравилась идея Люси, то не понравлюсь и я…. Господи, только не это! И почему я раньше не думала об этом? Наверное, потому что, была ослеплена идеей того, что мне не придется сильно работать. Но если идея Люси отклонена, то, что хочет предложить он и для чего здесь эта ванная? — И что вы предлагаете? — Вероника жмет плечами от безысходности, готовясь выслушать его версию. — Хм, — мужчина выпрямляется, а на его лице проскальзывает ухмылка, которая мне не нравится, отчего я кусаю нижнюю губу от отчаяния, что сейчас все мои мечты и планы полетят в тартарары, — кто модель? Вероника делает шаг влево, показывая меня фотографу, а я теряю дар речи, раскрыв от удивления рот. Я сглотнула слюну и продолжила смотреть на мужчину, что оценивал меня с ног до головы. Он нагло исследовал меня, отчего я смущалась под его пронзительным взглядом и отвернула голову. Мужчина глубоко вздохнул явно разочарованный выбором, а я готова была провалиться сквозь землю от стыда. Может, бросить эту карьеру? — Будет нелегко, — признается незнакомец, заканчивая свой осмотр, а я решаю посмотреть на него, в надежде, что моя кандидатура все еще в почете, но на его лице не было радости или негодования. Он спокойно поджал губы и снова вздохнул, произнеся: — а блондинок нет? — Что? — тихо вырвалось у меня из губ, а сердце упало в пятки. О, Господи, меня вышвырнут из этого бренда. Снова неудача? Снова провал? Я готова была расплакаться от одного этого слова. Что со мной не так? И только я начала судорожно хватать ртом воздух от возмущения и несправедливости, как за меня вступилась Вероника: — Прошу прощения, но Алисия выбрала её, — громко произнесла моя помощница, а меня пробила дрожь. Я не стоила такого внимания и возможно это совсем не моя работа, поэтому не стоило так пытаться отстаивать меня. Возможно, в этой роли кто-то другой смотрелся бы лучше. — Хм, — снова хмыкает мужчина, начиная почесывать подбородок, пока я смотрела в пол, не желая сталкиваться с ним взглядом. Я, честно, не была в курсе, кто такая Алисия, не помню даже, чем она занимается и как она выбирала меня, потому что я была сломлена от слов, которые сказал мне этот незнакомец. Вероника говорила, что модельный бизнес это не сахар и здесь ты не будешь слушать одни комплименты, что иметь дело с людьми здесь, это значит грызться за идею, цвет, подачу, моделей, четко и строго подходить к тому, чтобы была красивая картинка, прямо говоря все в лицо. Некрасивая улыбка? Вон! Короткие ноги? Вон! Щеки? Вон! Толстые запястья? Проваливай! Мне казалось, что я была готова морально ко всему, но такой ситуации, как сегодня я совсем не ожидала. Это хуже, чем упасть на подиуме во время показа, но там можно встать и пойти дальше с улыбкой на лице, а тут ты будешь просто опозорена на глазах у всех команды. Отвратительно. — Как тебя зовут? — спрашивает фотограф, обращаясь ко мне. Я поднимаю свои глаза, из которых вот-вот готовы пойти слёзы. Ну что? Хочешь унизить меня еще больше? Давай! Я собираюсь с чувствами и силами, чтобы ему ответить. Проходит короткая пауза, прежде, чем я оближу губы и тихо отвечу: — Тен-Тен. Он усмехается и выдает комментарий: — Милое имя. Я не отвечаю. Решаю, в принципе никак не реагировать на его слова, но вопрос о том, работаю я в этом проекте или нет, терзал меня каждую секунду и я очень хотела об этом спросить, но понимала, что это очень низко и непрофессионально, поэтому я стойко держалась, пряча свои слезы и делая вид, что меня это ни капли не интересует. Хотя интересовало очень сильно. — Ты остаешься, — он сам отвечает на мой вопрос в голове, как будто зная, что я об этом думаю сейчас, на что я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него с удивлением и вижу лишь самодовольную улыбку. Мужчина дотронулся пальцем до моих гулек на голове, которые сделала Элиза, и сказал: — а это еще что? Убрать! Кто-нибудь сделайте ей укладку вместо этих холмов, они никак не подходят концепту. Концепту? Господи, я даже не знала, что за съемка мне предстоит, ведь из-за всей этой суматохи со сменой идеи, я так и не поняла, что мне нужно делать. Вероника стояла рядом со мной и очень злилась. Это было видно по её лицу. Фотограф снова бросил на меня многозначительный взгляд и отошел, потому что его отвлек ассистент, давая какие-то бумаги, а ко мне подлетела Элиза с расческами в руках и сожалеющим взглядом. — Пойдем все переделывать, — пожимает плечами блондинка, а я киваю головой, наблюдая за огромной спиной мужчины позади девушки, что давал указания: где и как расположить свет. Я снова возвращаюсь в ту комнату с зеркалом напротив, сажусь на кресло, поправляю полы халата, пока мой парикмахер снимала резиночки с моих гулек, отчего мои каштановые волосы упали на плечи. Я была потерянной. Я не знала, как это понимать и как относиться к этому. С одной стороны было хорошо, что я остаюсь, но с другой стороны я уже думала о том, чтобы уйти отсюда. В какой-то момент во мне проснулась гордость и ощущение, что я не должна так унижаться, но потом я вспомнила слова Вероники, которая твердила мне каждый раз о том, что помимо основных обязанностей моей работы я должна молчать и делать то, что мне говорят. Эта ситуация не исключение. Поэтому я притихла и продолжала смотреть в зеркале, как моя агент носится по маленькому помещению и о чем-то беседует по телефону. — Джеймс, какого черта? — Вероника повышает голос, — и как давно он руководит этим проектом? И почему никто не предупредил меня? Люси ушла?.. Да мне плевать. Почему он опять устанавливает свои правила?.. Я знаю, кто он, это не отменяет того факта, что он пришел и перевернул всё с ног на голову, но… Захотел бренд? Его? Господи! Он же работал с «Диор» как они его уломали на это? — Что-то случилось? — в гримёрку заходит Лайла, визажист, которая наносила мне макияж на съемку, а я выдавливаю улыбку и жму плечами, не зная, что ответить, но Элиза отвечает за меня: — Ему ничего не понравилось, — блондинка расчесывает мне волосы, а Лайла усмехается, прикрывая за собой дверь, пока Вероника продолжала о чем-то разговаривать по телефону, выясняя отношения, — а ты что здесь делаешь? — Тоже, что и ты, — отвечает визажист, кладя свой чемоданчик рядом на стол, — он сказал смыть с нее весь макияж. Прикиньте, я стояла в пробках на Гринвич-стрит, чтобы приехать накрасить модель, а после смыть то, что я делала два часа? Он такой поддонок. — Да кто он вообще такой? — бешусь я, хмуря брови, на что все девочки вокруг меня на мгновение замирают, а мой агент заканчивает разговор, глубоко вздыхая и отвечая на мой вопрос: — Чертов Хьюга Неджи! — бесится Вероника, пиная рядом с собой стоявший стул, отчего раздается грохот, а я морщусь от шума, пока Лайла мицеллярной водой смывала яркие тени с моих век, — вечно лезет, куда его не просят. — Хьюга Неджи? — задаюсь я вопросом, первый раз слыша это имя. — Странно, что ты о нем не знаешь, — отвечает Лайла, — он один из самых центровых фигур в модельном бизнесе. Его снимки, это что-то с чем-то! — Все бренды всегда хотят заполучить его себе, — вставляет Элиза, — то, что ты будешь сниматься у него и то, что ты ему понравилась, думаю, уже огромный успех! — Не вижу ничего успешного в том, чтобы сниматься перед ним, — вставляю я. — Ты видела его снимки? — спрашивает Элиза, — он буквально творит чудеса, когда берет в руки камеру. Модели на его снимках это что-то с чем-то. Я сомневалась, и если честно мне было абсолютно плевать на то, как он там фотографировал всех, потому что то, как он грубил мне в лицо, я запомнила и никак не могла представить на его месте того самого классного фотографа, про которого мне рассказывали девочки. — Все такие довольные после фотосессий с ним, — вставляет Лайла, — я слышала, что у него есть свой подход к каждой модели. — На что ты намекаешь? — спрашиваю я. — Он спит со всеми моделями, которых фотографирует, — комментирует за нее Вероника, — но это просто слухи, которые пустила Жизель еще два года назад. Он довольно симпатичен, а всем моделям хочется, чтобы о них говорили. Год назад, он участвовал в съемке для детской коллекции «Шанель» и- — Если бы он трахал детей, его бы уже посадили, — усмехается Лайла. — И вы все только сейчас мне об этом рассказываете? — в шоке спрашивала я, схватившись за края стула. — Не тушуйся раньше времени, — говорит Вероника, — и не слушай визажистов, которые верят разным слухам. Неджи настоящий профессионал и думаю, что весь ролик получится превосходным. — Только не оставайся с ним наедине, — все еще советует Лайла, а я напрягаюсь от ее слов. — Закончили, — говорит Элиза, поправляя мои аккуратные локоны. Я киваю и ничего не отвечаю на совет Лайлы, надеясь, что это все просто слухи. И иду обратно в ангар вместе с Вероникой, которая тоже насторожилась, как и я. Все это выглядело так, словно меня готовили к первой брачной ночи с женихом, которого я никогда не видела. И смешно и страшно. Это все просто слухи. В любом случае, я, если что могу его ударить и убежать. Было странно идти на эшафот так добровольно. У меня пробежали мурашки по телу. Надо же, известный выдающийся фотограф и так пользуется женщинами! Как он до сих пор держится в этом бизнесе с такой репутацией, и как девушки так спокойно идут к нему? Хотят славы? Хотя быть, как та Жизель? А после всем рассказать, что их снимал сам Хьюга Неджи? Я не понимала этого, и надеялась, что это все просто слухи. Просто слухи, Тен-Тен. Мы вернулись, где уже все было подготовлено для меня, включая ванную, наполненную лепестками белых роз и белый фон, на котором меня буду фотографировать. Неджи первый подошел ко мне и снова осмотрел мой внешний вид, комментируя: — Так намного лучше. Я подняла на него голову, поджав губы. Мне это не нравилось, но льстило то, что без макияжа он видел меня привлекательной, чем с тонной тональника на лице. Сначала это была обычная съемка, и ничего не предвещало беды. Я все еще была в халате. Неджи сказал, что нужно сделать пару пробных снимков, лично для него, чтобы он привык видеть меня в кадре. Без тонны макияжа и привычных мне пучков, я ощущала себя неловко и некомфортно, а толпа людей, включая ассистентов этого Неджи давили на меня, из-за чего я никак не могла взять себя в руки. Мне казалось, что каждое мое движение они осуждают, а после шепчутся друг с другом, говоря, как я уродлива. Хьюга отмахивался каждый раз, когда кто-то из его команды подходил к нему. Меня бросало в дрожь. Он был так строг, так не приклонен и так серьезен, что я за все время не видела никаких эмоций на его лице, а его пронзительный взгляд заставлял меня сжиматься и отворачиваться. Я не знаю, что это была за сила, но то, как он делал это, даже не шевельнув ни одним мускулом на лице, поражало меня. А то, что этот человек фотографирует меня, пробирало до мурашек. Как он видит меня? Что он чувствует, когда нацеливает объектив на мое лицо? По виду Неджи было ощущение, что он не чувствует ничего. — Посмотри на меня, — просит мужчина, когда я принимаю расслабленную позу и поднимаю глаза, чуть наклонив голову в бок, придавая своей позе легкость, на что он отстраняется, хмурится и повторяет: — я сказал: «Посмотри на меня», не нужно извиваться и выдавливать из себя нежность. Я опускаю плечи, кусаю губы от таких колких замечаний и делаю так, как он говорит. Вспышка, и я отвожу взгляд, потому что у меня заболели глаза, впервые за все время моей работы. Возможно, я перетрудилась, возможно, перенервничала, я не знала, но почему-то не могла понять, что со мной происходит. Неджи увидел это. — Тен-Тен, какого черта? — он снова отходит от фотоаппарата, пока я терла глаза, — ты как будто снимаешься первый день. — Извините, — отвечаю я, но, кажется, ему все равно на мои извинения. — Мне плевать, выдай мне хоть что-то на камеру, — грозно отвечает Неджи, — это еще даже не съемка, а ты уже отвратительно работаешь. Его слова задевали меня, мне было неприятно и очень некомфортно работать в таких условиях. Я выдавала эмоции на лице, какие смогла еще пару снимков, и когда Неджи отошел от фотоаппарата, я поняла, что сейчас моя модельная карьера закончится прямо здесь и сейчас. Или мне придется падать перед ним на колени, чтобы умолять дать мне перерыв для того, чтобы я могла собраться с силами и снова попробовать. Как оказалось, ни одно мое предположение не было верным. Я понимала, что отснялась плохо, что мои снимки были ужасны, но Хьюга задумчиво потирал подбородок, подошел к экрану, где сразу же всплывали мои снимки, которые он смотрел со всей командой, снова взглянул на меня, где я поджала губы, готовая извиняться и выдохнул. Ну и что будет дальше? — Попрошу всех покинуть помещение, — громко говорит Неджи, начиная хлопать в ладоши, чем привлекает всеобщее внимание, но все продолжали стоять, как ни в чем не бывало, пока Хьюга снова не похлопал в ладоши, сказав: — я не ясно выразился? Я наблюдала, как люди пожимали плечами, совсем не понимая в чем дело, и вставали, бросая все свои вещи, и уходили. Ассистенты, секретари, другие работники, имена которых я даже не знала. Люди усмехались, возмущались, кто-то из толпы сказал, что это нормально, и у него такое часто бывает. Помещение покинули Лайла и Элиза, что до этого наблюдали за моими попытками хорошо получаться в кадре. Одна Вероника продолжала непреклонно стоять и смотреть на меня, а я вертела головой, не понимая, что происходит. Зачем он выгоняет всех? Хочет сорвать съемку? Как будет дальше продолжаться процесс без остальных работников? Как он себе это представляет? Но я покорно молчу, ожидая дальнейших указаний. — Вы, Вероника, кажется, — Неджи подходит к моему агенту, что единственная осталась в этом огромном зале, скрестив руки на груди и намекая, что она никуда не сдвинется с этого места. Вероника кивает на вопрос Хьюга, который продолжил: — Вероника, покиньте помещение. — С какой стати? — не понимала рыжеволосая девушка, поправляя очки на переносице, — я не покину эту комнату до тех пор, пока не закончится съемка. — Тогда в таком случае, съемка не продолжится, если вы будете стоять рядом и мешать рабочему процессу, — отчеканил Неджи, на что я, продолжала наблюдать за их дискуссией, обнимая себя за плечи. Вероника поджала губы, понимая свое положение, и бросила на меня сочувственный взгляд. Девушка покорно удалилась, закрыв за собой дверь, даже не сказав мне слов поддержки, а они бы мне сейчас не помешали, но я понимала, что она очень недовольна всей это ситуацией и подумала, что поговорю с ней позже, когда все закончится. Неджи шел вслед за рыжеволосой девушкой, а после того, как та покинула помещение, закрыл дверь, два раза повернув ключ в замке. А я раскрыла рот, вспоминая слова Лайлы несколько минут назад: «Не оставайся с ним наедине!». Мне стало сразу страшно. Ноги дрожали, а сердце начало бешено биться. Я сразу в голове придумала себе различные варианты продолжения событий, и ни один из них меня не устраивал. Что он будет делать? Неужели это не слухи? К моему удивлению, он прошел чуть дальше и выключил пару прожекторов, отчего стало темно и лишь свет, направленный на меня оставался таким же четким и ярким, отчего меня ослепило, и я закрыла глаза, прячась от света. Привыкнув к освещению, которое теперь было из одного прожектора, направленного на меня я потерла свои глаза и подняла голову. Темнота вокруг пугала. На все предметы: стулья, столы, бумаги, различные подставки, инструменты, мою вешалку с нарядами спустилась тьма. Оставив в центре меня и маленькую ванную с лепестками белых роз. Создавалось ощущение, что в этой комнате больше никого нет. Я вся дрожала от неизвестности. Фотограф появился из темноты, словно какой-то демон, держа в своих руках какую-то емкость с блестками на дне. Золотая вязкая жидкости мерцала в лучах прожектора, а я набралась смелости узнать, что здесь творится. — Мистер Хьюга, — мой голос дрожит, — что происходит? Он ставит емкость на высокий стул рядом с собой, игнорируя мой вопрос, подходит к фотоаппарату на штативе и смотрит, настраивая камеру так, чтобы она снимала мое лицо. — Подойди ближе, — просит мужчина, и я послушно делаю несколько шагов вперед, оказываясь в нескольких сантиметрах от камеры, — чуть дальше. Я снова делаю небольшой шаг назад, а он отстраняется, осматривая результат на экране, что был рядом с ним: — Отлично! — довольно говорит мужчина, а я впервые улавливаю его хороший настрой за все время, что знаю его, и меня подбадривает его голос, но я понимаю, что расслабляться не стоит. Слухи, которые мне рассказывала про него Лайла, все еще четко были в моей голове. Я уже подумала, что если он начнет приставать и домогаться, я врежу ему, как следует и сбегу, попросив Веронику вызвать копов. — Перестань меня бояться, — говорит Неджи, сбивая меня с мыслей, а я испуганно смотрю в камеру, готовая вот-вот зарыдать, — твои глаза. Тебе страшно. Я вся дрожала перед камерой, что снимала мое лицо крупным планом, где я прикусывала нижнюю губу, пыталась смотреть по сторонам, чтобы отвлечься, дергала плечами. — Ты боишься меня? — тихо спрашивает Хьюга, — отвечай, Тен-Тен. — Да, — тихо говорю я, закрыв глаза. — Я не сделаю тебе ничего плохого, — успокаивает меня мужчина, — выкинь все плохие мысли из головы, особенно те слухи, что тебе рассказали Вероника и Лайла, потому что это ложь. Я немного успокоил тебя? Впервые я подняла голову на него и наклонила чуть в бок, чтобы увидеть его лицо за фотоаппаратом, задаваясь вопросом: как он узнал? Он был спокоен, продолжая разглядывать мое лицо на экране камеры, пока я все еще думала о том, как он мог узнать. — Вы что подслушивали? — я хитро хмурюсь, а он поднял голову, усмехаясь моему вопросу: — Просто наслышан о себе, — отвечает Неджи, — знаешь, оказывается, люди так много всего говорят за твоей спиной, даже того, чего ты никогда не совершал. Можешь довериться мне. Я киваю, хоть и не слишком уверена в его словах. Его тон речи подача никак не вселяют доверие. Он все еще кажется мне холодным и строгим, но я пытаюсь не обращать на это внимание. Это просто работа. — Хорошо, мне нравится кадр, — довольно говорит мужчина отходя от штатива, — и к слову, сегодня у нас будет непростая съемка, где я тоже поучаствую. — И как? — удивилась я, пока Хьюга завязывал свои длинные волосы в большой пучок на голове, убирая пряди, чтобы не мешались ему в кадре. Дальнейшие события повергли меня в шок, заставив раскрыть рот, а его успокаивающие речи перестали работать, когда он начал снимать свою чёрную рубашку, оголяя свой торс. Ткань падает на пол рядом со штативом, а он разувается и довольно смотрит на меня, а я не была к этому готова. Господи! Что делать? — Очень странно слышать сначала от вас слова о том, что это все просто слухи, как после них вы начинаете раздеваться, — я улыбаюсь, скрывая, что я ужасно напугана от его действий. — Все это ради искусства, — говорит мужчина, но я не верю его словам. Он же просто разделся до пояса и закрыл помещение, выгнав перед этим всю команду. Что он себе позволяет? Меня охватывает паника. — Те слухи тоже были ради искусства? — не удерживаюсь я от своих слов, как он резко подходит ко мне вплотную, отчего у меня останавливается дыхание, но я решаю идти напролом, дабы вывалить ему все и сразу: — зачем Вы выгнали всех и закрыли дверь? — Это мой метод работы, — спокойно отвечает Хьюга, вставая позади меня, — они мне все мешают. Много мыслей, идей. Я знаю, что хочу видеть, а они только сбивают меня с рабочего процесса. Поэтому ты здесь одна. Перед камерой. Думаю, для тебя это огромный плюс: будешь меньше стесняться. Это ведь первый раз, когда ты раздеваешься на съемке? — Что? — в страхе спрашиваю я, схватившись за ворот халата, прикрыв грудь. — Раздевайся, — холодным тоном приказывает Неджи, стоя позади меня — это просто работа, ничего личного. Но я боялась и медленно развязывала узел на талии, чуть ли не со слезами на глазах. Распахнув полы белого халата, я дергаю плечами, скидывая тяжёлую ткань, что упала к моим пяткам. Сразу же обнимаю себя, и готова была заплакать оттого, что сейчас работа требовала от меня стоять голой перед мужчиной, который трахал моделей на своих съемках, потому что я не хотела стать одной из них. — Я обычно никому не говорю такое, — тихо шепчет Неджи мне на ухо, — но ты очень красивая. По телу пробегает табун мурашек от его шепота. У меня было обычное тело, которого я достигла благодаря трехмесячной диете. А в этом бизнесе, если твоя талия больше шестидесяти пяти сантиметров — ты толстая, и чтобы соответствовать стандартам приходилось жертвовать, и я не понимала, что он нашёл прекрасного в этом. Стоя сзади он дышал в мою спину, я ощущала его горячее дыхание. Что это такое? Мне стало как-то не по себе, руки сами инстинктивно пытались прикрыть грудь, но Неджи остановил меня на пол пути, схватив за локти. Я испугалась, но зря, он сразу ослабил хватку, говоря: — Тебе не стоит прятать своё тело. Я выпрямляюсь, стоя под жёлтым светом прожектора. — Доверься мне, Тен-Тен, — шепчет Неджи мне на ухо, а я приоткрываю губы, и сглатываю слюну. Так интригующе. Что он задумал? — закрой глаза и подними голову чуть вверх, и расслабься… Его слова только мешали мне настроиться на нужный лад, а шёпот у моего уха возбуждал, как будто сейчас должна была начаться какая-то игра. Так интригующе! Я почему-то действительно чувствую себя легче. Стоя перед ним, я ощущала себя в безопасности. Страх улетучивается и в один момент, я начинаю думать, что это действительно просто работа. Расслабься, Тен-Тен, он же обещал, что ничего не случится. Но кое-что всё-таки произошло. Его ладонь, облитая какой-то смесью, скользила по моим плечам. Пальцы очерчивали узоры на шее, затрагивая ключицы, а я не сдержав эмоций, выдавила из себя томный стон, приоткрыв рот. Вспомнив, что сзади стоит фотограф, который, видимо, придумал эту концепцию, я усмехнулась про себя. И он только что отрицал все те слухи, что о нем говорят? Но думать было некогда. Пальцы мужчины, двинувшись вверх, по шее, затрагивали уши, убирая за них мои каштановые пряди. В следующий момент другая его рука, видимо, тоже зацепив этой смеси, легла на мое лицо, закрывая обзор и оставляя отпечаток золота. Я открыла рот, когда ладонь прошлась по моим щекам, носу, и лишь губами я поймала его длинные пальцы. Это возбуждало. Его прикосновения. Зачем он так делал? Это же только реклама? Я самовольно прикусила губу, от возникшего желания и чувства, что мной сейчас крутят и вертят словно куклой. — Открой свои глаза и посмотри вперёд, — шепчет Неджи, убирая руки. Я повинуюсь, и медленно раскрываю свои глаза, которые тут же ослепило от яркого света. Надо же я так привыкла к темноте за это короткое время, что не смогла сейчас нормально воспринимать искусственный свет. С трудом у меня это получается, перед этим моргнув несколько раз, но я надеялась, что их вырежут при монтаже. — Поверни голову вправо, смотри вверх, — тихо командует он сзади меня, а я делаю так, как он говорит, пока его левая рука касается моего плеча и проделывает такой же курс, как прошлая, а я снова выдыхаю от эмоций и жара, что скрутил низ моего живота. Что он делает? Зачем? Столько вопросов, а я не хотела искать на них ответ, потому что хотела и дальше получать его прикосновения и таять в его объятиях, что приносили мне наслаждение. Возможно, это ловушка, но мне так нравилось, что я в неё попала и поэтому я решила насладиться этим сполна. — Умница, — хвалит Неджи, а я довольно улыбаюсь, будто я в каком-то сне. Он гладит мои волосы, пачкая их в какой-то субстанции, что блестела при искусственном свете, а меня это расслабляет. Как глупо так легко поддаться касаниям какого-то незнакомого мужчины. — Поверни голову влево, — просит Неджи, и я поворачиваю, готовая к новым касаниям, но к моему удивлению, меня ожидал сюрприз. Меня встречает поцелуй со вкусом какой-то кислой смеси, что осталась на моих губах. Открыла глаза от шока и ухватилась за его руки, чтобы отстраниться, думая, что это уже перебор. Какого черта? Внезапно наши поцелуи и игра между собой зашли слишком далеко. Я все ещё хотела вырваться, но его губы овладевали мной каждую секунду, а я была слишком слаба, чтобы оттолкнуть его. Левой рукой он убирал мои волосы за ухо, пачкая мое итак порядком не чистое уже лицо. Мои каштановые волосы приобрели новое окрашивание, благодаря его ласкам. Я, наверное, была вся похожа на звезду, но это было так странно. Сама ситуация. Наш поцелуй. Это все ещё работа или что-то личное? Я запуталась и решила не сопротивляться, опустив руки, и перестав отвечать на его поцелуи. Мне в какой-то момент стало мерзко от самой себя и то, что мы тут делали последние несколько минут. Ласки, тусклый свет, эта золотая краска, что продолжала стекать вниз по моему голому телу, пачкая грудь и мелкими каплями скатываясь на плоский живот. Как ужасно. Неджи чувствует, что я не отвечаю ему, и сам медленно отстраняется, смотря в мои глаза. Он все понял, но я всё-таки спросила: — Просто работа? — И ничего личного, — продолжил он, а я улыбнулась ему одной из своих самых искренних улыбок. Мы, возможно, выглядели сейчас, как невинные подростки. Он отводит взгляд, сам поражаясь тому, что он только что сделал. У меня были смешанные чувства, он тоже испытывал тоже, что и я, совсем не зная, как это назвать. — Господи, — признается Неджи, усмехаясь и трогая меня за лицо, — я так уверенно доказывал тебе, что все те слухи обо мне неправда, но сейчас я так хочу поцеловать тебя еще раз. — А это правда? — снова спрашиваю я, улыбаясь ему и кусая губы. — Нет, — он машет головой, — но боюсь из-за тебя, это может стать правдой. — Коснитесь, — шепчу я в ответ, — ещё раз… — Тен-Тен, я не могу, — отвечает Неджи, хотя я вижу по его глазам, как он хотел это сделать, — можете. Я позволяю себе сама нежно чмокнуть его в губы, пока по его лбу струилась маленькая дорожка золотой втирки, а он принял мой поцелуй, после приоткрыв глаза и растерянно смотря на меня, будто жалея, что все кончилось так быстро. — Что ты делаешь со мной? — шепчет мне Неджи, наклоняя голову, отчего мы касаемся лбами, а расстояние между нами сокращается. — Я ничего не делаю, — усмехаюсь я, снова целуя его в губы. — Я не хочу быть таким в твоих глазах, оправдывается Хьюга, — все это так странно и ты… Какая-то смешная случайность. — Если бы это было случайностью, Вы бы не руководили этим проектом, — отвечаю я, — поэтому Вы можете, мистер Хьюга. Я доверяю вам! Он срывается, притянув меня к себе, схватив руками мое лицо и начиная страстно целовать. Мое лицо обрамляется золотой смесью, что капала на мою грудь и стекала вниз. Я отвечаю на его поцелуй. То, как он жадно исследовал мое тело, меня возбуждало, а его рвение целовать меня восхищало. Я хотела, чтобы он делал со мной все, что хотел. Съёмка предвещала закончиться очень странно, но мне нравился такой конец, и я хотела, чтобы он продолжал дальше трогать меня за грудь, и обнимать за талию. Мы с ним все еще стояли перед камерой, оба грязные и уставшие от таких испытаний. Была ли это работа? Я уже не уверена. То, как он и я перешагнули через этот порог, который держал перед нами дистанцию, мы даже не заметили. Мне нравилось. Слухи это были или не слухи, уже плевать. Я тонула в его липких объятиях от этой золотой жидкости, пока на нас горел единственный прожектор этой студии. Мы целовались так долго, что забыли о времени. Он перебирал мои цветные пряди, то и дело, убирая их за ухо, а я гладила его голое тело. Хьюга прижимал меня к себе, опускаясь пальцами в самый низ. Туда, где был огромный жар, а после заставляет меня раздвинуть ноги и выгнуть шею, приготовившись к сладостным ощущениям. Я встаю на цыпочки оттого, как его палец проникает внутрь меня. Нависала на него всем телом от ноющего желания внизу, кусала губы, выгибала шею, обнимая его за плечи, пока его губы целовали мои ключицы. Его передние пряди выбились из пучка, и тоже впитали в себя эту смесь. Черные волосы прилипли к острым скулам, я убирала их за уши, чтобы видеть его довольное лицо, пока насаживалась на его длинные пальцы снова и снова. Он держал меня за талию, целовал в губы, шею. Я выдыхала в его плечо и дрожала всем телом от его пальцев внутри, которые он вытаскивал и дотрагивался до моего клитора, отчего мое тело охватила приятная дрожь. — Ты такая красивая, Тен-Тен, — шепчет он мне на ухо, — посмотри в камеру. Я бросаю довольный взгляд в объектив, который даже не видела из-за яркого света прожектора, пока Неджи прятал свое лицо в моих руках, зарываясь носом в шею, а я обнимала его, испытывая настоящее наслаждение. Я уже не была моделью, я была его партнершей, была с ним вместе, и мне было все равно на камеры и свет, ведь я хотела только его. Как глупо повестись на сладкие поцелуи человека, о котором ходят не самые приятные слухи, но как приятно получать удовольствие от его пальцев здесь в этой белой студии. Как можно было так опуститься? Я не знаю, что было там, на камере, но было плевать. Неджи вытащил из меня пальцы, а после снова чмокнул в щеку, пока я отвернула лицо, и сам посмотрел в камеру, будто тоже был моделью. После Неджи подхватывает меня за талию и уносит подальше от объективов, а именно к стулу, на который почти не попадал свет прожектора. Он садится, усаживая меня на свои колени, а я продолжаю целовать его при тусклом свете. Хотелось большего, и я восприняла эту смену обстановки, как знак и чему-то большему. Я начала ерзать, сидя на нем, а он продолжал теребить мои соски, пока я держалась за его коленки. Он касался их языком, после целовал мой живот. Мы оба с ним были грязные и очень довольные, и не собирались останавливаться. В один момент Хьюга решает, что нужно идти дальше, а я его поддерживаю. Неджи ловко расстегивает джинсы, вынимая свой член, а я кусаю губу, после целую его, готовая идти дальше. Я привстаю, поправив волосы и подбирая удобное положение, а он сдувает со лба прядь липких волос. Сажусь на его член, издавая громкий стон оттого, как его половой орган скользит по стенкам моего влагалища. Он прижимает меня к себе, пока я обнимаю его за плечи. Неджи смотрит на меня, жадно кусая губы, пока я начинаю двигаться. Он придерживает меня за талию, пока его член входил внутрь медленно и плавно. Хьюга облизывал губы, пока я наклонилась к нему, нежно целуя в лоб, а он гладил мою спину. Так хорошо. Я учащаю темп, двигая бедрами, пока он прижимал меня к себе, совсем не желая отпускать. Я стонала, выгибалась в спине, желая дойти до оргазма, который приближался с каждым толчком, а Неджи придерживал меня за талию, касался груди, целовал мои ключицы, прижимая меня к себе снова и снова, держал за руки, переплетая наши пальцы. Нет, это уже точно была не работа. Я видела, как он смотрит на меня, и это был совсем не взгляд фотографа. Это был взгляд жадного мужчины. Он не хотел делить меня ни с кем. Снова и снова он целовал мое тело, пока я двигалась на его члене, готовая вот-вот дойти до финальной точки. Когда я ощущаю, как странное чувство все больше и больше обволакивает мое тело, я учащаю темп, отчего громкие шлепки раздаются по студии, а он держал меня за талию. Мой протяжный стон раздается по всему помещению, разрезая тишину, а ноги схватывает судорога, я в порыве эмоций выгибаюсь в спине, пока по моему позвоночнику словно проходит заряд тока. Хватаюсь за колени мужчины, что вовремя приподнял меня, вытащив член и кончая на мой живот, пока я приходила в себя, а мое тело не слушалось и то и дело схватывали судороги в районе таза. Как хорошо. Что-то теплое наполнило меня внутри и сразу же испарилось за считанные секунды, оставив меня опустошенной и уставшей, а Неджи счастливым. Вязкая жидкость испачкала мой живот, а маленькие капли попали на грудь и щеки. Хьюга довольно разлегся на стуле, глубоко дыша, пока я выпрямилась, как что-то хрустнуло у меня в спине. Он, не раздумывая, притянул меня к себе, отчего я из-за недостатка сил повалилась на него. Неджи кротко поцеловал меня, а после чуть отстранился. — Видимо, теперь это правда, — запыхавшись говорит мужчина, пока я снова выпрямляюсь, начиная потягиваться. — Так вы действительно спите с моделями? — наигранно удивляюсь я, — какой ужас! — Кошмар, — усмехается Хьюга. — Кажется, надо продолжить съемку, — говорю я, — но мы такие грязные. — Тут же есть ванная, — говорит Неджи. — Господи… *** Я снова сижу в гримерке и смотрю на картонку, где было фото, на котором я прикрыла глаза, пока мужская ладонь оставляла на мне золотой след. Лица мужчины не было видно, лишь его шею и ключицы, поэтому сложно было догадаться, кто это, но слухи быстро расходятся, особенно, когда ты являешься центром этих слухов. — Классное фото — комментирует Элиза, расчесывая мои мокрые волосы, на что я улыбаюсь, откладывая снимок. — Я же говорила, что кадры у него просто прекрасные, — вставляет Лайла, нанося мне на лицо сыворотку, и тут же размазывает ее по щекам, а после тыкает пальцем на снимок — а кто это? Разве с вами был тогда кто-то еще? — Да, кстати — подхватывает парикмахер, — Хьюга же всех выгнал, что вы там делали? Я стеснялась что-то говорить, потому что ответ был очевиден. Они многое знали, а сплетница Лайла уже донесла всем вокруг меня, что я, скорее всего, переспала с Неджи. Хоть это и было правдой, я никак не реагировала. Жизель, прознав, что у Хьюги была новая жертва, приняла это холодно, сказав, что он все равно любит только ее фотографировать, а я была лишь его увлечением на пару часов, но разве вы тоже приносите своему увлечению миндальный латте каждое утро? — Дамы, — длинноволосый мужчина заходит в гримерку с двумя стаканами кофе, отчего девочки удивленно переглядываются, — не помешал? — Мистер Хьюга, — лепечет Лайла, откладывая свои кисточки, пока Неджи обходит ее стороной, вручая мне стакан кофе, и чмокает в щеку, отчего я смущенно улыбаюсь, — очень приятно Вас видеть. — Хорошо выглядишь, — говорит мне Неджи, на что я чмокаю его в губы, а он после отстраняется и добавляет: — я попросил добавить два сахара, надеюсь тебе понравится. — Да, все хорошо, — я мотаю головой, смотря на его отражение в зеркале. — Увидимся после съемки, — он машет рукой, а после кланяется девочкам, — пока, дамы. Я сижу довольная, делая глоток кофе, пока визажист и парикмахер делали из меня настоящую модель. Никто из них не проронил и слова, после прихода Неджи, отчего мне пришлось листать ленту в своих социальных сетях, читая новости о том, как новый аромат, лицом которого была я, успешно продавался каждый день. Я даже не держала этот флакон в руках! Такой позор! В тот день Неджи сказал, что они отдельно снимут его просто со всех сторон и ролик вышел поистине чувственным и великолепным, учитывая, что на нем я наслаждаюсь пальцами фотографа, что засовывал их мне во влагалище. Я усмехаюсь и смущаюсь. Так неловко и стыдно, но очень красиво. А Элиза с Лайлой так и не сказали мне ни слова, и я догадывалась почему, потому что теперь я была центром слухов. Наживкой, которую все проглотили и обсуждали за моей спиной. Раньше я боялась, что обо мне кто-то узнает в дурном тоне, начнет шептаться и тыкать пальцем, но быть сильной, значит не просто отвернуться и игнорировать это, быть сильной, значит идти дальше с гордо поднятой головой, говоря: «Да, это я, а ты можешь еще поговорить об этом». Страшно делать первый шаг, страшно идти на поводу сплетней, не зная правды, но так прекрасно окунуться в нее и протолкнуть через себя, а после выйти победителем из пучины небылиц. Теперь я не верю слухам, а я верю лишь себе.