Свечи и гроза

      Этот день был довольно темным и мрачным, холодом веяло со всех щелей, довольно плохо для теплолюбов. Они крайне отрицательно относятся к холоду, но Ромео было всё равно. Он мог сам согреваться мыслями о своём Валете, это милое солнышко, которое на данный момент лежало на кроватке, пытается согреться с помощью пледа, дрожал от холода в комнате.       Неожиданностью стало то, что во всём доме пропал свет, ещё и молния ударила наряду с громом так сильно, что Феликс вскрикнул, прячась под плед с головой. Ромео просто вздрогнул, осматриваясь. Глаза его быстро привыкают ко тьме, и встав с кровати, он подходит к столику. Ароматизированные свечи помогут справиться с неприятной темнотой, а раз солнышко боится грозы с громом и темноту, этот небольшой источник света хоть как-то поможет ему справиться со страхом.       Сначала первая свеча, потом вторая, третья, дождь начал лить с новой силой. Если бы четвёртый хотел уснуть, ведь время было половины одиннадцатого, но из-за шума за окном никак не выходило, он бы давно мирно посапывал и обнимал подушку. Ему очень страшно. Когда Ромео закончил расставлять свечи и зажигать их с помощью зажигалки, то вышел минут на десять, как показалось самому солнышку. Находиться одному и бояться было очень страшно, сердце быстро стучало в груди, лёгкие, кажется, сжимались все сильнее и сильнее, без попытки расширится вновь. Страх такой погоды был в самом сердце, с самого детства. Феликс сам себе внушал то, что вот-вот произойдет что-то плохое!       — Феликс… — романтик осторожно стягивает с трусишки плед, с мягкой и нежной, успокаивающей улыбкой смотрит на него. — садись, — мужчина хлопает рукой по свободному месту на кровати парня, сам же садится с боку. Во второй руке у него была бутылка вина и два бокала. Четвёртый с испугом в глазах смотрит на Короля. Ему показалось, что перед ним находится не сам Принц Ромео, как он любил его называть, а какое-то другое, ужасное чудовище. Но это все быстро прошло, стоило услышать точный голос поэта. Скользя по его приятным чертам лица взглядом, улыбаясь и в каком-то роде успокаиваясь, он садится, держа ноги прикрытыми пледом. И только перед лицом Феликс завидел бутылку, как глаза и вовсе засверкали от интереса и некого желания. Ромео в такие дни «баловал» своё солнышко, успокаивал, а перед тем, как лечь спать, крутил своей голове пошлые фантазии. Именно в голове, жаль, что не на яву все это происходило, романтик представлял, как смущенный и девственный Феликс со стыдом поддаётся ласкам, раздвигает ноги и стонет, мычит, просит быть осторожнее… Но это все больные фантазии на пьяную голову.       Ромео не был против того, чтобы иногда выпить с Валетом бутылочку вина, забрать его волнение и страх, накинув опьянение и ярко розовые щёки сверху. Солнышко иногда сам лез обниматься, и этот случай не был исключением. Он, смущаясь, обнимает мужчину за спину, ложась на его сильную грудь. Теперь уже сердца обоих быстро застучали, показывая, насколько же они взволнованы. Но больше всего взволнован сам романтик, некоторые его фантазии и мысли исполняются прямо сейчас, и это очень приятно. Рома ставит бокал на пол, обнимая Валета за талию, поглаживая бока. Для парня он был очень милым и красивым, тело стройное и привлекательное, в меру худое, в меру полное, не скелет, но и не шарик. Феликсу было просто приятно обнимать Короля, ощущать его заботу и нежность, которую он проявлял довольно часто, но в такие моменты она была куда желаемой.       — От Вас так приятно пахнет… — шепчет Феля, и в подтверждении своих слов вдыхает аромат волос Ромео. Розовые, пахнут чем-то розовым… Вроде бы, это малина, но еще ощущается запах винограда. Они же выпили вина, конечно от поэта будет пахнуть виноградом — пьяненький клон уже не соображал, просто прижимаясь к горячему седьмому. Романтик любил мечтать, в особенности любил, когда его мечты исполнялись, что и происходит в следующие моменты. Сам Король тоже был в небольшом алкогольном опьянении, но когда рядом находится это солнышко, опьянение становится настолько сильным, что сил держаться просто нет! Он осторожно прижимается к шее брата губами, ощущая языком бьющуюся жилку, после слыша удивленный вдох. Плечи старшего сжимают, ох, губы Ромео касаются оголенных ключиц, и тут Валет все же не выдерживает, открыв рот и тихо застонав, пытаясь оттолкнуть от себя Короля. Нет, ему было приятно, но делать это так, в такой обстановке… Гроза еще продолжалась, гром гремел, дождь был таким же сильным, стучал по крыше, стеклам… Но Королю эти отталкивания не помеха, он опять поднимается к шее, облизывая языком кадык.       — П-принц Р-ромео! — Феликс вытягивается, но его за спину прижимают обратно к груди. Четвёртый в принципе не был против… Он только «за», чтобы ощутить новые эмоции и чувства, к тому же, их сейчас доставляет сам поэт, тот, с кем было просто приятно и интересно находиться вместе. Но Валет был настолько нежен и невинен, что ничего толком не понимал: как ему себя вести, что нужно делать, чтобы было приятно не только ему, как лучше лечь, что говорить.? Парень из-за банальной неопытности не знает. Феликса просто переворачивают на спину, на кровать, жадно целуя шею, немного покусывая и посасывая тонкую и нежную кожу. Тут то младший полностью сдался, открывая шею для новых поцелуев. Они таким приятным чувством отдавались внизу живота, словно бабочки своими крыльями задевают нежную кожу лица…       Романтик касается руками бедер юноши, ощущая, как его ладонь зажали между. Но даже это не остановило, ведь у мужчины есть вторая рука, которой он спокойно касается паха солнышка. Тот неожиданно дернул бедрами вверх, замычав. Видимо, Феликс не ожидал, что Рома сделает такое, но это было настолько приятно, что даже сказать ничего нельзя — он просто стонет и закрывает рот ладонью, ведь член сквозь штаны начали массировать. Тут уже не обойтись без мычания и того, насколько же Фелу было стыдно. Это правильно? Это так и нужно? Это очень приятно…       Ромео не останавливается только на этих поглаживаниях, отстраняясь от шеи. Он, в каком-то смысле, дал малышу попытку привести немного дыхание в норму. Феликс убирает руку со своих губ, открывая рот и вдыхая уже так. Его продолжали гладить, и это было приятно, но только через несколько минут он понял, что начал довольно быстро возбуждаться. Только Валет не стал отталкивать, смотря на Короля с интересом. К его губам наклоняются, после осторожно касаются, а свободная рука уже гладит щеку, в случае чего, если Феликс захочет отстраниться, не дать ему это сделать.       Конечно же Феликс не умел целоваться. Он даже ни одного фильма с поцелуями не видел, не считая того, что герой просто целовал в щеку, нос или лоб, руку. В книжках он читал, конечно, но это было описано не так ярко, к тому же, Валету было попросту неинтересно читать эти нежности. Пусть это было важным, но интересовало далеко не это в рассказах… Сейчас с ним происходит то, что сильно смущает и заставляет краснеть. Четвертый пытается что-то сделать, но Рома не даёт, оставляя всё так, как должно быть: Феликс просто лежит с приоткрытым ртом, целуясь уже по-другому, когда воздух начинал исчезать. Солнышко было и будет, он должен быть невинным всегда. Нежным, милым и невинным. Пусть юноша и пытался, но ему не давали поучаствовать как следует и доставить такое же приятное чувство, он просто сам получал, не давая ничего в замен. А Ромео и не требовал, он просто брал то, что пока доступно. Вдруг малыш резко захочет прекратить? Такое бывало, конечно же, не в такой случай. Чем-то усердно занимался, а потом встал и сказал, что не будет… Довольно загадочный.       Как только горячие руки заползли под кофточку, причем растянутую, старую, но такую теплую и мягкую, как Феликс снова впадает в прострацию. Ему снова приятно, снова эти бабочки в животе, которые своими крыльями касаются внутренностей… Но были это далеко не бабочки. Валет давно возбудился, ещё до поцелуя, когда его поглаживали. Все действия Ромы ощущались в два раза сильнее и куда приятнее, это правда, так что, когда его соски оказались под умелыми ласками, тот словно теряет сознание, выгибается и плотно сжимает губы, мыча. Что же, это было настолько приятно, что парень не мог долго держаться, постанывая. Феликс уже чувствовал болезненное возбуждение в пахе, так хотелось от него избавиться и почувствовать что-то более приятное. К примеру, как ему дрочит Рома… Феля просто ещё не знал, что между мужчинами может быть секс, так что не боялся последствий и того, что всё-таки удумал сделать седьмой. В любом случае, это будет куда приятнее обычного мастурбирования.       Ромео снимает с парня его кофту, смотря на такое нежное и гладкое тело хищным и желающим взглядом. Феликс этого не заметил, оно и к лучшему, тот мог запросто испугаться и оттолкнуть мужчину от себя. Малыш был не из пугливых, но взгляд Короля нужно было видеть. Седьмой спускается по груди младшего к его плоскому животу, проводя влажную дорожку языком из слюны. Такой сладкий… Рома уже окончательно свихнулся.       Что-либо говорить сейчас будет очень глупо, поэтому Ромео решает не тянуть резину и сразу стягивает с мальчика штаны с трусами. Валет мало чего понял, но как только холодок пробежал по его коже, вздрагивает от нежных и горячих рук и губ на своих бедрах. Это было так неожиданно! Король даже не предупредил, что разденет его полностью, а сам останется в одежде. Солнышко уже хотел прекратить это все из-за такого же неприятного, но слабо ощутимого холода, только его пах обхватывают пальцами, перед этим смочив чем-то, чтобы скольжение было более приятно. И оно таким и оказывается — множество эмоций Феликс ощутил в этот момент: и стыд, и смущение, и удовольствие, радость… Что к нему наконец прикоснулись там, где это было просто необходимо. И теперь Валет не хотел прерывать поэта, давая ему волю развратить себя так, как хочет. И Ромео действует, целуя внутреннюю сторону бедра, поднимая его ноги вверх, к себе на плечи. Романтик был тем ещё извращенцем, он хотел потрогать Феликса везде, где только нельзя. Но сам Феля будет безумно смущаться, поэтому Рома не осмелился сделать задуманное, просто смачивая пальцы в слюне снова. Жар охватывал тело все сильнее и сильнее, думать было крайне сложно — оба были опьянены не только вином, но и чувствами друг друга. Хотя, четвёртый не мог назвать это чувствами к Королю, просто некое влечение, впрочем, у самого Короля было тоже самое. Они не могли точно сказать, что это любовь.       — Ах, Принц Ромео!.. Зачем вы там-! — Феликс выгибается, желая убрать ноги с плеч мужчины сверху, чтобы хоть как-то прекратить это не очень приятное деяние с его стороны, но крепкая рука, что удерживала за бедро, не давала и попытки сделать задуманное. Просто так прекратить это? Лучше убейте, Ромео так долго шел к этому, так что заканчивать он не планировал. Слишком просто. Феля прикусывает губу, седьмой просит расслабиться и не дёргаться слишком сильно — в любом случае должно быть неприятно и, в каком-то случае, больно от всего того, что будет дальше. Нужно иметь хорошую выдержку, чтобы заниматься таким.       Больше десяти минут Ромео потратил только на то, чтобы просто вставить три пальца, которых будет точно мало. Размер у Короля не такой большой, как можно мечтать, но для хрупкого Феликса этого будет достаточно, чтобы почувствовать дискомфорт от постороннего предмета, что уж дискомфорт, будет больно, без слез не обойтись. Но даже нынешний дискомфорт не дал повода Валету попросить немедленно закончить это все прямо сейчас. Он понял, что это будет попросту нечестно — романтик так осторожно и нежно все делал, что обрывать его будет очень грубо. И, вроде бы, ему, должно быть, будет приятно? Только от чего?       — С-скажите, что вы будете делать?.. — негромко спрашивает Валет, приподнимаясь на локтях, смотря на сосредоточенное лицо Короля. Он так старался сделать приятно, и это получалось — Феликс всё-таки постанывал, выгибался и редко мычал, слегка двигая бёдрами. Он точно был не против, но только «не против» чего именно?       — Я… Войду в тебя, — Ромео осторожно убирает пальцы из подготовленного тела младшего, снимая с себя сначала верхнюю одежду, после и нижнюю, смотря, как меняется выражение лица Валета. Он точно был удивлён этой информацией, ведь, как он думал, такое «войду в тебя», случалось только у мужчины и женщины… Какого ему будет? Сильно больно, или максимально приятно? А если после этого он захочет повторить, что тогда делать? Феля был жутко взволнован, это факт, и успокоиться ему нужно срочно. — Я не сделаю больно, обещаю, — твердит мужчина, обнимая Валета за талию, целуя в щёку. Стоило бы убрать его ноги со своих плеч, так будет не очень удобно, к тому же, малышу может быть стыдно из-за такой… Позы. Лучше уж обычную и не менее приятную, чем Феликс будет чувствовать стыд во время секса.       Ромео берет со стола крем, и как же он не воспользовался им раньше? Выдавливает себе на ладонь часть, смазывая свой член, после остатки нанося на сжавшееся колечко. Пришлось осторожно вставить пальцы, намекая, что больно точно не будет. Смазка есть, нежность, страсть, желание, что еще нужно двум молодым клонам? Презервативы, но их не было в арсенале Ромы. Они не так уж и нужны, как тот думал, поэтому поспешно пристраивается между ног четвертого. Тот шумно задышал, прикрывая глаза и пытаясь расслабиться. На выходе в него входит головка, и это было очень странное ощущение. Это крайне отличалось от пальцев тем, что член был шире и твёрже, не имел свойства сгибаться, как могут пальцы… Феликс протяжно мычит и стонет, в него входят дальше, не давая шанса вдохнуть воздуха и немного отдохнуть. Король прижимается губами к нежной шее, оставляя множество поцелуев и небольших засосов, несколько штук. Не хотелось, чтобы это увидели братья, приходившие в гости, поэтому пришлось ограничиться только засосами на ключицах и тех местах, где красные пятна не будут заметны.       Несколько минут, и Ромео полностью в брате, в нём было жарко и туго, как и бывает в девственнике. Но так приятно, что мужчина сам не хочет сдерживать собственные постанывая. Феликс тоже стонет, стоило Роме начать двигаться. Это были невероятные ощущения, было сначала, правда, некомфортно, но после, когда тот набрал скорость… Ох, это было невероятно. Шлепки двух тел, стоны, вскрики, шум дождя и грома…

***

      — П-принц Ромео! Почему я раздетый с вами в одной кровати?!