Невозможно поверить

Ну что ж, всё стало ясно. Все нестыковки получили свое объяснение. Весьма очевидная и одновременно немыслимая разгадка, и столь же очевидная и немыслимая перспектива. И совершенная невозможность говорить об этом со Светой. Наталью при одной мысли о разговоре скручивало в узел. И было непонятно, как дальше с этим жить? Наталья потянулась к телефону и заказала себе билет на самолет. Свете позвонила уже из аэропорта: – Извини, меня не будет несколько дней. Сейчас ничего срочного нет, а с текучкой Ленка справится. – Погоди, я ничего не понимаю, что-то случилось? – Можно сказать, что да. Мне нужно время, чтобы разобраться. – Ты не можешь сказать, в чем дело? – Не волнуйся, тебе я обязательно скажу. Но потом. – Но где ты сейчас? – В аэропорту. Всё, извини, я тороплюсь. Она прилетела в свой город рано утром, приехала к себе на квартиру. Открыла окна, села на кухне у стола. В голове каруселью замелькали картинки… Светка спит. Длинные ресницы покоятся на щеках. Одна ладошка по-детски подложена под щеку, зато другая расположилась между сомкнутых бедер, и ведет себя отнюдь не спокойно… Они сидят на камне на берегу Финского залива, Светка встает, протягивает руку, помогает Наталье подняться, на какой-то момент их груди соприкасаются… Мороженое слетает с ложки, падает Наталье на руку, и Светка слизывает расплавившееся на горячей коже лакомство… Она улыбается той своей улыбкой, от которой так приятно сойти с ума… И от этих воспоминаний Наталья вдруг горько, по-детски разревелась. Слезы текли и текли, поэтому, когда зазвонил телефон, она ответив, непроизвольно всхлипнула. – Наташка? – Ирка была ошарашена, – Что случилось? Ты где? – Дома. У себя дома. – Жди. Я сейчас приеду. – Ира… – Я не спрашиваю, я ставлю в известность. Когда приехала Ирка, она уже успела успокоиться. Подруга пришла с сумками: – Как я понимаю, ты только что прилетела? – Именно. Даже не выходила никуда. – Значит, пригодится, – она выгрузила на стол продукты, какие-то контейнеры с уже готовыми блюдами, – вино не брала, бар у тебя всегда полный. – Это точно, – Наталья достала бутылку. Вдвоем они быстро накрыли на стол. Ирка ни о чем не спрашивала, и это было то, что нужно. Они сидели, выпивали, закусывали, Ирка рассказывала о новостях, о которых не писали в соцсетях. Потом все-таки вздохнула: – Как понимаю, ты не намерена рассказывать, что же все-таки у тебя случилось. Но скажи хотя бы, чем я могу тебе помочь? – Посиди сегодня со мной. – Не вопрос. Я никуда не тороплюсь. Они целый день провели дома. Смотрели какое-то кино, курили, стоя на балконе, то и дело возвращались к столу. Ближе к вечеру Ирка спросила: – Мне остаться до утра? Наталья медленно покачала головой: – Спасибо. Не надо. Я сама. – Ну хорошо, – Ира грустно улыбнулась, – Я позвоню. Света приехала на следующий день. Наталья с утра вышла в магазин, а когда вернулась, увидела, что она сидит на лестнице рядом с ее дверью. – Привет! У тебя же есть ключи, что ж ты не вошла? – Я не хотела, чтобы вышло, как в прошлый раз. – Как в прошлый раз не будет. Заходи, – Наталья распахнула дверь, пропуская Свету вперед. Молча они разделись, сели на кухне. – Есть хочешь? Света отрицательно помотала головой. – Как ты меня нашла? – смотреть в глаза не хотелось, Наталья всячески этого избегала, хватало Светиного голоса, который вытягивал из нее все жилы. – Ты звонила из аэропорта. В Португалию ты улететь не могла, твой загранник лежит дома, вот я и решила, что искать тебя надо здесь. – А зачем меня было искать? – Как это зачем? Наташа, я не могу так! Я хочу знать, что произошло, ведь у нас всё было хорошо! Наталья усмехнулась, вышла из кухни, принесла посеревший листок бумаги и положила его на стол. Света ошарашенно смотрела на него: – Как ты это нашла? – Случайно. И это мне многое объяснило. – Ты видела нас на озере? – И не только там. – О, боже! – Света запустила руки в волосы. Они обе молчали. Тишина была такая густая, как будто их накрыли стеклянным звуконепроницаемым колпаком. Наконец Наталья сказала: – Ты можешь объяснить, для чего это все было нужно? – Могу, – Света обреченно кивнула. – Но сначала вот… Она достала телефон, порылась в нем и включила запись. Судя по шумам, это была оцифровка с какой-то магнитофонной кассеты…

***

Света лежала в кровати, Динка сидела у нее в ногах. Рядом на стуле выстроился целый арсенал лекарств, Света провела по всем этим упаковкам рукой, вздохнула и начала: – Динка, послушай меня. Я понимаю, что сейчас я большая для тебя обуза… – Бля! Ну что ты говоришь! Я же сто раз… – Погоди. Пожалуйста, не перебивай, всё скажешь потом. – Хорошо, – Динка мелко закивала и обхватила коленки руками, прижав их к груди, чтобы это помогло ей не срываться после каждой фразы. –… и что будет дальше, неизвестно, – тяжело вздохнув, продолжила Света, – Кроме того, те разногласия, которые есть у нас по поводу музыки, тоже никуда не делись, и я боюсь, что они только усугубятся, а тогда мы никому не будем интересны, мы будем тихо загибаться. И я предлагаю опередить события. – Как? – Я предлагаю придумать то, благодаря чему мы сможем собрать море шумихи в СМИ, о нас будут говорить, будут выискивать причины и придумывать версии. О, любопытство – великая сила! Мы будем интересны, о нас не будут забывать, мы не дадим им это делать, каждый раз закручивая новый виток. А мы, понимаешь, мы будем знать, что это игра, это все идет по нашему плану. Тогда ничто не сможет причинить нам вред или боль. И даже если… меня не станет, – Света предостерегающе подняла руку, потому что подруга снова хотела возмутиться, – ты сможешь продолжать всё сама. Ведь это только игра… Динка помолчала, явно в уме проговаривая что-то, что не хотела сейчас озвучить, чтобы не расстраивать Свету, потом тряхнула головой: – Хорошо. Что мы сделаем? – Мы расстанемся.

***

Запись закончилась. Света сглотнула, чувствовалось, что ее душат слезы, но она заговорила: – Наташа, понимаешь, я очень ее люблю. И больше всего боялась и боюсь ее потерять. А тогда, после операций, мне было очень страшно… – Страшно, что она уйдет? – Нет, что останется. На тот момент она была полна сил, она делала для меня всё, но я понимала, что долго она не выдержит, она устанет. Я видела лица людей, которые приходили к своим родственникам. Это были невероятно уставшие, измученные люди. Даже более измученные, чем их больные близкие. И они никуда не уходили. Потому что это неправильно, потому что нельзя оставлять в беде, потому что это родные люди. Но понимаешь, я видела, что между ними совсем уже не было любви. Они улыбались, но думали каждый о своем. Они приходили, и торопились уйти. Они заботились, а в глазах было ожидание… Ожидание того, когда же все это кончится, когда человек умрет… А я не хотела, чтобы у нас было так! Я не могла позволить, чтобы она оставалась рядом и так страдала! А сама бы она не ушла. Потому что она тоже меня любит. – Но не все же были такие! – возмущенно перебила Наталья. – Не все. Но таких было много. Очень много. Большинство… И тогда я придумала план. Я сказала, что это будет такая игра… - Погоди, но ты же понимала, что во всё это будут вовлечены другие люди, как же ты о них не подумала? – Да, о них я не думала. Я думала только о ней. Все остальные были просто статистами. Пунктами плана. Вернее, мне казалось, что они такими будут. Но я не ожидала, что всё окажется таким… живым. И таким болезненным... Думаю, Динка почувствовала то же самое. Поэтому она стала делать то, что мы никак не планировали. А я стала отвечать… – Скажи, а зачем же ты все это хранишь – запись, листок этот? Ты же понимаешь, какой это компромат? – Да. Но они помогают мне не сойти с ума. Когда слишком тяжело, я достаю их и вспоминаю, что это игра, что мы сами придумали все это. Светина боль была настолько осязаема, что Наталью накрыло ею, как волной. Несмотря ни на что, она готова была сделать все, что угодно, чтобы избавить ее от этих страданий. Но прекрасно понимала, что именно она ничего сделать не может – это не в ее силах. Света надолго замолчала. Она не плакала, она смотрела перед собой. Потом повернулась к Наталье: – Ты уйдешь? Наталья кивнула: – Уйду. Но не сразу. Надо красиво всё обставить, чтобы не было ненужных вопросов и подозрений. Только, прости, жить я буду в своей квартире. Я слишком тебя люблю. Я не могу позволить тебе постоянно врать. Она подошла к сидящей Свете и прижала ее голову к себе. Света обхватила ее за талию: – Наташа, я понимаю, что ты можешь мне не поверить, но мне очень стыдно… Знаешь, с тобой я уже почти забыла про этот план… Вернее, про то, что ты – пункт этого плана… – Не надо, молчи! – Наталья прижала ее к себе сильнее, не давая говорить. Потом отошла, достала бокалы, налила оставшееся с вечера вино. Когда Света выпила, она подняла ее руку вместе с бокалом: – Смотри, видишь, на дне остались капли? Каждый раз, когда ты будешь пить вино, я буду этими каплями. Принимая во внимание, что ты не очень любишь портвейн, я не буду тебе сильно досаждать. А теперь отдохни. Я возьму билеты, надо возвращаться в Питер. Когда Света ушла в ванную, Наталья набрала Динкин номер. – Что надо? – та откликнулась без предисловий. – Я знаю про план прощания. – Про что ты знаешь? – Про план прощания. Динка помолчала: – Сколько ты хочешь? – Я ничего не хочу. Я не могу ей навредить. Спустя какое-то время я уйду. Я просто прошу тебя сделать так, чтобы ей никогда не пришла мысль со мной встретиться. Ты это можешь.

Эпилог

Света приехала на такси, сверилась с адресом, написанном в смс-ке и вошла в гостиницу. Динка ждала ее в номере, и сразу подскочила на звук открываемой двери. – Привет! – выхватила из Светиных рук вещи, отставила их в сторону и обняла свою долгожданную гостью. – Привет! – Света улыбалась, купаясь в свете сияющих Динкиных глаз, – Неужели ты соскучилась? – Я не понимаю, что тебя изумляет в этом факте? Я целых два месяца не могла увидеться с тобой, пока длилось это ваше прощание! Я даже стала думать, а не дурите ли вы меня на пару? – Брось! – Света потянулась к Динкиным губам, но была остановлена ее ладонью: – Стой! А то потом мы на фиг всё забудем! Ты привезла эту чёртову бумажку? – Да. – Доставай и пошли жечь её на балкон, а то здесь сигнализация сработает. Света порылась в рюкзаке и протянула листок Динке. Она пробежала его глазами и удивленно спросила: – А почему 25? – Что 25? – Ты разворачивала его? – Нет, забрала, и всё, что мне там смотреть, я его за эти годы уже давно наизусть знаю! – Ну тогда смотри теперь. Света взяла бумагу. Внизу почерком Натальи было приписано: «25 лет снайперам – хорошая цифра, чтобы снова показаться вместе».