Найти и не потерять

Рей до сих пор помнила это чувство. Тяжесть теплого комочка на груди, такого родного и уже любимого, хотя ему было всего несколько часов от роду и он даже не понимал, где находился и с кем. Он казался очень хрупким, и Рей осторожно прикоснулась к крохотным, будто хрустальным розовым пальчикам. Шапочка светлых волос под ее губами была мягкой, как перышки, и душистой. У ее сына был особый запах, теплый и нежный, и она чувствовала, как ее сердце наполнялось любовью. Он был ее маленьким чудом. Ее маленьким сокровищем. Рей не успела придумать имя раньше – решила дождаться момента, когда сможет увидеть его и взять на руки. И сейчас, глядя в его сонные глаза, касалась мягкой кожи и понимала, что ни в одном языке мира не найдется слова, которое бы в полной мере выразило ее чувства. Она заснула. А когда проснулась, его уже не было. Она пробыли вместе всего пять дней. Рей умоляла, плакала, угрожала. Дед все равно отказался сказать ей, кто и куда забрал ребенка. Молчали и все его помощники, сопровождавшие его в долгом путешествии по Европе. - Жаль, что я узнал обо всем слишком поздно. Тебе восемнадцать, ты сама еще ребенок – даже о себе не можешь позаботиться. А я не стану возиться с твоим выродком и тратить на него деньги. Нашлись другие люди. Дед повернулся к ней, и в солнечном свете его глаза показались Рей абсолютно белыми. Ледяной голос растопила насмешка. - Теперь ты думаешь, что нужно было сразу уехать от меня. Но спроси себя, Рей – кем бы этот мальчик стал рядом с тобой? Ты дочь алкаша и психопатки, сбежала из дома при первой возможности и раздвинула ноги перед первым встречным – перед этим как следует надравшись. Он в омерзении изогнул тонкие губы. - Он не был первым встречным! – крикнула Рей, сжав кулаки. Не то чтобы отец ее сына стоил того, чтобы его защищали, но терпеть подобные вещи она не собиралась. Дед поднял брови. - А все остальное, значит, правда? – не дав Рей ответить, он продолжил: - Что хорошего ты можешь дать ребенку? Я бы поверил, что ты не безнадежна, если бы за время моего отсутствия в твоих работах наметился хотя бы небольшой намек на улучшение. Возможно, тебе даже не пришлось бы стать шлюхой, чтобы купить ему еды. Увы, я вижу все те же детские ошибки, - он махнул рукой в сторону ее мольберта. По щекам Рей текли слезы слабости, и она никогда не испытывала к себе такой ненависти, как сейчас. Дед говорил ужасные вещи. А хуже всего было то, что она начала ему верить. Действительно, с чего она решила, что справится с такой ответственностью? У нее не было настоящих друзей – как и опыта в обращении с детьми. Слуги, которые в отсутствие Шива начали оживать, сейчас снова погрузились в оцепенение – и уж точно не стали бы рисковать работой ради помощи Рей. Дед подошел ближе, и она заставила себя посмотреть ему в глаза. - Я не потерплю еще больше позора в этой семье. Твой сын будет расти под присмотром взрослых и разумных людей – полной противоположности тебе. Ты же, Рей, сосредоточишься на своем обучении. Сейчас ты никто. Возможно, однажды это изменится. Жду тебя в мастерской через полчаса. Он ушел не оглядываясь. Горничная приносила еду ей в комнату три раза в день. Рей не могла взять в рот ни кусочка. Несколько недель до родов она разговаривала со своим сыном, рассказывала о книгах, которые они обязательно прочитают, фильмах, которые посмотрят вместе. Ходила в парк и описывала ему, во что играют другие дети, прислушиваясь к чувствам внутри – что понравится ему больше? Удивительно, но она ни разу не допустила мысли, что дед может действительно забрать ее ребенка. Она была готова провести годы в его усадьбе далеко от любопытных глаз журналистов, готова к ссорам и презрению – а чего еще ждать после побега ее возлюбленного? – и теперь проклинала себя за наивность. Рей разделила с сыном свое сердце – и теперь чувствовала себя так, словно от него оторвали часть. Удивительно, как на груди не осталось шрама. «Возможно, однажды это изменится» - вот слова, которые удержали ее от рокового шага в пустоту. День за днем она продолжала рисовать в своей мастерской рядом со спальней, оттачивая навыки владения светом и тенью, помогая с заказами деду – самому Шиву Палпатину, знаменитому художнику. Что, если удастся его задобрить? Яростно смешав краски на палитре, Рей наклонилась к холсту. Вдруг однажды он оттает и скажет, куда отправил ее сына? Пока все было тщетно; сама любезность и щедрость на публичных мероприятиях, у себя в особняке он был настоящим тираном и контролировал каждый ее шаг. Но Рей вела себя идеально, потому что понимала – если она сбежит от него, навсегда потеряет шанс снова увидеть сына. Дед давал ей возможность зарабатывать, делился секретами мастерства, но у нее так и не получилось ничего разузнать. День рождения ее сына был как будто стерт из жизни этого дома – этого мира: не осталось записок, электронных писем, записей с камер или звонков; ничего. Но Рей не теряла надежды. Где бы ни был ее мальчик, она верила, что с ним все хорошо. Она чувствовала это. Все изменилось в один миг: Шив умер, и обширный инсульт не позволил ему выполнить главную угрозу, которую он озвучил как-то раз в припадке ярости – оставить особняк и деньги городу, а не опозорившей его внучке. Неважно, что о ее беременности знали только немногочисленные обитатели дома и врач, получивший щедрую компенсацию за молчание; выродок был позором семьи Палпатинов, едва ли не большим, чем упившийся до смерти отец Рей. Тогда об этом написали во всех газетах: он отправился кататься на яхте в более чем сомнительной компании и упал за борт. Другие гости снимали его на видео. Мать сбежала, оставив десятилетнюю внучку на попечение деда, и больше о ней никогда не слышали. Теперь Рей осталась в огромном доме, в окружении бывших помощников деда и с семизначным счетом в банке. Она и раньше редко появлялась на публике, и постепенно журналисты о ней забыли. А вот она помнила все. Она навестила офис врача, принимавшего у нее роды; пригрозила (несуществующими) связями деда, что нашлет на него налоговую службу или кое-кого похуже – в конце концов, у Шива были самые разные заказчики. Наконец она узнала адрес приюта, куда отправили ее сына. Имя он ей так и не назвал. Этот день настал. Рей разрывалась между страхом, волнением и надеждой и то и дело облизывала губы, оглядываясь по сторонам. Мол, бывший шофер ее деда, косился на ее бледное лицо, но молчал и остановил машину недалеко от входа в приют. Он не пожелал ей удачи. Не сказал, что она спятила. Слуги в доме Шива Палпатина хорошо умели вести себя тихо. Спустя час Рей смотрела на карточку из архива. Слова расплывались перед глазами, как и лицо мальчика – в приюте ее сыну дали имя Райан Эннон (отсылка к «анониму»). Зеленовато-карие глаза смотрели в камеру с робкой надеждой, густые светлые волосы лежали волосок к волоску. Это была единственная черта, которую он унаследовал не от Рей. Он был очень красивым, но худеньким. Как он смеялся? Какие мультфильмы любил? С какими игрушками ложился спать? Его усыновили год назад, сообщила ей директриса приюта, с сочувствием выслушавшая ее историю. Все работники в тот день плакали: они успели привязаться к ласковому малышу, который дарил им рисунки на каждый праздник и всегда оставлял один для той, кто однажды придет за ним, - но были рады началу его новой жизни. - Бен сказал ему взять все рисунки с собой, - добавила директриса, с улыбкой отпив чай. – Сказал, что так он сможет собрать для мамы целый альбом. - Кто? – рассеянно переспросила Рей. Она рисовала с самого детства, но, услышав, какую радость это приносило ее сыну, почувствовала новую волну боли в груди. Радость боролась с тоской и горечью, что она пропустила столько важных моментов его жизни. Первый шаг. Первое слово. Первое движение карандаша. - Это один из социальных работников, который сотрудничает с нашим приютом. Он очень полюбил Райана и в конце концов решил усыновить его. Другие сказали бы, что он слишком молод – едва исполнилось тридцать, - но я не встречала более ответственного и доброго мужчину. Ваш сын в хороших руках, мисс Ниима. Рей носила двойную фамилию и отныне решила использовать девичью фамилию матери. - Я хочу увидеть его! – прохрипела она, подавшись вперед и сжав юбку дрожащими руками. Ее глаза блестели от слез, и она представляла собой столь печальное зрелище, что разжалобила бы даже камень. – Умоляю вас, я сделаю что угодно, заплачу любые деньги... - Я дам Бену ваш номер, и вы договоритесь о встрече. Бесплатно, - подчеркнула директриса. – Я сейчас же позвоню и предупрежу его. Но если хотите, можете сделать пожертвование просто так. Мы сможем купить детям игрушки или новую мебель. Рей была готова целовать ей руки. В тот же день раздался звонок. Она не смогла сдержать крик. Номер был незнакомый, но она точно знала, кто это. Прижав телефон к уху, Рей зажмурилась. Перед глазами стояло лицо ее сына – Райана... Это было хорошее имя. Оно означало «маленький король». - Алло? – выдохнула она. Ей ответил низкий мягкий голос. Они договорились встретиться на нейтральной территории – в парке Мон Мотмы в центре города. Рей пришла немного раньше. Она выбрала для встречи простое светлое платье, волосы были собраны в три любимых пучка, и в руке она крепко сжимала пакет с подарками для Райана. Поднявшись на цыпочки, она осмотрела площадь, окружавшую высокий белоснежный фонтан. Вокруг гуляли влюбленные парочки, одинокие старики и целые семьи. На глазах Рей мальчик лет семи с громким хохотом взлетел в воздух и оказался на плечах отца. Она слабо улыбнулась. Делал ли Бен так же с ее Райаном? Она повернула голову, и мир вокруг померк. В красных штанах, белой рубашке и синей куртке к ней по аллее медленно шел ее сын. За руку его держал высокий мужчина в клетчатой рубашке и джинсах – Бен Соло. Бледное лицо обрамляли густые черные волосы, темные глаза оглядывали парк. Он казался суровым, но потом губы Райана шевельнулись, и Бен ответил ему с теплой улыбкой, смягчившей крупные черты. Рей, не в силах оставаться на месте, пошла им навстречу. Они остановились в нескольких шагах друг от друга, не отводя взглядов. Голоса вокруг стихли. В ушах Рей шумела кровь, а из головы вылетели все заготовленные фразы. - Райан... - она облизнула пересохшие губы, глядя на сына и не решаясь улыбнуться. Вдруг он сочтет это насмешкой? Он спрятался за Бена и неуверенно смотрел на нее, словно ожидая, что она будет ругаться. - Я Рей. Я... Прости меня, мой милый, я должна была прийти раньше. Д-должна была быть рядом все эти годы, - Рей присела, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и поставила пакет на землю. Глаза, такого же цвета, как у Райана, были полны слез. – Нас разлучили несколько дней спустя после твоего рождения, но я всегда любила тебя, солнышко. И буду любить. Пожалуйста, - ее голос сорвался, и она договорила шепотом: - Ты сможешь простить меня? Слабо улыбнувшись, она протянула руку. Бен сжал плечо Райана и отпустил. Медленно тот приблизился и коснулся ее ладони теплыми пальцами, словно проверяя, настоящая ли она, а потом снова посмотрел в глаза. Рей кивнула в подтверждение своих слов, и наконец он бросился ей на шею. Мягкие светлые волосы пахли цитрусовым шампунем и щекотали ей нос, но еще Рей казалось, что он чувствовала тот же самый запах, что помнила все эти годы. Она поцеловала мягкую румяную щеку и закрыла глаза, больше не сдерживая слезы. - Тебя больше не заберут? – раздался тонкий голос у ее затылка. - Нет, нет! – Рей погладила его по худой спинке. – Я здесь и больше никому не позволю разлучить нас. - Я живу у Бена, - сообщил Райан, не выпуская ее из объятий. – Он хороший, и я его люблю. Я не хочу его бросать. Рей наконец вспомнила о присутствии приемного отца Райана, который до сих пор не произнес ни слова. Взяв сына на руки (с трудом, все же он был тяжеловат), она выпрямилась. Она не знала, что он скажет, но, шмыгнув носом, смотрела на него со всем достоинством, которое было возможно при покрасневшем, блестящем от слез лице. Вблизи оказалось, что глаза у него были не черные, а золотисто-карие. Он снова улыбнулся – мягко и немного грустно. - Давайте пока просто познакомимся. Нам всем есть что сказать друг другу. - Мама, а там что? – спросил Райан, указав на позабытый пакет. При этих словах сердце у Рей вспыхнуло. - Я принесла тебе подарки, солнышко. Надеюсь, тебе понравится. Она поставила его на землю и жестом предложила взглянуть. Дождавшись кивка Бена, Райан зарылся внутрь. - Бен Соло, - он протянул руку. Рей подала свою, и она утонула в его широкой ладони. - Рей Ниима. - Ух ты, атлас звездного неба! – донесся до них радостный возглас Райана; он с восхищением рассматривал большую книгу в позолоченном переплете. – Красивый. Следом он вытащил книгу с биографиями знаменитых художников для детей, раскраски и огромные наборы цветных карандашей и красок. Последний сверток вызвал у него недоумение. - А это... - Фартук, чтобы ты мог рисовать и не бояться испачкаться, - пояснила Рей. – Там есть карманы для кисточек и карандашей. Судя по лицу Райана, он был готов приступить прямо сейчас. - Спасибо, мама! – он обнял ее за ноги, зарывшись носом в длинную юбку. Рей погладила его по голове, другой рукой вытерев свежие слезы. - Давайте присядем где-нибудь, - предложил Бен. Рей решила, что ей нравится его голос, спокойный и уверенный тон, но пока она не знала, чего от него ждать. Ей очень хотелось верить, что он поймет ее, но до сих пор мужчины на ее пути попадались совершенно другие. Она разваливалась на куски, когда за семь месяцев до рождения Райана навсегда исчез его струсивший отец. - Хочу мороженое! – заявил Райан, выразительно посмотрев на Бена. Тот усмехнулся. - Да неужели? - Какое твое любимое? – спросила Рей. - Шоколадное. И Бен его тоже любит. А твое? - Знаешь, - призналась Рей, - я все еще не могу выбрать между шоколадным и клубничным. - Мы покажем тебе место, где продается самое вкусное шоколадное мороженое в мире! Честное слово, - серьезно заверил ее Райан. - Хорошо, мой маленький гурман, - с улыбкой ответила Рей. Он нахмурился и уточнил: - Бен, а я смогу быть и художником, и гурманом, когда вырасту? - Ну конечно, - ответил тот и со смехом запрокинул голову. Рей машинально отметила, что ей нравится, как он смеется – искренне и добродушно. Вместе они пошли в сторону кафе, со стороны совсем не отличаясь от обычной семьи. Бен, забравший у Райана пакет с подарками, держал его за руку; Рей держала за другую, и мальчик то и дело поднимал на них взгляд, широко улыбаясь. Они ели мороженое и присматривались друг к другу, болтая о пустяках. Райан рассказывал, что ел на завтрак, как они с Беном вчера ходили в кино и какая красивая машина была у главного героя. Рей поделилась историей, как долго выбирала ему подарки, и поспешила уточнить, любит ли он «Гарри Поттера» - она хотела купить ему первую книгу. - У Бена есть! – воскликнул Райан. – Одна из его любимых. Мы начнем ее, как только я посмотрю твой атлас. Не удержавшись, Рей бросила на него взгляд. Широкоплечий поклонник историй о волшебниках невозмутимо развел руками, но в его глазах блеснул смех. День прошел быстро – слишком быстро. Аккуратно, опуская лишние детали, Рей рассказала свою историю, но, судя по сжатым челюстям Бена, он знал, что она скрывала. Директриса приюта рассказала ему все. В свою очередь Рей узнала, что с Райаном Бен познакомился благодаря рисункам, которые тот дарил на Рождество всем в приюте. За годы работы с неблагополучными семьями он видел много детей, но лишь встретив его, почувствовал, как внутри что-то поменялось. Он хотел позаботиться о нем. Хотел стать ему хорошим отцом и подарить семью. Родители Бена, Хан и Лея, души не чаяли в мальчике и всегда были готовы присмотреть за ним, если сын задерживался на работе. Сама Рей не могла похвастаться такой же любящей семьей и благодарила небеса, что Райана окружали хорошие люди. Они договорились встречаться каждую неделю, чтобы Райан привыкал к обществу матери – но и только. Пока. Бен был ему очень дорог, и Рей ни в коем случае не хотела сделать сыну больно. Она передала мрачный особняк деда властям города, распустила прислугу и сняла большую квартиру недалеко от парка Мон Мотмы, который любил Райан. Стены украсили рисунки, которые он подарил ей в первую встречу: там были цветы, голубые бабочки, его комната в приюте и Бен с родителями за столом с фруктами. Далекие от идеала, но прекрасные в глазах Рей. Оставшиеся после смерти Шива деньги дали ей полную свободу; хватило и на внушительное пожертвование для приюта. Она обустроила в квартире мастерскую для себя, детскую для Райана и гостевую спальню для Бена, если они захотят остаться у нее на ночь. Иногда Рей приезжала к ним в гости – в маленькую, но уютную квартиру в тридцати минутах от ее нового дома. Маленькой она казалась еще и из-за роста и ширины плеч Бена, на которых так любил кататься Райан. Сын с гордостью показывал ей свои рисунки, книги, плюшевого медведя Чуи и старался каждый раз рассказывать что-то новое. - Он боится, что ты бросишь его, - однажды сказал Бен; Райан как раз убежал за новым рисунком, чтобы сравнить с работами Рей. – Или что разочаруешься. Часто люди возвращают детей в приюты, когда те не отвечают их ожиданиям. Рей смотрела на него с ужасом. Это она каждый раз осыпала сына поцелуями, составляла чуть ли не целый план развлечений, готовила что-то новое и вкусное, чтобы хотя бы немного загладить свою вину. - Я бы никогда... Ты же знаешь... - Знаю, - ей показалось, что Бен потянулся к ее руке, но вместо этого он сжал вилку и отрезал кусок яблочного пирога, который она приготовила к их приезду. – Это пройдет. Она ответила благодарной улыбкой. Бен не обманул ее надежд и всячески поощрял развитие их с Райаном отношений. За время работы он успел узнать много неприятных, даже ужасных семейных историй, но это не ожесточило его. Рей восхищали его милосердие и надежда. Бен много думал о том, кем были родители Райана, но даже не представлял, что у матери его отнял собственный прадед. О его отце Рей никогда не говорила, будто его и не существовало на свете. Райан о нем не спрашивал – отцом для него был только Бен. Бен и Рей быстро поладили благодаря общей любви к Райану и сходным вкусам в литературе и кино. Никто из них не заговаривал о том, что будет дальше, но Рей не могла не заметить, что начинала скучать не только по сыну, но и по его приемному отцу, стоило им уехать от нее. Райан – любознательный, ласковый мальчик (который пока так и не полюбил овощи), - вернул свет в ее жизнь. Дал ей смысл. Мог ли он также вернуть ей веру в людей? Бен понимал, что никого другого, кроме Рей, Райан уже никогда не будет считать матерью. Ему было всего шесть, однако свои намерения он умел выражать четко и ясно. Но это была не единственная причина, почему он поддерживал желание сына сблизиться с Рей. Она нравилась ему – не только как женщина, которая хотела стать хорошей матерью для своего ребенка, но и как человек. Она была доброй, искренней и умела создавать уют где бы ни оказалась. В этом они с Райаном были особенно похожи. Прошли месяцы. Настал день, когда, тщательно изучив подаренный атлас, Райан пригласил Бена и Рей на балкон ее квартиры. Они слушали его рассказ о звездах и созвездиях, сидя под ясным ночным небом, закутавшись в теплые пледы, с чашками какао в руках. Все чувствовали себя хорошо и спокойно. Как одна семья. Воздух наполняли запахи цветов, которые Рей высадила в горшки и расставила у парапета. Мелодичный голос Райана убаюкивал, и она сама не заметила, как, допив какао, опустила голову на плечо Бена. На секунду он напрягся, но затем протянул руку и переплел свои пальцы с ее. Рей была уверена, что он улыбался, и погладила его руку большим пальцем. Все решилось без единого слова – под звуки детского голоса, рассказывавшего о Кассиопее, вместе с первым поцелуем, когда стало ясно, что связавшее их благодаря Райану хрупкое чувство успело набрать силу и теперь сияло почти так же, как Сириус – самая яркая звезда в созвездии Большого Пса, самая яркая на ночном небе. Рей была готова отдать Райану всю свою любовь и не могла представить, что захочет поделиться ей с кем-то еще. О том же самом до недавних пор думал Бен. Оба ошибались. Два года спустя Бен совершит еще одно открытие: оказывается, очень легко полюбить всем сердцем того, кто пока даже не родился.