Семёрка кубков

       — Мисс Грейнджер, постойте…       Перед девушкой стояла уже заметно постаревшая женщина, с абсолютно ровной спиной. Её зелёная мантия развивалась, пока та медленно шла в сторону шатенки. Спокойная и собранная как всегда, однако, что-то было не так. Голос звучал как-то взволнованно, а глаза, обычно спокойные и тёплые, теперь были другими. Пронзающий взгляд, с долью жалости и сожаления устремился на юную особу, но не продержался долго. Взгляд потупился, женщина подавила нарастающее волнение и продолжила свой путь. Непонятная эмоция проскочила слишком быстро, списав её на загруженность и устлалось Гермиона начала диалог.        — Прошу прощение, профессор, но я срочно понадобилась директору. Если вы по поводу праздника, то не могли бы мы отложить разговор на потом?        — Гермиона, это я звала тебя, … видимо Терри что-то напутал. — профессор немного запнулась, видимо собираясь что-то добавить, но поспешно остановилась и внимательно посмотрела на студентку.        — Хорошо, что-то случилось?        — Милая, пойдём в кабинет. Это не самая приятная беседа. — она произнесла это с какой-то отстранённостью, развернулась и поспешно направилась прямо по коридору. Гермиона последовала за ней, но какое-то чувство внутри не давало покоя. Что произошло, если Макгонаглл утром в воскресенье, да ещё и в таком напряжённом состоянии решила с ней встретиться. Да, она является одной из лучших учениц, старостой и профессора ей довольны, однако если бы ситуация не было серьёзной, то профессор не стала бы нарушать размеренную жизнь шатенки. Что тогда произошло?       Стук каблуков, звонкий и размеренный отскакивал от старых стен. Те, в свою очередь, давили на сознание гриффиндорки. Разум услужливо подбрасывал не самые приятные исходы этого разговора. Людей не было, Хогвартс будто опустел за считанные минуты. Девушка не заметила, как уже подошла к тёмной двери кабинета трансфигурации и неспешно зашла туда.        — Может чаю? — любезно спросила, женщина, усаживаясь в своё кресло.        — Нет, спасибо. Так о чём же вы хотели поговорить?        — Гермиона, я не знаю с чего начать, но прошу выслушать всё, что я тебе скажу. Сегодня утром мне написал Артур Уизли. — девушка заметно напряглась.

Неужели что-то случилось с кем-то из членов этого большого семейства?       Этот вариант был сразу отброшен ведь в таком случае Рон бы уже рвал и метал, а вместе с ним и Джинни. Но оба беззаботно болтали, стоя рядом с лестницей. Гермиона шла на встречу и именно в этот момент заметила их. Разговор перестал быть спокойным и напряжённые взгляды устремились на шатенку. Джинни что-то сказала брату, но девушка отвернулась, и его реакция осталась незамеченной. Макгонагалл не стала бы вытаскивать девушку из постели только для того, чтобы сообщать что-то про Уизли. Она прекрасно знала о напряжённых отношениях золотого трио, да и к тому же рыжее семейство, хоть и не было ей чужим, родным так же не являлось.       Артур был членом Ордена. Очередные безумные нападки пожирателей? Снова магловская семья была похищена, а может уже и мертва. Но Грейнджер то тут при чём. Она не аврор и сидит в школе, не высовывая свой маленький, но очень любопытный нос. Да даже если бы кто-то и напал, Макгонагалл рассказала бы про это не так.       Подобные ситуации происходили часто и уже не удивляли. Если раньше девушка могла часами соболезновать погибшим, винить себя в беспомощности и горько плакать, то со временем это прошло. Война, хоть и не была в самом своём разгаре, стала обыденностью.

«Неужели им не хватает жертв, что были измучены до смерти в своём же доме, тех, кого заставляли убивать собственные семьи, тех кто потерял всё и покончил с жизнью, не выдержав напора.»       Именно так девушка говорила раньше, не находя себе места после каждого убийства. Но война жестока и без жертв никак. Слезами и самобичеванием она только ухудшала своё состояние изо дня в день, которое и так было плачевным.       Море успокоительных, потеря сознания, темнота, Мунго, снова темнота, реабилитация, дом, родители, очередные убийства, таблетки, ночные кошмары, слёзы, крики, снова таблетки, темнота, Мунго…       Реабилитация заняла несколько месяцев.        — Мисс Грейнджер, это неделя должна была быть последней, а затем вы бы отправились домой… — произнёс мужчина лет 46.       Фредерик Дидье работал с Гермионой во время первого и второго пребывания в Мунго. За это время он смог хорошо изучить девушку и найти с ней общий язык. Он поддерживал, помогал и проводил своё свободное время с ней, чтобы скрасить пребывание в больнице.        — Но…?        — Но я не уверен, что если отпущу вас, то не увижу в таком же состоянии спустя несколько недель, а может и раньше. Ещё одна такая выходка и ваша психика не выдержит. — он сказал это с укором и нотками беспокойства.        — Мистер Дидье, я прекрасно понимаю ваши опасения, но даю честное слово, что в ближайшее время вы меня точно не увидите. — Фредерик подошёл к ней и обнял по-отцовски, с особым трепетом и нежностью.        — Хорошо, я подготовлю бумаги, но обещай, что будешь заботиться в первую очередь о себе и не слишком усердствуй с учёбой.        — Так точно, сэр. — девушка захихикала и плотнее прижалась к мужчине.       После пребывания в больнице, Гермиона изменилась. Став спокойней реагировать на смерть, она не жалела мёртвых, а живые могли получить только холодный взгляд. Нет, она не черства и умеет сострадать, просто проявляется это немного по-другому, а не так, как все привыкли видеть. Жалостью ты не вернёшь в семью похищенного ребёнка и не воскресишь любящую мать, которая покинула своих детей и в столь раннем возрасте, оставила на произвол судьбы, и уж тем более не добьёшься победы над сумасшедшим Лордом и его ручными собачками.       Собачки, точно. Гермиона была уверена в том, что причина столь раннего визита в кабинет трансфигурации не был с ними связана, точно, как и семейство Уизли, но тогда что сказал Артур…       Из раздумий её вырвала возобновившая свою речь Макгонагалл.        — Он сообщил, что, когда Орден Феникса решил навестить твоих родителей, после того случая с очередной семьёй… — бум. Сердце пропустило удар.       Родители. Нет, стоп, Грейнджер, не гони коней, ты не знаешь, что случилось, так что не накручивай себя. Макгонагалл даже не сказала, что произошло что-то прискорбное. Может они всё вспомнили. Может теперь всё будет как раньше. Может быть эти каникулы пройдут намного лучше, чем ты думала.       — Твои родители, Гермиона… Их нашли в вашем доме. — вдруг сердце начинает ускорятся. Нет, нет, всё в порядке, всё должно быть в порядке. Их нашли дома. Нет, ни черта не в порядке. Может их пытали и сейчас кто-то при смерти, может Пожиратели пробрались в дом и…       — Мне так жаль, о Мерлин. К чёрту вашу жалость, просто скажите, что произошло. Скажите, что они не пострадали, прошу, чёрт возьми. Она не понимала ровным счётом ничего, так же, как и осознавала, что последующие минуты, проведённые в этом кабинете, кардинально изменят ту жизнь, которая была у неё до этого момента.       — Если бы я могла что-то сделать для тебя, что угодно, дорогая. Да, могли и сейчас тоже можете. Перестаньте тянуть время, перестаньте говорить этот бред, перестаньте смотреть на меня так и скажите уже наконец в чём блять дело. — зашипел внутренний голос. Снаружи девушку ничего не выдавало, только небольшая сжатость и тяжёлый взгляд, направленный на преподавателя.        — Твои родители, дорогая… Их больше нет. — сердце остановилось окончательно. Этого не может быть, нет, твою мать, нет.       — Если бы это было в моих сила, то я сделала бы всё возможное, что бы эта война никогда не коснулась тебя и твоих близких. Мне так жаль, Гермиона. Если бы, могла бы, конечно могли, но не сделали. Это просто слова, которые на самом деле не значат ничего. Даже пальцем не пошевелили бы ни вы, ни ваш гребаный Орден. Это просто глупая шутка. Чья-та идиотская и слишком затянувшаяся шутка.       — Гермиона, я понимаю, как тебе сейчас больно, но, к сожалению, я….        — Гермиона, прошу не молчи…        — Как…?        — Что, прости?        — Как это случилось… — голос почти сел, теперь это был тихий шёпот, который был намного громче любого крика.        — Никто не знает, но мы обязательно всё выясним. Похороны планировались на этой неделе, но я понимаю, как это сложно, поэтому думаю, что можно их перенести.        — Нет, не нужно.       Боль в груди всё росла и росла. Чёрт. А ведь она и правда не думала, что будет так тяжело. Хотелось просто убежать от всех в неизвестном направлении. Оказаться дома и свернувшись калачиком как в детстве, лежать с родителями и слушать их рассказы. Не важно какие, главное, что рядом будут они. Они бы обняли её, сказали бы, что всё хорошо, что она не одна и никогда не будет, но только сейчас шатенка поняла, насколько одинока. Раньше было что-то светлое, что давно уже должно было покинуть такое «чёрствое» сердце, что-то, что давало силы. Это была надежда. Изо дня в день девушка надеялась, что родители вспомнят и всё вернётся на круги своя. Да, родители вели себя с Гермионой очень тепло и по-семейному, но это было не совсем то. Она хотела вернуть воспоминания, вернуть семью, но теперь слишком поздно.        — Гермиона, может тебе… — Макгонаглл была сама не своя. Было видно, что разговор даётся ей трудно. Немного измотано и сострадающе она посмотрела на девушку рядом, та, сидя с прямой спиной прожигала пол. Выглядела она как статуя и только едва шевелящиеся ресницы делали из неё живого человека. Профессор хотела закончить фразу, но резкий голос вдруг оборвал её.        — Нет, мне ничего не нужно. Прошу меня простить, но сейчас я хотела бы побыть одна. Когда мне можно будет уехать?        — Ты можешь уехать сегодня максимум на неделю, к сожалению, не смогу дать больше времени. Когда надумаешь приходи, я отдам портключ. Сейчас тебя ждут в Норе, там будет Орден в полном составе, возможно они узнали что-то новое.        — Это обязательно, я могу приехать позже?        — Да, конечно, я понимаю.        — Спасибо, до свидания. — не дожидаясь ответа Грейнджер тихо поднялась и не слушая больше ничего поспешно удалилась из кабинета. Идя по коридору, она натыкалась на знакомые лица. Каждых хотел что-то сказать, спросить, уточнить…        — Грейнджер, Всё в порядке?        — Гермиона, ты делала домашку по зельям? Ой, ты какая-то бледная        — Эй, Грейнджер, скоро завтрак закончиться — пробормотал Оливер пытаясь поспеть за ней, но попытка не увенчалась успехом.       Воздуха становилось катастрофически мало, стены давили ещё сильнее, в ушах звенело, а вокруг всё кружилось. Слишком много людей, слишком шумно и тесно. Девушка, опираясь рукой о стены, начала медленно подниматься по лестнице. Ноги подкашивались. Хотелось кричать пока голос не пропадёт окончательно, кричать пока весь мир не исчезнет, кричать что бы хоть как-то уничтожить это чувство внутри, которое разрывало на части, с каждой минутой врезаясь в сердце всё сильнее и сильнее. Гермиона выпрямилась и закусила губу до крови, чтобы хоть как-то заглушить эту невыносимую боль.       Запутавшись в своих мыслях, она не обращала внимания ни на что и ни на кого и только когда поднялась на Астрономическую башню, начала немного возвращаться в настоящее, чтобы достать пачку таких знакомых сигарет. Вот она поджигает, вдыхает и понемногу успокаивается. Это должно успокоить, всегда успокаивало, но нет, сейчас нет. Сейчас это не работает, ни что не работает. Она больше не может сдерживаться. Одинокая слеза скатывается по алой щеке и падает вниз. Девушка обессилено вздыхает, опирается на периллы и продолжает бездумно смотреть в сторону, лишь иногда поднося сигарету к губам.       Холодный ветер запутался в волосах, снежинки кружатся в чудесном танце, а после опадают на руки девушки, которые вцепились в огражденье как в спасительный круг. Прохладно, но девушка не спешит укутываться в тёплую ткань. Утро. Воскресенье. Небо пасмурное, возможно будет гроза. Оно и к лучшему дождь излечит, охладит, успокоит. Это должен был быть замечательный день. Гермиона хотела встретиться с Тори и немного прогуляться. Девушки бы весело провели время, поболтали и отвлеклись от насущных проблем, всё было бы хорошо, если бы не это чёртово утро…        — Грейнджер, что ты тут забыла? — голос холодный, но бархатный, такой знакомый. Она никак не может его вспомнить, а обернуться и посмотреть на внезапно появившегося гостя, совсем нет сил. Она снова закуривает. Дым струится через лёгкие, а после вылетает наружу.        — Ого, никогда бы не подумал, что золотая девочка, мисс само совершенство и любимица всех и вся вокруг окажется не такой уж «правильной».       Девушка не спеша тушить сигарету, поворачивается и замечает сверкающие, безумно холодные глаза, широкие плечи, вздёрнутый подбородок, высокие скулы и хищная, но такая манящая улыбка. Он выглядел как хищник, загнавший свою добычу в тупик. Обычная белая рубашка с закатанными рукавами, какой-то беспорядок на голове. Вроде бы он должен выглядеть скучно и обыденно, но это определённо не так. Сразу видно — заносчивый аристократ. Его рост не позволял смотреть прямо в глаза, поэтому Гермиона немного приподняла голову и гордо встретилась с его пронзающим взглядом.        — Какими судьбами, Драко?