KTH & JJK

— Пожалуйста. Ким состроил такую мину, что в пору достать телефон и сфоткать, а потом разослать всему Универу. Точно стало бы мемом. Но Чон не делает этого. И не только из уважения к чести друга. Он попросту не знает никого в универе, кроме Намджуна.       — Так уговариваешь, как будто я могу согласиться. Чонгук непреклонен. Но и Ким не намерен уступать.        — Ты баран, Чон Чонгук.        — От барана слышу, — Он сложил руки на груди, делая психологический блок. Ведь не факт, что он ещё долго продержится на оживлённом тротуаре, — Ты же меня учиться позвал, хитрец! А сам тащишь непонятно куда… — Руки сами собой накрыли предплечья в защитном жесте. Голос начинал предательски надламываться. Он тут душу испустит, если не уйдёт.       — Да, но учиться в кафе, — Намджун отзеркалил ранее принятую Чоном позу, — Мы сядем за самый дальний столик и ни с кем не будем говорить, обещаю, — Он понизил тон голоса, пододвигаясь ближе и переходя на полушёпот, — Все будет нормально. Там очень здорово…        — Возле туалета? Он умоляюще посмотрел на друга. Рыбка попалась на крючок!        — Возле туалета. Обещаю. Чонгук опустил руки и взял Кима за руках бежевого лонгслива, потянув дальше от злополучной пешеходной дорожки.        Его слегка трясло от мысли, что он будет в помещении с таким большим количеством людей, и Чон неуверенно хватался за перила, как будто старался подсознательно зацепиться и не идти дальше. Но он уже согласился, а сдаться — значит поддаться собственной панике, позволить страху себя одолеть, а этого допустить никак нельзя! Тем более, что рядом Намджун — такой уважаемый Чоном хен, его вдохновение и мотивация, его пример для подражания и просто тот, кто всегда поддержит. Даже если, как сейчас, кажется, что мир настроен против тебя, и земля уходит из-под ног.       Он в универ-то поступил только потому, что его Намджун уговорил. Невыносимо было от мысли, что он столько часов будет в окружении чужих, осуждающих взглядов, так и норовящих зацепиться за что-то, чтобы высмеять. Будто стены в подобных заведениях стремятся тебя задавить.       Тем не менее, прошло уже полсеместра, а Чонгук стойко держится, и умудряется даже неплохо учиться. Правда, конечно, он никогда не отвечает при всей группе на вопросы преподавателей, всегда сидит на последнем ряду в углу и одевается так, чтобы слиться со стенами.        У него нет никого, кроме Намджуна.        Перед первым курсом он посещал психолога, (онлайн, разумеется, ведь тогда, особенно после окончания школы, дело было совсем худо), но это помогало ровно до того момента, как последний предложил перейти из встреч в скайпе в офлайн-режим консультаций, что Чону вообще никак не понравилось.       Но вот он сейчас буквально на пороге людного места и, хоть и, признается, прекрасно помнит все советы и техники, что узнал от психологов или сам нашел в интернете, не может взять себя в руки и расслабиться.       Ким чувствует, какая лавина вполне реального леденящего ужаса накатывает на Гука — не заметить паники, охватившей друга, было нельзя. Но он твердо шел вперед, пока не встал прямо на пороге.       — Я тебе сейчас честно признаюсь, — Гук прочистил горло и стал говорить тише, — Я очень боюсь. Серьезно. Очень.       Ким поддерживающе похлопал его по плечу.        — Я рядом. Просто иди за мной, хорошо? Все будет отлично, — Он вышел немного вперед и толкнул дверь, а обернувшись, ласково улыбнулся младшему. Эти ямочки могли бы спасти мир, но сейчас они призывают Чона к спокойствию. И, кажется, это помогает. Ведь хён будет рядом, правда?       Звенят колокольчики над дверью, и Чон проскальзывает внутрь, вслед за Джуном.        А в кафе, на самом деле, очень мило — приятные пастельные оттенки интерьера придавали домашнего уюта, пахло свежей выпечкой и кофе. Мебель была мягкой и обита тканью, а на диванчиках красовались ярко вышитые подушки. Люди вокруг, коих было мало, к счастью, в основном смотрели куда угодно, но не на Гука. Часть, как и друзья, пришли просто поработать в новой обстановке. Девчушки за столиком у окна о чем-то оживленно перешептывались, то и дело кусая на вид такие соблазнительные пирожные.       Ким повел его в самый дальний угол зала, где не было никого: даже освещение попадало сюда слабо, а до окна было далеко. Как и договаривались — видок, как говорится, что надо: прямо на дверь туалета. Запаха, к счастью, не было.       — Хорошее местечко, — с легкой издевкой в голосе произнес Джун, — Никакого света, никаких официантов. Ты за всеми наблюдаешь, а тебя старательно игнорируют. Ах да, и сортир под боком. Красотища. — Ким достал из портфеля лэптоп и уже расчехлялся. Чонгуку на эту пламенную речь с явной антирекламой было, мягко говоря, плевать, ведь что обычному студенту — мрак, то Чону — загляденье. Он любит, когда темно, он любит, когда никто его не замечает, и он любит садиться там, где никто и никогда не подсядет — например, у общественного туалета.       — Чего сидишь? Или ты думаешь, что математика сама тебе объяснится?       Вот и причина визита — вышмат у Чона в последнее время чего-то захромал. Сказывается нагрузка по основным предметам. Ким же, как и положено порядочным хёнам и лучшим друзьям, вызвался побыть репетитором. Только кто ж знал, что цена урока будет так высока?!       — Давай кофе закажем? — Как у заядлого кофемана, у Кима на этот запах условный рефлекс, — Ну, в смысле, ты закажешь. Ты же у нас мастер общения. Преподай урок неумехе вроде меня, — Намджун достал толстую папку с какими-то документами, даже не глядя на Чона. А зря, ведь он уже готовится выбежать из злополучного заведения с низкого старта. Джун поднимает голову и видит панику, что заплескалась во взгляде младшенького. Мгновенное осознание ситуации бьет по лицу, и старший, но явно не более разумный, раз позволил себе такое, быстро старается загладить небрежно вылетевшие словечки.       — Эй, ты чего? Я пошутил же. Садись давай, я сам закажу. Ты пьешь латте же, да? — Он затараторил, скрывая неловкость за обилием слов.       Чон кивает и садится в самый угол, чтобы никто вдруг не решил обратить внимание на него. Ибо одного косого взгляда сейчас хватит для неплохой такой панической атаки.       Ким удаляется к кассе, скрываясь за косяком.       Младший искренне благодарен за каждый день, проведенный со старшим, но иногда он сам провоцирует приступы тревожности своими неосторожными словами или действиями. Чон решает избрать стратегию избегания проблем: он просто не бывает в людных местах и не провоцирует свою фобию лишний раз. Жить мешает, зато помогает избегать лишних волнений. И почему они не заходили сюда раньше? Видимо, Ким заранее подсмотрел это место — настолько оно было хорошим для младшего. Спокойная атмосфера, несмотря на то, что кафе — одно из самых популярных в городе, приятный сдержанный интерьер, (все как любит Чон: приглушенные естественные оттенки, мягкий свет, дерево и текстиль в качестве основных элементов), и, конечно, очень удачное место для такого любителя оставаться незаметным, какое не в каждом заведении есть. Хитрец! Как знал, что Гуку приглянется такое! Чон улыбнулся, смотря на друга в очереди. Тот уже беседовал с кассиршей, размахивая руками в каких-то ему только понятных жестах, и абсолютно очаровательно сражал ее наповал своими ямочками. А вот, наверное, и главная причина их сюда визита. Но его можно было понять: девушка была очень красива. Обычно Гуку тяжело оценивать чью-либо внешность, но здесь даже он уверен — она более чем симпатичная. И как раз такая, какой себе представляет идеальную девушку его хён: высокая, длинноволосая красотка с большими…        — Здравствуйте. Могу я принять ваш заказ? Первое, что заметил Чон, уведя взгляд немного в сторону — широченная улыбка, по форме напоминающая прямоугольник, и бейджик. На бейдже маркером от руки было аккуратно выведено три буквы: K, T и H. Подняв глаза он сталкивается с изучающим взглядом того, кто нарушил его одиночество: парнишка, на вид ему столько же, сколько и самому Чону, одетый в форму заведения, держащий наготове блокнот и карандаш. Он стоит достаточно близко, чтобы хорошенько его разглядеть, но разве есть дело Чонгуку до этого? Он молниеносно опускает взгляд, словно ребенок, играющий в прятки: думает, что если он тебя не видит, то и его не видно. Официант сдаваться был не намерен. Паника подступала к горлу все ближе.        — Вы уже определились с заказом?.. — Он подошел на шаг ближе, и Чон инстинктивно вжался в угол сильнее. «Кейтиэйч» остановился, но был уже на настолько ничтожном расстоянии, что Чон мог почувствовать запах его грушевых духов.       — Извините, что тут происходит? Ким застаёт воистину картину унижения: донельзя испуганный младший, и какой-то чересчур настырный официантик, что нарушил его хрупкое личное пространство.        — Я уже принес заказ. Пока больше ничего не нужно, спасибо, — Намджун как бы невзначай становится живым щитом между незнакомцем и Чонгуком. Официант, извиняясь, уходит, но Чону от этого не легче.        — Испугался наверное? Да, они такие. Охотятся за чаевыми, пойми его, — Гук поднял глаза на хёна. Те уже были на мокром месте.        — Ну-у, чего ты, — Он поставил на стол два кофе в бумажных стаканчиках, — Он не специально. В том, что люди иногда хотят денег, нет драмы. Чон смахнул выступившие слёзы рукавом.        — Не в том дело. Просто я опять опозорился… — Он уронил лицо в руки и громко вдохнул, — Ты бы видел… Официант наверное подумал, что я страдаю формой аутизма… — Он опустил руки и упал лбом в стол.       — В том, что он наглый, нет ничего позорного для тебя, расслабься, — Ким дружески приобнял младшего за плечи, — Давай займемся делом. Намджуну хотелось верить. И Чон поверил.

***

        — Какой, чёрт возьми, отпуск, Ким Тэ?! — Взревела Джин, — У меня один официант на десять столов, и это ты!!! Она с хрустом порвала свеженапечатанное заявление Тэхена прямо у него перед лицом.        — Даже не думай! Живо за работу! — И указала дрожащим от злости пальцем на дверь, — Вон!!!        " — Ну и не надо»", — Ким пинает воздух, хмурясь, " — Ну и не очень-то и хотелось!.." Не подумайте дурного, работать Тэ любил. Особенно здесь. Особенно когда его начальница Ким Сокджин-нуна в хорошем настроении. Но не за горами Чусок, а праздники, как назло, выпадают на выходные, и он физически не успевает съездить домой. Да, он влюблен в Сеул, да, у него тут куча друзей и собака, но как же хочется попасть в родной Тэгу, обнять маму, отца и братьев… Как в детстве, уснуть в старой кровати на втором этаже, слушать шорох старой ели, что старше родителей и самого дома, и засыпать, ни о чем не переживая… За мечтами Ким проводит половину смены: в будни основные клиенты кафе это студенты или работающие, решившие забежать на чашечку кофе с круассаном. Работы немного, и вся она в основном на кухне. Время перевалило за три — день постепенно переходил в вечер. Люди все чаще заходили парочками или небольшими компаниями, чем наводили в зале чувство загруженности. Сокджинни-нуна все рабочие часы сама стояла за кассой: подменяет молодую маму, у которой заболел ребенок. Какие же эти женщины сердобольные! А сжалиться над бедным вчерашним студентом, который чуть-чуть и точно забудет, как выглядит отчий дом, они не могут!.. Колокольчик над дверью в очередной раз оповещает о вошедшем клиенте, и нуна отчего-то оживляется (спустя день на ногах!) особенно сильно. Вошедшего первым парня Ким видит часто — он завсегдатай кафе Джинни-нуны. Но вот паренька сразу за ним он никогда не видел. Как они это называют? «Любовь с первого взгляда», ага. Но незнакомец даже еще не взглянул на Тэхена, как тот понял, что всё — приехали. Конечная. Красавец? Можно и так сказать. Он осторожно озирался по сторонам, и вместе с другом (ах, как надеялся Ким, что просто_другом!) ушёл в самый дальний конец последнего зала. Там никто и никогда не садится: нуна даже хотела поставить в этом месте что-то вроде автомата с газировкой по этой причине. Странно!.. Ким оперся на косяк входа на кухню и, еще мгновение, точно бы растёкся по нему розово-блестящим пятном, но расслабиться не дал факт, что Сокджинни-нуна болтала… С другом того внезапного покорителя тэхёнова сердца! Что это означает? Верно! Время включать все своё обаяние, мобилизировать все знания, что были переданы им старшими братьями и Интернетом на тему подкатывания и соблазнения! Он отряхнул фартук от невидимой сахарной пудры (или собственного волнения?) и смело шагнул на встречу судьбе. Судьба вообще-то никуда и не спешила особо: парень осторожным взглядом исследовал помещение, и улыбался чему-то. Он кажется, не заметил, что Ким подошел к нему — настолько был увлечен. Ах, эта улыбка!.. Так, не время киснуть! Ким решает взять быка за рога и притянуть счастье собственными руками.  — Здравствуйте. Могу я принять ваш заказ? — И улыбнулся так искренне и широко, как был способен. Парень поднял взгляд и, судя по тому, как в ужасе раскрылись шире его глаза, был явно не в восторге от того, что увидел. Поэтому наверное он тут же их опустил, сделав вид, что не замечает никого возле себя. " — Вау, Ким Тэ, очередной антирекорд твоей самооценки!"  — Пронеслось в голове у Тэхена. Но так быстро сдаваться — не в его характере. Он подходит немного ближе к жертве пареньку, но тот упорно движется в противоположном направлении — прямо в спинку диванчика.  — Вы уже определились с заказом?.. — Ким с каждой секундой терял надежду и баллы самооценки, но это падение было грубо прервано голосом из-за спины.  — Извините, что здесь происходит? Я уже принес заказ. Пока больше ничего не нужно, спасибо. — Друг красавчика становится прямо между ним и Тэхёном, как бы отгораживая. Видимо, все-таки, Ким опоздал, и они не друзья…  — Извините… — Лепечет он, пятясь в сторону кухни, — Простите… На кухне он срывается на бег, а затем запирается в кладовке: он часто здесь бывает, когда хочет побыть один. И тут уж он даёт волю слезам! Как так?! Почему?! Неужели все-все красавчики уже заняты?.. Какой позор!.. Тэхен вел себя как овощ! Видел, что человеку неприятно, но продолжал напирать — это ли не домогательство?.. И что он теперь о нем думает?! И думает ли вообще?! У него был такой взгляд, будто он монстра увидал… Неужели Ким вот настолько некрасивый?.. В подобном настроении он проводит больше десяти минут. " — Ну уж нет! Я симпатичнее этого… Этого… Неважно! Красавчик должен быть моим!.." — Решимости его можно было бы позавидовать, если бы положение Тэхёна было не настолько удручающим. Слёзы было решено прекратить. Главное — знает, что добьется, а вот как именно, он продумает… Позже.