Ролевка

«Лица стерты, краски тусклы — То ли люди, то ли куклы, Взгляд похож на взгляд, А тень — на тень. И я устал и, отдыхая, В балаган вас приглашаю, Где куклы так похожи на людей.» Машина Времени — Марионетки

Рома очень любил авантюры и розыгрыши. Пожалуй, это был его конек: наплести с три короба, заставить жертву сделать что-нибудь этакое, а потом посмотреть на реакцию окружающих. Обычно это были невинные приколы, но в этот раз, изнывая от переживаний за единственных друзей, которые никак не могут договориться, Ромка играл всерьез и делал большую ставку… по сути, он готов поставить на кон все, лишь бы Катя и Андрей хотя бы помирились. А то бегают друг от друга, как зайцы, к Роме. С ума с ними сойдешь. На работе они как-то друг с другом договаривались, даже разговаривали вполне мирно, но это было не то. О том, чтобы собраться, как раньше, втроем, чтобы подумать над какой-нибудь проблемой и решить задачу и речи быть не могло, а Ромка так сильно соскучился по этим рабочим моментам, что страдал не меньше них. Тащить Катю в бар к не вяжущему лыка Андрею было бы низко, уговаривать Жданова прийти к Кате поговорить было бесполезно. По офису оба передвигались, как по минному полю с завязанными глазами, стараясь не попадаться друг другу. В общем, без помощников не обойтись. Только кому можно доверить страшную тайну и посвятить в коварный замысел? Зорькин отказался участвовать, сказал, что переупрямить Пушкареву никому еще не удавалось, если она вбила себе что-то в голову. Правда, посоветовал поставить ее в такое положение, чтобы от разговора она отвертеться не смогла. И все. Тоже мне, помощник. Ромка даже обиделся, правда, не надолго. Не до того было: Катя рассталась-таки с поваренком, Жданов чуть-чуть воспрянул духом, даже изредка улыбаться начинал. Вернулся «с больничного» загорелый Милко, бесстыдно заявив Кате, что ходил в солярий, а ей можно было бы и отдохнуть немного. И Рома совершил гадкую подлость, отозвав дизайнера в сторону, рассказал о том, что Пушкарева собирается увольняться после показа. Милко с природной вредностью заявил, что пускай катится на все четыре стороны, но потом добавил, что без «этой ужасной и неблагодарной Пушкаревой» ему будет скучно. Потом предположил, что во всем виноват самодур Жданов. Рома все с готовностью подтвердил, намекнув, что этим двоим нужно всего-навсего поговорить друг с другом, но в стенах родной компании они друг друга избегают. Милко обещал подумать. Но грандиозные планы Ромки провалились с треском. Тринадцатого февраля на очередное совещание занесло Кристину и Сашу, И если Сашенька еще был способен слушать о делах, то Кристина не могла остановить поток словесного бреда. И, наконец, с ее подачи зашел разговор о свадьбе. Катька сидела совсем убитая, и, по-хорошему, ее бы увести отсюда, но предлога не было. Жданов откровенно ухмылялся, посматривая на Киру, которая выглядела перепуганной насмерть. — Жду не дождусь, Кристиночка, — промурлыкал Андрей, плотоядно улыбаясь и заглядывая в глаза «любимой невесте», — ведь тогда у Кирюши не будет повода отказаться от наших невинных шалостей, да, милая? So don't play with me, 'cause you play with fire, — напел он строчку из Роллингзов. Кира вздрогнула, словно он ей хлыстом пригрозил. — Никакой свадьбы! — истерически вскрикнула она и зарыдала. — Я не пойду замуж за этого ублюдка! — То есть как не пойдешь? — промурлыкал Андрей. — Ты же так мечтала об этом, что даже пригрозила мне, что расскажешь Леночке Шестиковой придуманную тобой байку, что я, якобы, трахаю Екатерину Валерьевну на рабочем месте. Разве нет? А ведь я просто предложил разойтись по-хорошему и остаться друзьями. Ну, Жданов, язык твой, что помело. Роман застонал. Катя уставилась на Жданова таким убийственным взглядом, что Малиновский ему тут же посочувствовал. — Пушкареву? Серьезно, Андрюша? — заржал Александр. — Ее трахать-то только под наркозом можно. — А вы не пробовали, Александр Юрьич, — фыркнула Катя, — и не попробуете. Я столько не в состоянии выпить физически. Не влезет. Одновременно с этим со своего стула сорвался Андрей, молча, ударил Сашку коротко, без замаха: — Убью, тварь! Понял? От удара Воропаев повалился на пол вместе со стулом. Андрей схватил противника за грудки и поднял рывком на ноги, готовясь нанести еще один удар. Ромка поспешил на помощь, хотя отчетливо понимал, что скорее огребет сам, чем оттащит друга. Но сцепившегося намертво с Воропаевым Жданова надо было остановить. Катя смотрела на драку пустым взглядом, Кира же с мольбой поглядела на Пушкареву. Кристина завизжала так, что заложило уши. — Катя… остановите его, пожалуйста… — непослушными губами произнесла Кира. — Он его убьет же… — Не думаю, что ваш будущий муж будет слушать такое чучело, как я, Кира Юрьевна, — Катя болезненно улыбнулась. — Кто он, а кто я? — Прошу вас, — взмолилась Кира. — Он всегда вас слушал. — Нет, Кира Юрьевна, со своими родственниками разбирайтесь сами. Я наемный работник, а не нянька Андрея Жданова, — отчеканила Пушкарева и встала со своего места. — Вам надо, вы и останавливайте. Коротко простонал Ромка, который согнулся пополам от боли — Жданов достал и его. Катя обернулась на его голос. — Жданов, ты псих совсем? — громко спросила Катерина. Андрей обернулся на ее голос, пропустил удар от взбешенного Воропаева, но тут отмерли Милко с Урядовым и поспешили растащить дерущихся подальше друг от друга. Катя злилась не на шутку, и это было понятно всем окружающим, стоило только на нее взглянуть: поджатые губы, холодный взгляд, глаза прищурены. Под ее взглядом Андрей виновато опустил затухающий свой. Скинул с себя удерживающего его Милко, двинулся к ней, как нашкодивший пес, обходя стол конференц-зала подальше от сестер Воропаевых. — Прости, — пробормотал он, пряча сбитые кулаки от нее. — Кать, тебя когда начинать бояться? — попытался разрядить обстановку Малиновский. — Андрей, ты совершенно дикий и ненормальный! — одновременно с ним крикнул дизайнер. — Заявление от меня заберешь у Локтевой, — уже тише сказала Пушкарева. — Это дурдом на выезде, а не серьезная компания. — Пушкарева, ты чего? — возмущенно спросил Милко. — Ты обалдела, да? Ты меня кинуть хочешь? Я с этими варврами должен работать один? — Варварами, Милко, — рассеянно поправила Катя и повернулась, чтобы уйти. — Кать, я не подпишу заявление, — тихо сказал Жданов. — И у Локтевой его забирать не буду. Можешь считать, что я тебя не услышал и завтра жду на работу. — Поговорим об этом позже, — бросила Пушкарева и все-таки ушла. Вслед за ней, поймав мрачный взгляд Андрея, из конференц-зала бросилась прочь и Кира, которая знала, что Жданов отыграется на ней непременно. — Катя, подождите! — крикнула Воропаева. — Что еще? — Я… я прошу вас… не уходите… — первые слезы уже скатились по щекам девушки. — Он же мне жизни не даст… При вас он еще хоть как-то держит себя в руках… — Я ему не нянька и следить за его поведением не обязана, — Пушкарева поморщилась, как от зубной боли. — Не знаю точно, что вы ему такого сделали, что он так себя ведет с вами, но выяснять это у меня нет никакого желания. — Я… Можно поговорить с вами? В более спокойной обстановке? — Что, снова в «Мармеладофф»? — усмехнулась Катерина. — Боюсь, мне там будут не очень рады. А в других местах вам со мной появляться будет стыдно. В «Ромашку» же вы не пойдете. Не ваш уровень. — Куда угодно, — прошептала почти Кира. — Только подальше отсюда. — Хорошо, — вздохнула Катерина. — Я вас выслушаю, но ни останавливать Андрея Павловича, ни уговаривать оставить вас в покое я его не собираюсь. Мы не в тех отношениях. Буду готова через пятнадцать минут. Они приехали в маленькое уютное кафе, похожее на то, в котором Катя когда-то обедала с Милко. Есть не хотелось, хотелось взять бутылку чего-нибудь покрепче и надраться в одиночестве. Она устала. Вот просто раз — и кончились все силы. Как лампочка перегорела. Кира, сидящая напротив, выглядела еще хуже. Бледная, трясущаяся от каждого резкого звука, с совершенно затравленным и потухшим взглядом. Королеву свергли. Катя поймала себя на том, что не чувствует к ней ни жалости, ни вражды. Ей стало все настолько все равно, что она даже не стала удивляться тому, что Воропаева решила выговориться. — Прежде всего я хотела бы извиниться перед вами за все сказанное, — Кира начала разговор внезапно. — Вы можете не принимать моих извинений, но мне так… легче на душе. — Принимаю, — кивнула Катя. — Но не забуду и отношение к вам не поменяю. — Ваше право, — слабо улыбнулась Воропаева, нервно комкая салфетку в руках. — Я не думала, что мой шантаж обернется против меня. Думала, что Андрей просто обиделся, снова начнет бегать за девочками, как раньше. А он, оказалось, умирал. Своими действиями я его уничтожила. Он всегда был жизнерадостным, немного легкомысленным. — Разочарованы? — серьезно спросила Катя. — Уже нет. Сначала была обида и непонимание, за что он так меня унизил, публично признав, что наш с ним брак всего лишь сделка. Я не знаю, что у вас там произошло, но последнее время вы постоянно с Романом, а Андрей, он… начал напиваться и издеваться надо мной. Нет, руку он на меня не поднимал и, наверное, не смог бы… но то, что он говорил, причиняло боль. Он вспомнил каждую свою любовницу за четыре года, рассказывал мне все в подробностях. Все это с неизменной ухмылкой. Ведь он шел после всех них ко мне. Только о вас не говорил ничего. Потом он начал выводить меня на светские тусовки, прямо ничего не заявляя, но намекая на истинное положение вещей. Я привыкла к всеобщему восхищению и зависти, а тут меня размазывали тонким слоем прилюдно раз за разом. Я не выдержала долго, стала избегать его, но он не отставал, звонил среди ночи, мог приехать и разбудить меня. Показательно отказывался есть и пить в моем доме, принося бутылку с собой. И рассказывал, что меня ждет после свадьбы. Он часто напевал «Play with fire», когда доводил меня. Звонил каждые пятнадцать минут мне на мобильный, просто так, требовал ответа, почему я не ответила ему на звонок и где я и с кем. Изображал ревность и сетовал, что, мол, он меня так любит, а я от него бегаю… И продолжал пить. Я ждала, когда он уснет пьяный посреди кровати и уходила в гостиную на диван. Это было невыносимо. Пожаловаться кому-то я боялась, Андрей пообещал, что стоит мне заикнуться кому-нибудь, о том, что происходит, то вся тусовка узнает, какие условия я ему поставила, чтобы его удержать. Иногда он просто молча сидел и продолжал пить, о чем-то думая. Я пыталась что-то изменить, но слышала неизменно, что я уже сделала все от меня зависящее, а теперь я должна наслаждаться результатами. Сегодня я просто не выдержала… простите… — Занятно, а мне-то что с того? За что боролись, на то и напоролись, — Катя пожала плечами. — Он звал вас каждую ночь по имени, говорил, что любит… это самое невыносимое. Он был постоянно пьян и не осознавал, что говорит. Но мне от этого не легче. Вы же его избегали и избегаете, он мучился не меньше моего, только делал вид, что ему все равно. Но бессознательное брало верх каждую ночь. Он спал мало, проснувшись, будил меня, заставляя выслушивать, что он чувствовал, когда самые близкие люди решили за него, что ему нужно в жизни. Иногда он оставлял меня в покое на пару дней, но я стала бояться даже в собственном доме ходить. Казалось, каждую секунду, что он прямо сейчас позвонит мне в дверь… Он показательно порезал свадебное платье, говорил, что шикарную вечеринку мне не видать. Он отравил каждую мою мечту… — Вы не против, если я закурю? — спросила Катя. Кира кивнула. Пушкарева попросила пепельницу и прикурила сигарету. Затягивалась глубоко, смотря куда-то мимо собеседницы, не замечая порой, что пепел вот-вот упадет на стол. — Зачем вы мне это рассказываете? Не думаете же вы, что я побегу кидаться на шею к Жданову и прикрывать вас от его заскоков? — Не знаю, зачем… мне просто больше… Мне некому излить душу, а вы… вы умеете выслушать собеседника, — Кира вздохнула. — А можно вопрос? — Можно. Но не факт, что отвечу. — Почему вы не захотели ехать в «Мармеладофф»? Вас там, вроде, любят и знают. — Устала. И стоит мне переступить порог ресторана, как начнется все сначала. А мне это осточертело, — Катя затушила сигарету. — Что именно? — Мишины загулы налево и направо и его попытки привязать меня к себе работой, браком и ребенком в перспективе, — Катя усмехнулась. — Сказка давно закончилась, а мне уже в печенках сидят попытки указывать, что делать и как жить. Вот и все. — Катя… не увольняйтесь пока… Приедут Павел и Маргарита, я объявлю об отмене свадьбы и, надеюсь, вздохну свободно. Прошу вас… Катя задумчиво на нее посмотрела. Закурила еще одну. А потом кивнула. — До показа. Но потом я уйду. Надеюсь, Слава найдет мне местечко в Ллойд Моррисе. Кира посмотрела на нее с облегчением и благодарностью.