Ролевка

«Умные с лица мы, а в душе как дети. Встанем на пути — не обойдешь, Слова не схоронишь, в драку полезешь, Совесть до костяшки обдерешь» Пилот — Сумасшедшим жить легко!

Андрей был счастлив: впереди неделя с Катей, никто не будет им мешать, и, самое главное, Катя сама согласилась на это. Полный радужных планов и надежд на лучшее, он пропустил ее вперед на выходе из подъезда и чуть не врезался в нее, когда она встала как вкопанная. Возле выхода стоял Михаил, и взгляд у него холодел с каждым мгновением. Андрей тронул Катю за плечо, выводя из ступора. — Катюш, а ты уже уходишь? Мы столько с тобой не виделись, — сквозь зубы процедил Борщев. — Да, — выдавила Катя, делая шаг назад, к Андрею. — Потом поговорим. Я... у меня дела. — По-моему ты свободна для всех, кроме меня, — Миша шагнул к ней. — Почему бы не поговорить сейчас, раз уж мы так удачно встретились? — Тебе девушка ясно дала понять, что говорить не желает, — Жданов потерял терпение и медленно терял способность отвечать за свои действия. — Дай пройти. — Да иди, кто тебя держит? — буквально выплюнул фразу Миша. Андрей подался вперед всем корпусом, сжав кулаки, но прохладные пальцы на щеке остановили его. — Не надо, Андрюш, — тихо сказала Катя. — Не стоит... Иди к машине, я сейчас... То ли ласковое обращение, то ли спокойные интонации подействовали, но Жданов длинно выдохнул прямо в ладонь девушки, прижался к вкусно пахнущей мандаринами руке губами и успокоился. К машине, правда не пошел, не смог отойти дальше трех шагов. Зато ему теперь было видно лицо Кати. Смятение от неожиданной встречи у нее уже прошло, казалось, что разозленный ее бойфренд не особенно волновал. — Вот как, — ядовито процедил Борщев. — А я все думал, с чего это ты постоянно на работе якобы. Вторую смену в постели отрабатываешь? — И третью — на кухне, — в тихом голосе девушки прорезался лед. — Но с каких пор тебе это интересно, Миш? Ты можешь по месяцу не звонить, а тут обеспокоился вдруг, где я и с кем. — Да потому, что ты меня в свои игры втягиваешь! — Нисколько. Просто ты — удобный повод, чтобы не появляться дома. Ты сам заикнулся о свадьбе, чтобы папа ослабил контроль надо мной. Тебе же пары часов мало было, не мне. Я просто подыграла. Все, что от тебя требовалось — не таскаться к моим родителям без моего прямого разрешения. Так, с каждым словом, Катя потихоньку обходила Борщева, который закипал все сильнее. Спокойный полный льда и яда голос девушки его выводил из себя, присутствие другого мужчины, с которым у Кати искрило и вспыхивало еще несколько месяцев назад, бесило. А еще он понимал, что она сейчас просто уйдет. С ним. И неизвестно, надолго ли... Рука сама потянулась к ней, чтобы не отпустить, чтобы не дать ей уйти. Вцепиться повыше локтя, развернуть к себе, чтобы увидеть ее глаза, но вместо этого услышать рык Жданова, подавшегося вперед: — Руки убери от нее! Мозг отреагировал только тогда, когда кулак врезался в челюсть противника. Противно что-то хрустнуло в руке, больно засаднило в костяшках. Морда каменная что ли, у этого Жданова? Голова Андрея нелепо мотнулась в сторону, но равновесия он не потерял, только отступил на полшага и тут же перешел в атаку, оттолкнув Катю в сторону, чтобы не задеть ее. И, главное, выдернуть ее из цепких ручонок проклятого повара. Катя на ногах ожидаемо не удержалась, повалилась в набросанную дворником кучу снега, и Андрею на миг стало совестно. Катя боялась пошевелиться: ТАКОГО Андрея она видела один-единственный раз, когда он целовал ее впервые. Глаза темные, почти черные, горят безумием. Только в прошлый раз в них плескалось желание, а в этот — животная злоба и ненависть. И Катя благоразумно решила не лезть. Ну не убьет же он Мишу. Вообще из-за нее никто и никогда не дрался, и она не думала, что такое вообще может произойти. И это ей ничуть не льстило. Разобрать, кто кого и куда бил было невозможно. Из ступора Катерину вывел крик Коли: — Ну, что стоишь, Пушкарева?! Помоги разнять! Они же поубивают друг друга сейчас! С секунду подумав, Катя решила, что с Мишей справится и Коля, а вот ее начальника до сих пор удавалось успокоить только ей. И бросилась к Андрею, чудом вклинилась между дерущимися и даже оттолкнула его назад. Коля удерживал Мишу, утихомиривая того далекими от дружеской поддержки словами. — Хватит, Андрей, — срывающимся голосом сказала она. — Пусти, я его убью! — прорычал Жданов, порываясь снова кинуться в атаку. — Орать на меня будешь на работе, если тебе так хочется! — сорвалась Пушкарева. — Хватит! И Андрей, взглянув в ее глаза, послушался. Она его испугалась. Всерьез. Снова. И защищала своего этого поваренка несмотря на свой страх. — Прости, — одними губами произнес Андрей. — Пойдем. Нам пора. Катя оглянулась только раз, увидела, как сплевывает кровь Миша, матерясь сквозь зубы, вздрогнула и отвернулась. Андрей молча открыл перед ней дверь машины, закинул на заднее сидение сумку с ее вещами, но Катя не села сразу, обернулась к нему и тихо сказала: — У тебя губа разбита. — Ерунда, — Андрей отвел взгляд. Было стыдно за срыв и драку. Ведь всерьез был готов убить этого Мишу. Черт знает, что такое! Неужели ревность? Да, Жданов, это ревность. Докатился, молодец. Придурок. Вот что ему стоило послушаться и пойти к машине? Зачем он вообще с ней поехал? Потому и поехал, что ревнует ее ко всем до потери контроля над собой. А она что? А она ничего, кровь стирает с его губ. Пальчики дрожат, холодные, хочется согреть их. — Катюш, поехали домой, — наконец, сказал Андрей. — Если ты не передумала, конечно... — Не передумала. Но я очень тебя прошу. Если я говорю что-то сделать или, наоборот, не делать, то ты меня слушаешься. — Прости. Я... — что ты, Жданов, можешь ей сказать? Что боишься до одури, что она уйдет и больше не вернется? Что не можешь смотреть, как за ней захлопывается дверь? — Я люблю тебя. — Давай проявление твоих чувств не будет калечить окружающих? — тихо и очень неуверенно. — Боишься меня? — Нет, разочарована. — Кать, я клянусь, я больше никогда... — Пушкарева взглянула ему в глаза, и он осекся, позабыв, то хотел сказать. Она соврала, она его боялась. Столько усилий было приложено, чтобы она не зажималась в его присутствии — и все зря. «Да она сейчас расплачется!», — мелькнула мысль. Мелькнула и пропала. Катя сама потянулась за поцелуем. И он не смог отказать. Девушка вздрогнула, когда почувствовала металлический привкус крови на языке, но поцелуй не прервала. Да и Андрей, несмотря на то, то на него волнами накатывала слабость и усталость, несмотря на то, что начинал чувствовать боль в разбитой губе и ребрах, ни за что бы не прервал поцелуй. Противно ныли разбитые в драке кулаки. А еще она плакала. Тихо, без всхлипов. — Ну чего ты, — пробормотал Андрей, стирая дорожки слез с катиных щек. — Поехали домой, Катюш. Садись в машину. — Угу. Я что-то... — Прости. Поехали. До дома Жданова они ехали молча, каждый в своих мыслях. Андрей — в мечтах о том, чтобы эта неделя не заканчивалась, Катя же думала о том, что будет, когда это закончится. Закончится же? Несомненно. Остынет ли Жданов со своей внеземной любовью и что ей делать, если этого не случится? Что-то ей подсказывало, что не остынет. Оставалось надеяться, что в ее пьяные признания он не сильно поверил и пребывает в уверенности, что она, Катя Пушкарева, его не любит так, как он этого бы хотел. А еще Катя начала осознавать, какую власть имеет над ним. Удержать ураган в руках: надолго хватит ли сил делать это и впредь? — Кать, а я голодный, — жалобно протянул Андрей, выдергивая девушку из ее мыслей. — А у нас ничего нет, — Пушкарева развела руками. — Все, что было, мы с утра прикончили. А кто-то, между прочим, бил себя пяткой в грудь, что купит продукты. — Я забыл. — А Кольке обещал меня кормить вовремя. Вот и верь тебе после этого. — Давай заедем куда-нибудь и поужинаем? — Не-а, обещал еды купить — вперед. Только можно без меня? Ненавижу ходить по магазинам. — Тогда я завезу тебя домой, а потом поеду добывать еду. — Договорились, — Катя не удержалась от смешка. Только когда за Андреем закрылась дверь, Катя почувствовала, как она устала. А ведь время еще даже не вечер. Поспать бы, пока есть возможность, но сон не идет совершенно. Нужно чем-то заняться, да вот, оказывается, что и делать нечего. Разве что сумку разобрать. Да, пожалуй, этим и займемся. Катя потянула молнию и, уставившись на содержимое, истерично засмеялась. Поверх ее вещей, старых, лежала старая фотография с одной из первых игр с Мишей, где она его обнимает. Отлично. Просто великолепно. Супер. Как-то кончились силы, даже плакать не хотелось. Молодец, папа, уел... — Катюш, я дома, — абсолютно счастливый голос Андрея взорвался в сознании осколочным снарядом. Отвечать не хотелось. —Кать? — Да здесь я, — отозвалась она. — Что случилось? Кать, — Андрей подскочил к ней, обнял. — Чего ты на полу-то сидишь? Кать, Катюш, ну чего ты? — Открой сумку и сам посмотри, — голос под конец фразы все-таки сорвался.— Валерий Сергеевич Пушкарев изволит развлекаться. —О, — растерянно сказал Жданов, рассматривая одну из блузок. — Это что? — Папа считает, что я это должна носить. Вот откуда это? — Пушкарева двумя пальцами брезгливо подцепила юбку и потрясла ею. — Я же выбросила это старье после скандала с ним. Ведь прекрасно знает, что это я не надену. — М-м-миленько, — выдавил из себя Андрей. — Папа у тебя большой шутник. Не расстраивайся, нашла тоже проблему. Хочешь, поедем и купим, что тебе хочется? А, Кать? — Нет. Во-первых, лишних денег у меня сейчас все равно нет, во-вторых, таскаться по магазинам у меня нет ни желания, ни сил, тем более с тобой, в-третьих, папе это с рук не сойдет. — Кать, деньги не проблема, мне ж не жалко. Ну, сама сходишь, раз со мной не хочешь. — Я же уже сказала: не надо. Завтра разберусь сама. — Расстроилась? — Андрей притянул ее к себе, поцеловал в висок, когда она несмело кивнула. — Все это ерунда, слышишь? — Слышу. — Тогда улыбнись. Я люблю, когда ты улыбаешься, — прошептал Андрей, — люблю, очень.