Одной любви мало

      Сидя в коридоре, после рентгена, Наоко ожидала, когда наступит ее очередь перевязки. На черном снимке, который она держала в руках, небольшой белой линией очерчена трещина — размером в один сантиметр, который она сейчас разглядывала, пытаясь понять, насколько долго будет болеть нога. Спустя полчаса из перевязочной послышался шорох — из кабинета под руку с матерью вышла заплаканная девочка десяти лет, рука которой была плотно обмотана гипсовой повязкой, источая на весь коридор запах сырого гипса.       Врач повертел ее снимок напротив окна, мельком осматривая те самые линии, на которые несколько минут назад пялилась Наоко. Он промычал что-то нечленораздельное, и после, небрежно отбросив снимок на стол, принялся копошиться в ящиках. В кабинете пахло запахом инфракрасной лампы, стройные ряды полок напротив окна были уставлены металлическими посудинами с ватой и бинтами, где-то вдоль стола виднелись и упаковки медицинского гипса.       — Я сделаю вам укол, — проговорил врач набирая в маленький шприц жидкости из пузырька. — обезболивающего.        — А дальше. — прохрипела девушка, стараясь не думать о страхе перед иглой.       Ее начинало колотить от нервов и перепада температур — пока она добралась до больницы, изрядно замерзла и только сейчас чувствовала, что пальцы наконец-то согрелись. По ним бежал жар, ладони становились влажными и потными, она чувствовала как по шее ползет одинокая капля, словно обличая ее слабость перед самой собой.       — Не бойтесь, — успокоил ее врач, увидел болезненно бледные щеки и нервное потирание рук, — больно будет только от укола. Через десять минут обезболивающее подействует и мы сможем вправить ваше смещение. Оно не очень сильное, так что ничего страшного. Ложитесь на кушетку и вытяните ногу.       Он миролюбиво улыбнулся, опускаясь в кресло рядом с кушеткой.       Понадобилось пятнадцать минут, прежде чем Наоко окончательно успокоилась, что рассуждать относительно здраво. Она все еще сидела возле перевязочной, внимательно вчитываясь в рецепт, что ей написал мужчина в белом халате. Из всего, что ей назначили дома у нее был лишь ибупрофен — обезболивающее, которое она принимала при головных болях. Еще доктор посоветовал прикупить костыли и защитную накладку. Перечитав рецепт, Наоко уставилась на свои ноги — одна нога была обернута в три слоя тем самым вонючим гипсом и напоминала раздувшуюся сардельку, а вторая так и осталась обутая в лакированные зеленые туфли-лодочки. Она попробовала встать, но поняла, что ей будет легче и быстрее ползти, чем пробовать передвигаться на каблуках с перебинтованной ногой.       Кафель оказался шершавым и холодным. Девушка собрала свои вещи и аккуратно перебралась на другую сторону коридора, где могла бы опираться рукой о стену и таким образом идти. Ступню здоровой ноги неприятно щекотал холод, туфли пришло снять, и иногда мелкий песок и неразличимый мусор, который, несмотря, на все старания санитарок тянули за собой люди из улицы.       Въезд в больницу был разрешен только для машин скорой помощи, поэтому Наоко разочарованно вздохнула, перетягивая пальцем на экране свое местоположение к калитке больницы. Там всего то было метров двести, но представлять что придется скорее всего тащится до машины опираясь о забор и волоча поврежденную конечность, не приносило никакого удовольствия. Да и машина, как ожидалось будет через тридцать минут — Рождество, суета и пробки в городе делали свою работу и в городе было не протолкнуться.       От несправедливости и своего глупого положения хотелось кричать. «Вот тебе и поездка в Индию!» — она нервно сжимала в руках телефон, почти каждую минуту ожидая в нетерпении звонок водителя. Однако, когда телефон спустя десять минут, глухо завибрировал в руке, девушка нервно дернулась, уронив его с грохотом на кафель. Подобрав как можно быстрее телефон, спустя секунду она уже разочарованно вздохнула, потому что звонил не водитель, и даже не Тэхо, который как думала девушка соизволит перезвонить хотя бы после часовой паузы. Звонил непутевый сокурсник, который после той самой неудачной попытки пригласить ее на свидание, и вовсе притих. А теперь видимо набрался храбрости.       Скрывая свое разочарование, девушка все-таки ответила на звонок.       В том конце провода видимо были не готовы к разговору, потому что Тэхен ожил в трубке лишь спустя как Наоко уже дважды позвала его.       — Ты сейчас сильно занята? — проговорил Тэхен, и будто испугавшись ответа тут же продолжил, не давая возможности вставить ни слова. — Сана подарок приготовила… Для тебя. Вот хотели вручить, если ты не сильно занята, можем мы встретиться где-нибудь? Я подумал, вдруг ты уезжаешь на Рождество, решил чем раньше тем лучше?       — Извини, я сейчас не смогу, — начала была Наоко, но Тэхен ее прервал.       — Хорошо, понятно. Без проблем. — его голос потускнел и сделался тихим. — Скажу Сане, отдаст в музыкальной школе. Счастливого Рождества.       Наоко почувствовала неловкость. И почему она обозлилась на него? Только лишь потому, что вымещала свою злость на человеке, решившему заинтересоваться ей? Потому что ее сделали такой, злой и бесчувственной? Она пренебрегает Тэхеном, как Тэхо пренебрегает ей? Нет, сравнивать себя и Тэхо было глупо, она в отличие от него не мучила человека годами пустыми обещаниями. Или же да? Вспомнилась та глупая ситуация, при которой они обменялись номерами, и кажется Наоко обещала сходить с соседом по парте на свидание. Наоко крепко зажмурилась, и вновь он заставляет ее думать о Тэхо. Она стиснула зубы, стараясь держать себя в руках.       — Стой, Тэхен, — до конца не осознавая почему, девушка начала оправдываться, — вообще-то я не занята, но не смогу встретится. Я правда, приняла бы это приглашение, но…       — Но, что? — после затяжной паузы, парень на том конце провода встрепенулся, правда уже холодно и даже злобно.       — В общем, я пока в больнице — выпалила Наоко, — и вряд ли смогу покататься на коньках в новом году, потому что сломала ногу.       В трубке послышалось тихое ругательство.       — Стой, ты там одна что ли? — выпалил парень, понимая, что если бы с ней был кто-то рядом, то она вряд ли так спокойно с ним разговаривала уже примерно с десяток минут. — А как доберешься до дома?       — Я вызвала такси, — бросила девушка, планируя окончить этот затянувшийся диалог, но ответ парня не заставил себя ждать и смутил ее окончательно.       — На лестницах скользко, да и свободных машин сейчас мало, — проорал он на фоне какой-то суматохи. — Скажи, в какой ты больнице, я сейчас приеду за тобой.       — Не нужно, я доеду сама, не беспокойся. — девушка уже начала жалеть, что выпалила голую правду и не хотела быть потом обязанной, но в этот раз от чего-то мягкий и всегда уступающий Тэхен сделался неприступным и непримиримым.       — Просто пришли свой адрес смс-кой. — уверенно проговорил он и бросил трубку.       В условной сделке Наоко проиграла в тот момент, когда ее из раздумий вывел обеспокоенный голос Ким Тэхена:       — Что с тобой произошло?       Наоко впервые за долгое время почувствовала облегчение и беззастенчиво улыбнулась знакомому вместо ответа на вопрос.       — Почему ты улыбаешься? — в этот раз уже недоуменно спросил парень.       Он впервые увидел как она обрадовалась его появлению, обычно все, чего он удосуживался во время учебы, было недовольное покачивание головы и закатывание глаз на его очередной шуткой.       Наоко была действительно рада. Она радовалась, что выиграла в этой глупой по-дурацки детской игре. Ее по настоящему воодушевило то, что Тэхен приехал первым. Даже после того, как она написала короткую смс-ку с названием больницы, она не стала отменять такси. Более того, если бы таксист приехал даже на минут раньше парня, она уехала бы на такси. Но приложение все еще показывало, что между таксистом и пассажиром была километровое расстояние, а Тэхен был уже здесь. Она быстро нажала на отмену, не заботясь о том, что из-за позднего отказа от поездки все равно со счета спишут деньги.       — Как ты меня нашел? — она удивилась, ведь девушка сообщила Тэхен лишь адрес, но не говорила у какого выхода сидит.       — Травматологическое отделение почти всегда находится в левом крыле от главного выхода, — улыбнулся он в ответ, — чтобы легче было доставлять больных.       После он уже обратился к одной медсестер пробегавших по коридору.       — Извините, где я могу взять кресло? — он повернулся к Наоко после продолжил. — Девушка сломала ногу, а моя машина находится на выходе с другой стороны.       Несмотря на все возражения Наоко, парень не позволил ей встать на ноги даже, когда они выехали на улицу. Безапелляционным тоном он сообщил ей, что с каталкой в снегу ничего не случится, максимум она может застрять в снегу. Но узкая дорожка была хорошо вытоптана, так что до парковки Наоко доехала без проблем.       Черный седан отца Тэхена встретил молодых людей теплотой и уютом салона. Тэхен усадил девушку на заднее сидение и максимально отодвинул спинку сидения перед ней, чтобы девушка спокойно могла вытянуть ноги.       — Куда едем? — озорно спросил он, переглядываясь с девушкой через зеркало заднего вида.       По пути домой Наоко окончательно успокоилась, царившая за окном суета и снегопад понемногу расслабляли ее, настраивая на праздничный лад. Тэхен включил радио с легкой музыкой, и иногда подпевал песням, которые знал. А еще он, в конец обнаглев, то и дело смотрел на свою соседку по парте через зеркало заднего вида, и когда их взгляды пересекались Тэхен радостно улыбался, а Наоко смущенно вжималась в кресло и отводила взгляд.       Она не понимала почему теперь стало труднее выносить прямой взгляд, ведь раньше всегда Тэхен отводил глаза первыми, а теперь? Наоко осознавала, что в этом взгляде начинает видеть его настоящего, не покрытого пеленой ее предубеждений и нервозности. И ведь и в правду все было так с самого начала, только сама Наоко, предпочитала видеть нечто совершенно другое, как то не открытый интерес, а занудство; не проявление заботы, а желание покрасоваться. А сейчас она будто сняла с себя очки скептичности, позволяя сердцу чувствовать то, во что отказывался верить разум — искреннюю заботу по отношению к себе. Предстать перед кем-то слабой, растрепанной и заплаканной, в ужасном гипсе и все равно видеть участие и заботу.       Спустя полчаса машина въехала в двор дома, где жила Наоко. Тэхен хотел было поднять ее на руки, ведь во дворе рыхлый снег еще не успел утрамбоваться, но девушка стала решительно отказываться.       — Тогда ты не сможешь дойти, снег очень рыхлый. — он упрямо провел ботинком по земле, демонстрируя количество и плотность выпавшего снега. — Тогда хотя бы держись за мое плечо.       Наоко почувствовала смущение, когда через полтора шага, рука Тэхена мягко обвивает ее талию в невесомом объятии поддерживая девушку. Она было начинает что-то говорить, возмущаясь его нахальству, как Тэхен тихо просит ее остановится.       — Ты же сейчас упадешь так, пожалуйста просто держись крепче. — парень смущенно замирает, когда девушка поднимает на него свой взгляд. — Скоро дойдем.       Оставшийся путь они проделали в тишине, каждый думая о чем-то своем, сокровенном. Наоко рассуждала о том, как мало она знает Тэхена, и все-таки как он смог ее удивить. Он бросил все свои дела и примчался к ней, чтобы помочь, поддержать в трудный момент. Был ли он в ней заинтересован? Своими действиями он показывал, что да, был. Но совсем другой вопрос, а была ли готова Наоко? Какая-то часть ее все еще ждала Тэхо. Смс-ки, пьяного ночного звонка, любой весточки, чего угодно. Даже если бы он приехал посреди ночи на пару часов только для того, чтобы заняться с ней сексом, она бы его не прогнала. Девушка осознавала, что это неправильно, что такими отношениями она топит свою значимость, личность на самое дно болота. Но сейчас сама судьба предлагает ей шанс выбраться из этой трясины, впервые парень, заинтересовавшийся ей, наверное, достоин внимания девушки. До сегодняшнего дня она не считала Тэхена серьезным, ведь он почти всегда нес какую то чепуху и предпочитал ретироваться, когда мнение девушки оказывалось не таким как у него. Но всем уступкам, к которым привыкла Наоко за заумными беседами о психологии, пришел конец в тот миг, когда парень настойчиво сообщил о своем желании помочь ей выбраться из больничного ада сегодняшнего дня. Стало быть за несерьезностью и незрелостью есть что-то большее, напористый характер, который Тэхен просто не показывал ей, позволяя глумится над собой и терпеливо снося ее бестактные выходки.       Лед тронулся. Тэхен наверняка знал, что когда-то в холодной отстраненности мисс Миуры пойдет трещина, обнажая причину ее вспыльчивого и неприступного характера. То, что он увидел в ней сегодня не могло не радовать его. Впервые в жизни она спустилась до него и смотрела если не со смущением, но явно как на равного. И сейчас, она подпустила его невероятно близко, так близко, что подолы их пальто соприкасаются, а его рука тонет в изгибе ее талии. Наоко была из тех девушек, что не подпускают близко физически людей, эмоционально и духовно чужих. Тэхен понимал это потому, что сам перестал испытывать удовольствия от незнакомых девушек на вечеринках. Как ни крути ему всегда чего-то не хватало, ощущения близости и наверное, правильности всего происходящего. В конце концов все подружки сливались в одно — все поцелуи, жаркие объятия, даже их слова и стоны — все было одинаковым, настолько, что начинало вызывать раздражение. Но с Наоко все было по другому. Сегодня обнажилась ее истинное лицо — девушки, привыкшей решать все свои проблемы самостоятельно, слабой и сильной одновременно. Если раньше Тэхен думал, что она одна из тех, кто наслаждается жизнью продавая молодость ради денег, то в какой то момент все в его глазах поменялось. Одна мысль все никак не давала покоя, накаляла и будоражила разум. Было очевидно, что Наоко встречалась с другим мужчиной и любила его. Она не реагировала на комплименты, пресекала любые намеки на романтические отношения и ухаживания в свой адрес в университете. Наоко Миура никогда не позволила бы другому мужчине забирать себя из больницы, провожать до дома и тем более прикасаться, будь она все еще в отношениях. Ее личная жизнь трещала и ломалась, и от этого Тэхен испытывал двоякое чувство победы и сожаления. Она наконец-то подпустила его к себе, но напоминала обессиленную собаку, которую жестокий хозяин выкинул на обочину своей жизни. И теперь Наоко доверилась ему, но не по своей воле и не любви, а всего лишь потому что ничтожный мужчина обошелся с ней так, будто она не достойна счастья. Она приняла помощь Тэхена преодолевая страхи и желание закрыться в себе, приняла вынужденно, и он готов сделать все, чтобы она не сожалела об этом своем решении.