Чёрное и белое

      Небо над Мондштадтом затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами, а пронизывающие порывы ветра беспокойно носятся вдоль улиц. Холодные капли дождя стремительно падают на землю, вынуждая немногочисленных прохожих поскорее вернуться в тёплый дом.       Кэйа Олберич, пожалуй, был из той редкой категории людей, которые любят такую погоду, ведь элемент Крио всегда более эффективен во время дождя. Он не боялся холода. Напротив, ощущая его всем своим телом, казалось, будто оно сливалось с Крио элементом, наделяло какой-то совершенно особенной силой.       Кэйа неспеша шёл вдоль мокрых улиц, с усмешкой наблюдая за тем, как горожане сильнее одёргивают свою одежду, пытаясь согреться и спрятаться от ненастной погоды.       Дождь постепенно превратился в ливень, а завывающие порывы ветра вихрем кружили опавшие листья. Подняв взгляд на вечернее небо, брови Кэйи невольно сошлись на переносице.       «Совсем как в тот день», — промелькнула нежеланная мысль в голове рыцаря. Его лицо на мгновение исказилось в хмурой гримасе, но уже в следующую секунду вновь приобрело привычный вид.       Пытаясь отделаться от навязчивых воспоминаний, он зашагал к дому Дилюка. Глаз Бога Кэйи, поддаваясь сильным порывам ветра, качался на поясе сильнее обычного, постоянно ударяясь о бедро рыцаря. И хотя он был благодарен Архонтам за такой дар, Кэйа с грустью вспоминает ту ночь, когда получил это напоминание о лжи, груз которой ему придётся пронести через всю жизнь.       Кэйа сильно тосковал по тем временам, когда они с Дилюком были одной командой; когда он был опорой своего названного брата; когда им не требовалось слов, чтобы понимать мысли и чувствовать друг друга. Именно поэтому, ещё будучи подростками, их крепкая дружба переросла в нечто большее, очень быстро и совсем беззвучно. Пылкая страсть, захватившая их сердца, сделала сводных братьев ещё ближе друг к другу. Казалось, что вместе они могли покорять целые миры и вселенные, что ничего не сможет встать на их пути и посеять семя раздора, но…       Оно пустило корни, с каждым днём разрастаясь всё сильнее и сильнее, отдаляя хрупкую, едва уловимую надежду вернуть всё то, что было раньше.       Побрякивающий на поясе Глаз Бога в очередной раз напомнил Кэйе, чья ложь встала на их с Дилюком пути.

***

      Собрав алые волосы в тугой хвост на затылке, таинственный защитник Мондштадта, носящий такое пошлое, по его мнению, прозвище Полуночного героя, хмуро уставился на ритмично бьющие по стеклу капли дождя.       Совсем скоро ему нужно уходить защищать свой любимый город, но в каждый такой ливень на душе противно отзывалась тоска. В памяти всплывали воспоминания того рокового дня, когда вся его жизнь полностью перевернулась.       Образ холодного, безжизненного тела Крепуса Рагнвиндра, поглощённого тьмой, навсегда останется в сердце Дилюка, острым лезвием нанося новые рубцы на всё ещё кровоточащие раны. Он винит себя в содеянном, каждый раз сомневается: а правильно ли поступил? Что, если отца можно было спасти? Был ли он достаточно силён для этого? Столько навязчивых мыслей, не дающих продолжать жить дальше, из раза в раз заставляя цепляться за прошлое.       Даже спустя три года боль и разочарование всё также безжалостно рвали душу на части. Каждый из названных братьев по-своему справлялся с этой горестной мукой, разойдясь по разным дорогам и кардинально изменив свою жизнь. Но была одна вещь, которая по-прежнему связывала их обоих, не давая разорвать след этой тонкой нити, оставшейся после прошлых взаимоотношений.       По телу Дилюка до сих пор пробегает неприятный холод каждый раз, когда он вспоминает стальной взгляд Кэйи, его слова, произнесённые в ту самую ночь. Чувство предательства от столь близкого сердцу человека стало невыносимым. Дилюк пришёл в ярость. Это был первый раз, когда братья обнажили клинки друг против друга. Во время битвы Кэйа получил Глаз Бога, а их с Дилюком пути навсегда разошлись.       Проливной дождь смыл пелену обмана и тайное стало явным.       «Предатель»       Дилюк искренне верил, что Кэйа заслужил такое отношение к себе с его стороны. Он больше не мог доверять рыцарю, не мог быть уверен, что его снова не обманут, не предадут.       Но вот чего Кэйа точно больше не заслуживал — это чувств Рагнвиндра-младшего. Дилюк ненавидел себя за эту слабость, полностью разрушающую его привычный образ сильного и отважного человека. Сколько он ни пытался спрятать свои чувства в самые отдалённые уголки души, а со временем и вовсе забыть, любые попытки оказались тщетны. Каждый раз, когда он видит Кэйю, внутри борются две противоположные стороны разума и сердца. Он совсем не хочет быть с этим заносчивым рыцарем с наглой ухмылкой, из-за которой хочется дать ему в глаз, да посильнее. Но его израненная душа, колыхаясь в порывах горечи и боли, словно рваный лист на ветру, так отчаянно жаждет близости и любви Кэйи, каждый раз вытаскивая из закромов те тёплые воспоминания о счастливом времени двух юных рыцарей Ордо Фавониус. Победа всегда достаётся сердцу, оставляя разуму лишь утешительный приз в виде ворчливых разговоров с рыцарем.       Хлопнула входная дверь. Он снова пришёл. Вальяжно расселся в кресле, тряхнул мокрыми волосами и пристально уставился на стоящего к нему спиной Дилюка. Он всегда так делает.       Вот опять. Как же Дилюку хочется выдворить этого непрошенного гостя. И не только за дверь, а и из своей жизни в целом. Но он не сделает этого, ведь знает — не сможет. Так и продолжит стоять, игнорировать рыцаря, пытаясь слиться с окружением. При посторонних сохранять свою маску гораздо легче, а вот наедине с ним Дилюк просто отвратительный актёр. И Кэйа прекрасно понимает это, чем каждый раз бесстыдно пользуется, нацепив на лицо такую раздражающую ухмылку.       Дилюк ужасно злится на себя за такую слабость. Подумать только — знаменитый Мондштадтский защитник, ночной сон всех юных девушек, не может устоять перед жалким предателем и лжецом. Рядом с Кэйей он словно превращается в безвольную куклу, не способную противостоять самому себе и остановиться.       Дилюк, стиснув зубы, по-прежнему стоял спиной к рыцарю, не решаясь повернуться. Он знал чем всё закончится, и потому, пока ему удаётся сохранять стремительно испаряющиеся капли самообладания, пытается оттянуть этот момент как можно дальше. Но Кэйа никогда не отличался терпением.       Кавалерист, усмехнувшись в своей привычной, и такой раздражающей манере, вплотную подошёл к Дилюку, обнимая его со спины. Тот, ощутив промокшую одежду Кэйи, недовольно поморщился, но сопротивляться не стал.       Он снова оказался в ловушке собственного сердца.       Кэйа прекрасно знал, как действует на Дилюка, и осознание этого разогревало его интерес всё больше. В отличии от своего названого брата, кавалерист не стыдился своих чувств. Он ощущал свою вину за содеянное, но отказываться от Дилюка совсем не входило в его планы.       Мягко коснувшись алых волос, он стянул с них тугую резинку, освобождая такие родные и любимые локоны. Нежно перебирая их, Кэйа оставил лёгкий, едва заметный поцелуй на шее Дилюка, дразня его. Такого Кэйю не видел никто, кроме этого невыносимого Мондштадтского защитника. — Снимай, — прошептал кавалерист на ухо Дилюка, обжигая его сбитым дыханием. Тряхнув алыми волосами, Рагнвиндр-младший запрокинул голову назад, полностью открывая свою шею. Он понял, о чём его попросил Кэйа, и покорно снял свои перчатки, обхватывая руки столь ненавистного, но в то же время и желанного человека.       Рыцарь, почувствовав на своих руках знакомый обжигающий жар, довольно улыбнулся, продолжая сладкую пытку. Он оставлял влажные дорожки на шее и ключицах Дилюка, обводил очертания ещё не сошедших следов с их прошлого раза, наслаждаясь каждой секундой, проведённой рядом с самым дорогим сердцу человеком.       Дилюк вряд ли понимал, какого было Кэйе нести на себе такое бремя всю жизнь. Постоянно разрываться между верностью и долгом, искренностью и счастьем, не имея возможности всё рассказать. Однако даже такие сильные люди, каким был кавалерист, рано или поздно дают слабину. У каждого есть свой предел, та самая точка невозврата, которая, так или иначе, изменяет привычную жизнь. Смерть Крепуса стала для Кэйи этой самой точкой. Чувство стыда, вины, ненависти к самому себе, к родному отцу, долг перед родиной, любовь к Дилюку — всё это разом навалилось на рыцаря, и в тот раз он оказался недостаточно силён, чтобы вынести этот тяжкий груз.       Дилюк резко развернулся, смотря на Кэйю уже затуманенным пеленой возбуждения взглядом. Он жадно впился в губы рыцаря, крепко обнимая его, словно пытаясь ухватиться за ту самую блёклую нить, всё ещё связывающую их.       «Да, вот так. Будь моим» — И ты тоже, — шепчет Дилюк, стягивая жилетку с Кэйи.       Кавалерист, усмехнувшись, ловит взгляд любимых алых глаз, одной рукой начиная расстёгивать пуговицы на его рубашке, а второй, по привычной просьбе, стягивает повязку с глаза. Пожалуй, это было одним из немногих моментов, касающихся Кэйи, от которых Дилюк совсем не хотел отказываться.       Все выходцы из Каэнри'аха имели одну отличительную способность — взгляд, позволяющий полностью различать эмоции этого человека, которая проявлялась при контакте обоих глаз с другими. Именно поэтому те немногие люди, которые покинули свой загадочный материк носили повязку на одном глазу.       Встретившись с взглядом Дилюка, в синеватых глазах Кэйи заискрилось яркое свечение. Рагнвиндр-младший невольно залюбовался, соприкоснувшись носом с рыцарем. В душе по-прежнему неустанно боролись две стороны, разрывая её на части, но именно сейчас, всего на миг, он перестал жалеть о своих чувствах. В следующую секунду борьба внутри него возобновилась с новой силой, а он, всё ещё зачарованный сиянием, лишь сильнее сжал руки на талии Кэйи.       Именно так выглядит искренняя любовь в глазах жителей загадочного Каэнри'аха.