Саламандра

      — Ну и ну, — Джордж Уизли собственной персоной стоял у двери. Руки сложены на груди, светлые брови приподняты в издевательском удивлении, которое проскальзывало в каждой черте его лица, губы скривлены в лукавой усмешке и глаза…голубые, кристально чистые, словно морозное зимнее утро смотрели на…меня.       — Если тебе нужна была помощь, могла бы и попросить своего лучшего друга, — он немного наклонил голову и медные пряди скользнули по золотистой, поцелованной солнцем коже.       Я сглотнула вставший в горле камнем воздух, все ещё не веря, что меня застукали в моей собственной комнате в такой неловкий момент. Гриффиндорец скользнул взглядом ниже, ещё ниже и ещё ниже и, наконец-то, остановился на… надкушенном персике. Я невольно проследила за его взглядом и косвенная улика тут же скрылась за спиной.       — Тебя не учили, что нужно стучать, перед тем как войти? — рявкнула скорее отчаянно, чем зло. Уизли нахально обнажил зубы в очередной улыбочке и у меня внезапно появилось стойкое желание запустить этот самый персик в нахальную рожу. Держусь. Пока что.       Ничего не отвечая качнулся на пятках, окидывая комнату общежития любопытным взглядом. Дверь за его спиной оглушительно захлопнулась. Уизли остался в комнате. Я взвилась на кровати рассерженной кошкой.       — Пошёл вон отсюда! — шиплю, прицельно пуляя в него подушкой вместо фрукта. — Парням вход воспрещён!       Уклонился, ловя её одной рукой. Я мрачно скрипнула зубами. Чтоб его с его рефлексами из-за квиддича! Подушка полетела обратно и я, лишённая подобных преимуществ, тоже поймала её — своим лицом и шлепнулась обратно на кровать, придавленная грузом перьев и стыда.       — Притворяться безвременно почившей из-за удара подушкой не получится, — пропели над моей головой и чужие руки убрали единственный щит, обнажая пылающее лицо. Моё естественно. Физиономия самого Уизли была до того довольной, что я мгновенно поняла — моей репутации пришел крах.       — И так ты…- безжалостно начал он и я беспорядочно замолотила руками и ногами в попытке заткнуть его, не позволить произносить подобную провокационную информацию, но меня мгновенно прижали к кровати одной рукой. Вторую занимал тот самый персик. -… учишься целоваться на этом?       Я взвыла раненым единорогом. Щёки горели, как два сигнальных костра, в которые подбрасывали дрова. Дрова моего позора. Снейп бы тебя побрал, Анджелина, с твоими советами!       Уизли бессовестно расхохотался, смотря на мое красное лицо и словно не прилагал никаких усилий, чтобы вот так вот легко удерживать брыкающуюся меня на месте. И отчаявшись выбраться, застываю, упрямо смотря в хрустально голубые глаза, в глубине которых плещется игристое веселье.       — Ты. Все забываешь. Уходишь. — шиплю, не отводя взгляда. Джордж наклоняется ниже. В уголках глаз собраны морщинки из-за слишком широкой улыбки.       — Если ты надеялась колдовать без палочки, спешу тебя разочаровать…у тебя не получилось!       Я открыла рот и за неимением ответа, кроме писклявого «помогите», закрыла. Помочь бы мне не смог сейчас даже сам Мерлин. Общежитие гриффиндора было почти пустым из-за каникул. В эту комнату уж точно не зайдет никто из тех, кто мог бы спасти мою пылающую от стыда задницу из этой западни.       — Не твоё дело! — в конце концов придумываю достойный ответ, теперь отважно пытаясь укусить чужую руку. Рука отказывалась кусаться и надавив мне на живот, заставила замереть. Я мрачно сдула с лица прядки растрёпанных волос, ожидая чужого ответа, словно Круциатуса.       — Что значит не моё? — почти натурально возмутился Джордж и если бы не хитрющее лицо, я бы даже поверила. — Я твой друг. Значит обязан помочь!       Я недоуменно хлопнула глазами. Уизли несущий ерунду был привычный. Уизли несущий ерунду с вот такой вот улыбкой пугал, потому что чаще всего, эта ерунда позже воплощалась в жизнь.       — Ты дурак? — сочувственно спрашиваю. — Будешь поставлять мне персики или пойдешь по всему Хогвартсу искать жертву для поцелуев? Голубые глаза сверкнули. Улыбка превратилась в оскал.       — Лучше, — доверительно прошептал он. — Жертва уже есть.       — Где? — я многозначительно обвела комнату взглядом и тут же подавилась воздухом, уловив смутное предчувствие…       — Перед тобой, — он выразительно приподнял брови и я, несколько секунд помолчав, осторожно, как у больного, спрашиваю:       — Ты головой стукнулся, да? Оступился на лестнице и упал? Ты мне скажи, если что я проведу тебя к мадам…- и заткнулась, глотая окончание предложения.       Джордж Уизли собственной персоной, медленно, не отрывая взгляда от моих глаз, поднес тот самый персик к своим губам, мягко прикасаясь того места, где совсем недавно были мои собственные. Внизу живота что-то подозрительно сжалось. Ладонь, все ещё лежащая на моем животе, вдруг показалась неимоверно горячей, словно прожигающей одежду насквозь.       — Т-ты чего? С ума сошел? — шепчу, не способная выдавить что-то большее, теперь уже сама вжимаясь в кровать, искренне надеясь, что она провалится вместе со мной сквозь каменный пол.       В этот раз он не отвечал. Все так же глаза в глаза, двинулся дальше, касаясь легко и непринужденно, словно занимался подобным каждый день, а потом аккуратно прикусил тонкую кожуру, слизывая выступившую каплю сока самым кончиком языка.       — Прекрати, — шиплю, отворачивая голову в сторону первой, признав, что в лёгких словно разлили шампанское с пузырьками, заполняющими всю грудь, отчего я невольно начала дышать чаще. Чего удумал! Я тяжело сглотнула. Горло почему-то пересохло.       — Я же только начал! — «возмущённо» смеётся он и я зло поворачиваю голову…чтобы почти что столкнуться с ним носом.       Сердце совершило головокружительный кульбит и упало куда-то в живот, напоследок выстрелив в голову зарядом эмоций. Краем глаза замечаю упокоившийся наконец-то на прикроватной тумбочке персик. Точнее его остатки… Что означает…что вторая рука тоже свободна.       Я растерянно мигнула несколько раз, пытаясь выбарахтаться из потемневшей глубины чужого взгляда. Темные зрачки расширены до невозможности, затягивали все глубже и глубже. Туда, где на дне, словно затонувшее сокровище, блестело что-то незнакомое, тягучее, как сладкая карамель и острее перца одновременно.       Позорно пытаюсь снова совершить попытку побега, отвернув лицо, но в этот раз длинные пальцы перехватывают подбородок, поворачивая обратно. У меня же перехватывает дыхание. Воздух тяжёлый, словно желе, не лезет в горло. Чужая улыбка становится немного кривой, когда его палец скользит по моей нижней губе, надавливая и касается линии зубов и я…от неожиданности (честное слово) прихватываю его губами.       Внутри что-то взорвалось, когда с его губ совсем неожиданно сорвался тихий, почти жалобный вздох и я тут же отпустила свою неожиданную добычу, плавясь под вспыхнувшей в глазах…жадностью?       Но этого не требовалось. Он отшатнулся первым. Такой же ошарашенный, как и я, словно сам не верит, что позволил себе подобную слабость.       — Прости, — криво усмехнулся, зарываясь пальцами в медные пряди волос и я зачаровано слежу за этим движением. — Шутка…не удалась.       Уизли смотрит странно. Со смесью жара и пепла, терпкого раскаяния и горячей жадной требовательности в зрачках. Его пальцы скользнули по шее, оттягивая воротник рубашки и неплотный узел галстука, словно он пылает изнутри и я покорно следую за его пальцами, признаваясь самой себе, что, похоже, я вовсе и не против его в роли учителя.       — Я, наверное уйду, — говорит Джордж, но я вижу, как он смотрит на собственную ладонь, так и не убранную с моего живота, как подрагивают его пальцы. И как снова встречаясь со мной взглядом, неожиданно облизывает нижнюю губу.       Я дернула его на себя, вниз, даже резче, чем ожидала, сталкиваясь с ним губами на секунду, давая разрешение, и отстраняюсь, чувствуя как сердце снова сменив дислокацию пульсирует на моих губах.       — Плохой из тебя учитель, — говорю под его явно удивлённым взглядом, щёки превращаются в два раскаленных железных шара. — Заканчивай раз нача…       И даже не успела договорить, просто глухо промычав в чужие жадные губы на моих. Сминающие торопливо, с ненасытностью, словно боясь, что я сейчас передумаю и пытаясь забрать так много, как только можно.       Я неловко ответила, так и не научившись на том самом персике, чей вкус я чувствовала сейчас на его губах, но судя по всему этого было достаточно, чтобы Уизли застонал в губы, увеличивая напор, оказываясь прямо на все ещё лежавшей мне, вжимая в кровать сильнее.       Я наконец уловила ритм его губ. Зарылась пальцами в те самые мягкие медные пряди на затылке, ради интереса, слегка за них потянув и едва не задохнулась от низкого, горлового рычания. Горячие ладони скользнули под мою футболку и от касания к голой коже, меня накрыло волной колючих мурашек, заставляющих обхватить его бедра ногами, выгнуться вперёд…чтобы вместо слишком уж умелых губ ощутить на своих прохладный воздух.       Джордж дышал тяжело, быстро, словно раненный зверь и я непонимающе потянула за рукав его рубашки. Уизли вздрогнул от касания, качнулся, словно в трансе, снова в мою сторону, но пробежавшись взглядом по моему лицу неожиданно выдохнул. На его собственном отражалась вселенская мука. И, резко поднявшись с кровати, пытаясь держаться ко мне спиной, сдавленно бросил через плечо:       — Думаю, для первого урока достаточно. Ты делаешь слишком… быстрые успехи.       И в последний раз с мукой взглянув в сторону моей распластанной по кровати в форме морской звёзды фигуре, покинул комнату.       Я молча с несколько минут попялилась в потолок, осмысляя всё, что произошло и наконец-то поняла.       Джордж Уизли, ради которого я и присосалась к персику буквально на полчаса раньше всего произошедшего, поцеловал меня. И в порыве чувств зарылась лицом в подушку, пиная ногами кровать и пытаясь заглушить нервно-глупый смех.       А ещё…он не сказал, что это был последний урок.