for you

Фильм интересный, то тут то там спецэффекты и шикарные красотки, которые спасают мир, вместе со взрывами и огромными сиськами. Но Пьюр не видел ничего, из того что подмечал Ван, с забавной улыбкой смотря на экран, и бросая высказывания, перекрикивал акустику. Его не волновало ни-че-го. Как заколдованный неразберихой в сценарии, он придвинулся ближе, задевая ногу Пьюра своей. Пока экшн развивался, хозяин комнаты мог попробовать провалиться под землю. Пьюр его изнасиловал, принудил и, теперь единственное что изменилось - он знал, что друг лучший в постели. От этого стояло и хотелось свихнуть самому себе мозг, чтобы не думать. Пьюр сделал много ошибок, и вновь получил прощение. Съедаемый чувством вины, он живет дальше, потому что Ван не придал этому значения. Кажется, что не придал. Раздражало. Пьюр крутил головой, отгоняя разочаровывающие мысли, и мял в руках край диванной подушки. Ему нельзя думать. Ван прижался, наваливаясь плечом, и опуская на его руку голову, наблюдая за какой-то сценой признания в очередном убийстве. Пьюр даже готов был взять вину главного героя экшена, лишь бы не чувствовать это. Вина царапала по самому сердцу, и думать о чем-то полноценном не получалось. Он сам разрушил собственный мир, сам плюнул на правила и получил это наказание. Быть незамеченным. Где-то трепыхалась мысль, Ван его не боялся только потому, что Пьюр редко когда второй раз мечтал повторить. Логика была ясна и объяснима. Но вот только, Пьюру мало одного раза, с Ваном не достаточно ему и жизни, чтобы насытиться. Его колено сжали, вынуждая смотреть вперед, и потрясающие губы прошептали в ухо: -Тебе не нравится фильм? М-мм? Не было подоплеки, только сухой факт. Пьюр должен понять, что его приняли таким вот мешком с дерьмом, и не хотят отказываться. Ладонь Вана съехала под подушку, приминая пальцами внутреннюю сторону бедер. Губы спустились ниже, утыкаясь в напряженную мышцу шеи. Не отстранились сразу, в ожидании реакции. Чтобы не затеял Ван, Пьюр не будет возражать, не смотря на собственный каменный стояк и почти нулевую выдержку. Подушка прикрывала его бесстыдную реакцию, чему он рад больше, чем новому взрыву в кино. Чувство вины распространилось вниз по телу, и дрожь возбуждения накрыла легким помутнением картинки перед собой. Ему пришлось собраться, и произнести осипшим голосом: -Нравится. Его трясло, и хотелось отстраниться. Потому что они были похожи больше на любовников, имеющих отношения, чем друзей. Хотелось определенности, большей дозволенности, чем есть на правах друга. Пьюр был помешан на нем, и это становилось не таким уж секретом теперь. Ладошка на его ноге съехала под шорты, легко касаясь чувствительной кожи бедра. Волосы Вана, щекотали шею, его запах делал это даже эротичным. Пьюр закусил губу, собирая все свои постыдные мысли в кучу. -Ван, мы же друзья? В фильме шатко качался поезд, и огромный мускулистый мужик пытался разорвать цепи собственными руками. Пьюр делал по сути тоже самое. Хотел разорвать этот цикл вины и возбуждения. Ван не замер, не остановился от легких движений пальцев, и не повернулся для ответа. Просто молчал. Это изводило, и заставляло кусать нижнюю губу, срывая с нее пересохшую кожицу. Телефон пиликнул на подлокотнике дивана, и Пьюр ухватился за него как за самую лучшую в мире вещь. Не медля ни минуты, он разблокировал экран и увидел сообщение от Фолка. Черт. Ван заметил, успел вчитаться в каждый символ и отодвинулся как можно дальше. Там где была его голова - болело холодом. Там где была ладонь - морозило дрожью. На экране прямым текстом сияло: "Я уже у себя, зайдешь вечером?" Пьюр решал что написать, концентрируясь, убегая от этого эмоционального шторма подальше. Ван смотрел фильм, не соприкасаясь с ним вовсе. Он просто должен был отписать Фолку, что придет. Нормально потрахаться и вытащить из своего тела это возбуждение. И в этот же момент осознал - не хочет. После ночи с Ваном он никого больше не хочет. Это волновало по-настоящему, и пугало. -Друзья, конечно, - добавил Ван, смотря ему прямо в глаза. Член болел от возбуждения. В душе глушило чувство вины, которое невозможно было вычеркнуть так же легко, как обычно. Он хуже собственной матери, что не обращала на него внимания все его детство. Он хуже любого своего друга, с кем он делил свои победы в постели. Пьюр хотел Вана так же отчаянно, только теперь зная, что его ждет. Это делало погано на душе. Мелькали первые титры, и забавная нарезка неудачных дублей, что вызвала искренний смех Вана, привлекший внимание. Пьюр наблюдал, как чуть-чуть вздернутый подбородок вверх вытягивал шею, как от смеха бегал кадык. Как был распахнут рот с красными пухлыми губами и глаза загорались весельем моментально. Лучшего в жизни Пьюра не будет. Пришло понимание, что и такого парня тоже. Ван на удивление вел себя безрассудно, переворачиваясь и плюхаясь на подушку, лежащую у него на коленях, и заливисто смеясь, смотрел уже не на экран. Звуки затихли, и вышла заставка студии. Пьюр готов был раскусить себя до крови и сжал в кулаке собственную ляжку, впиваясь короткими ногтями. В голове звучало: Ван-Ван-Ван. Горели губы, и яйца поджимались от этого вида. -Ты иди к Фолку, я тебя тут подожду, - прищурился Ван, и все так же бездумно вытянул руки вперед. Сердце пропустило удар, и Пьюр вспомнил, что забыл ответить своему соседу. Да он про весь мир забыл, смотря на Вана. Его сердце и член сейчас синхронно хотели одного, именно этого человека. Пьюр хотел до темноты перед глазами. Только вот Ван, его не хотел. У него есть только один шанс исправить свой промах. Корить себя несдержанностью до скончания жизни, и стараться сохранять дружеские отношения с Ваном. Пьюр на многое способен, и на это тоже. Остается одно - вымолить прощение. Ползать на коленях и найти в собственной душе покой. И чтобы начать меняться, он должен открыть рот и произнести: -Нет, не сегодня. -Лучше сходи, - Ван зажмурился и продемонстрировал открытую улыбку, - а то единственного любовника потеряешь. Ему было смешно. Вот только Пьюру ничерта не смешно, и хотелось себя минимум убить. Чертово чувство вины, заставляло молчать и смотреть в черный экран. Рука сама потянулась за мобильным, ловко разблокировав по отпечатку пальца, Пьюр написал показательно перед Ваном сообщение и, не думая, отправил Фолку. "Нет. Я занят." Он правда надеялся, что сможет как-то более изящно показать Вану свои намерения. Но когда его голова ерзала по подушке, вызывая тем самым фрикцию стоящего колом члена, дельных идей не осталось. -Лучше бы ты пошел, - фыркнул Ван, и притянул к себе коробку со следующим фильмом, - я сегодня не останусь. Пьюр мог только спокойно выдохнуть, рассчитывая не сойти с ума от перенапряжения. *** Если болит голова - примите таблетку. Мудрый совет из рекламы, которым определенно надо воспользоваться. Вот только, что выпить, когда болит член? Пьюр старательно обходил бывших или намеченных партнеров стороной, обрывая контакты. Ему не хотелось простого секса, ему хотелось всю ночь трахать Вана, и сосать его член. Чтобы мыслей на другого человека не оставалось, чтобы даже сил думать не оставалось. Это походило на агрессивное помешательство. Вина скребла на душе, и Пьюру приходилось отводить в наказании взгляд. Он сам сделал сильно много ошибок, поэтапно ломая самого себя. И пусть стояк не утихал, пусть другие на него странно косились, ему плевать. Единственный кто волновал сейчас - это Ван. Не получалось общаться просто. Пьюр везде искал подоплеку, и сам себя ругал за это. Ван сказал, что надо отвезти костюмы в прачку, значит, он сделает, пропустит пары, свозит все комплекты и скажет только "спасибо". Никто им не пользовался, и Ван отговаривал, предлагая подумать, как они могли бы сделать это вместе. Но Пьюр упрямо просил шанс исправить, хотя понимал, что лишить девственности и помочь на подхвате не соизмеримо. Между этими пунктами не будет стоять равно. Пока терзало грудную клетку и насиловало мозг, думать о повторе не получалось, и Пьюр был благодарен своему организму за передышку. За то, что теперь не подмечал взглядов, эмоций и не старался быть центром мира. Нормализовалось понятие - друзья. Но сердце не обмануть. Пьюр жаждал поцелуев, вот прямо сейчас прижать его к стенке и показать перед всеми, кто находился в этом чертовом актовом зале - он мой. Ван просто улыбался, подмечая его реакцию, и молча принимал чек-квитанцию за оставленные вещи. Хотелось быть ближе, не доводить все до нелогичного срыва. Поэтому он становился рядом и смотрел на весь процесс, до тех пор, пока Ван возмущенно не среагировал на сообщение в собственном телефоне. -Что случилось? -Да прислали проект по телекоммуникациям, - его глаза на этих словах закатились, и Пьюр знал, почему. Сложный предмет, большой объем работы и полностью непонятные темы на первом курсе, поэтому найдя в собственной вине утешение, произнес: -Помочь? Черт, одного взгляда хватило, чтобы понять, как он чертовски ошибся, предлагая помощь. Конечно, Ван согласился, улыбаясь и предлагая заглянуть к нему. Что казалось поначалу лучшей идеей, а позже все выворачивало наизнанку. На своей территории Ван вел себя ничуть ни притворяясь, и слова поострее и прикасания к рукам Пьюра явственнее. Он просто медленно умирал на каторге и желал одного - выдержать. Состояние было в три раза хуже, чем до срыва, только сейчас все силы направлены на извинение, на поиск освобождения от собственной наглости. Хотелось до свиста в ушах, и было невозможно, как воскрешение из мертвых. Ван дал шанс, и ему не стоит делать настолько резкие шаги по разрушению возможностей. Маленький столик помогал объединить усилия, и даже единственный учебник на двоих пришелся кстати. Пьюр мог чувствовать его коленку, прижимающуюся к его, и допускал возможность касаться пальцами ладони. Через час, задание было выполнено, потому что со знающим человеком, больше времени уходило на этап оформления. А человеком, который тему мусолил неоднократно - вовсе плевое дело. Пьюр сдерживался, ведь он хороший друг. Скрипя зубами, он вычерчивал все возможные диаграммы и графики и показывал, как решать все в программах. Но на самом деле ему было нелегко. Вокруг него, был мир интересующего его человека. Полный загадок, странностей, и схожести. Порядок вокруг, разложенная манга по стеллажам и высокая кучка дисков, уже древних по годам. Шкаф как у Пьюра, абсолютно в таком же сумасшедшем кипише, судя по тому, что выглядывало пару тройку рукавов из под двери. Дальше больше - комод, на котором были расставлены фото и мелкие подарки. Парочку презентов Пьюр узнал, сам дарил. А вот на фото появилась Бью. Стоя в аккуратной розовой рамке, посередине между Пьюром и его лучшим другом. Стало тяжело дышать и мысли настолько натянулись противной нитью, что он начал сам себя ненавидеть. -Завтра у тебя будет время? - Ван потягивался, сбрасывая ручку на стол. Та со стуком покатилась по направлению к Пьюру, и устроила быстрое падение, крутясь бездумно вперед по полу от него подальше. Усталый взгляд проследил весь путь, и пришлось из-за разморившей лени вытягиваться по полу, чтобы не менять позу. Ван преследуя такие же мысли, навис над ним, и с его длинными руками у него получилось быстрее заграбастать ручку, находясь полностью над Пьюром. Пьюр мечтал в этот момент принять Целибат, и после не покушаться на такое. Просто смотреть, как над ним нависает его самое чистое желание, и заманчиво прикусывает губу. Он почти лежал на нем, в самой что ни наесть провокационной позе, и Пьюру пришлось ломать собственные шаблоны и не тянуть руки к его талии. Ван на секунду опустил глаза вниз, и из янтарного миндаля они моментом превратились в горячий шоколад. Душно. Его тело было легкое, совсем не прижимало к полу. Его бедра касались возбуждения, и Пьюру хотелось взвыть из-за своей же похотливости. Для него это был перебор, и он еле держал себя в руках, одна заслонка - вина. Всепоглощающая, та, что держала на уровне правильности, дружбы. -Мне надо помочь, и я не знаю, кого попросить, - склонив голову, шептал в самые губы Ван. Пьюр не мог думать, зажмуривая глаза и чувствуя только дыхание на своих губах. Тяжело. Нить разговора замывалась легким движением, когда бедра Вана прошлись по его члену, скрытому штанами. Больше Пьюр ничего не мог сделать, а только позволил себе открыть шею, запрокинув голову. Ван прошелся по ней колпачком ручки, почти не касаясь кожи, и деловито выпрямился, принимая положение сидя. Что ж, Пьюр заслужил подобное издевательство сполна. С самого утра бежал сломя голову, чтобы выполнить не самое интересное задание в своей жизни. Но делал это с полной отдачей, вылавливая в скупой на персонал службе доставки сотрудника, и прося оформить его как можно быстрее. Нет, он не спешил по делам, просто понимал насколько Вану это важно. Доплачивал из своего кармана за экспресс доставку, и молился на то, что сделал все как надо. Ему нельзя перед ним лажать. Не сейчас. Он в заморочках по оформлению пропустил пару, и опоздал на следующую. Терпел, матерился себе под нос, и думал вообще не являться в университет. Если бы только не нужно было нести Вану трек номер и чертову выписку от службы доставки, он бы уже сидел в кафе. Хотя кого он может обмануть, в его то состоянии он бы закупился алкоголем и плакался сам себе оставшееся время. Впрочем ни того ни другого не хотелось. Желание увидеть Вана переполняло края, и единственное о чем Пьюр думал сидя в такси - просто оказаться рядом на пару минут. *** Бью симпатичная. Умная и активная девушка, прям из его собственной категории, занимала первое место по типажу "серьезные отношения и свадьба". Такие особи по опыту Пьюра сдавались либо быстро, попадая на крючок "никто никогда не узнает" или наоборот, ломались и строили из себя ханжу. Пьюр не очень любил доступных. Нравилось поиграть, применить свои уловки по порядку, подогреть собственное возбуждение, и только потом доламывать до самого конца. Жестко, долго, и возможно ни один раз. Иногда хотелось людей попроще. Чтобы помогли минутным удовольствием, с пошлыми шуточками и своими умениями найти выгоду друг для друга. С такими, встречаться он не мог,- надоедало. Тот самый парень, что показал истинную суть людей и так же любви, всегда являлся маятником для его странствий. Чуть похожая черта проскакивающая галопом в человеке, и Пьюр забывал имя. Ему становилось все равно на эти условности и переживания других. Уже без разницы какого кто пола, и кто как хочет, потому что эмоции выжжены до самого конца, наивность потеряна в трясине повседневности. Кроме Вана. Ван переступал через все воздвигнутые защитные стенки, ради того чтобы считаться другом. Простым другом, который доказывал с завидным постоянством то, что хотелось ранее видеть у своей любви. Сейчас, после совершенной глупости и страхом потери, это осознавалось и принималось так же, как и то, что Пьюр стоял посреди холла актового зала, наблюдая Бью и Вана воркующими между собой. Сложно сказать, что именно в этой примеси чувств он ощущал. Злость перекрывала ревность, глушила все вина и щепотка привязанности. Мучило само понимание - Ван не с ним. Не попался на его трюки, не начал бегать как все. Он просто шел рука об руку и так же улыбался. Пьюр видел Бью и ее милую улыбку, которая могла растопить точно не одно сердце к ряду. Видел своего Вана с его беспечным прищуром и полным набором жестикуляций и эмоций. Себя впервые в жизни он посчитал лишним. Ненужным. Идея складывалась сама собой, потому что Пьюр мог получить освобождение от этого всепоглощающего чувства вины. Мог перечеркнуть достаточно смело свои переживания и прикончить зародившееся помутнение на сердце. Все дело в милашке Бью. Пьюр ощутит боль, перетерпит и так же отпустит себя в будущем, не меняя чего-то определенного в своей жизни. Сойдет для переживаний и Фолк, который без конца влюбленно улыбался, и готов был пойти на все, только помани пальцем. Конечно, не в прямом смысле этого слова, достаточно грамотно отыграть, и вот он с парнем, который поможет. Через ухабы проблем, Пьюр готов был поступиться самим собой, только ради того чтобы избавиться от гадкого чувства в душе. С телом он договорится, решит все эти проблемы. А вот сердце, что молчало до сих пор, залечивать куда сложнее. Ван поправил девушке прядку, и повернулся в сторону холла. Разумеется, то, что он увидел, вряд ли достойно даже уважения. Пьюр разбит, сломлен и сделает все, что возможно для того, чтобы человек, который должен быть рядом с ним - оставался счастливым. Стоило только сделать шаг вперед. Но первый шаг сделал Ван, махая рукой на какие-то слова в сторону Бью, и идя прямо по середине. Свет в темноте в аккурат ложился по тому же принципу, по которому был построен спортзал, заливая светом сквозь мощные по размерам окна, в самую глубь постройки. Пьюр видел мечту озаренную лучами солнца, и в то же время чуял свою погибель, потому что девушка с длинными волосами, страстно провожала его взглядом. -О, ты уже? - Ван действительно был счастлив от того, что его увидел, но Пьюр не понимал его. Он же прервал разговор с девушкой, за которой Ван столько времени бегал и строил ей глазки. Даже к нему приходил и умолял, чтобы он оставил ее в покое. Что-то не сходилось, как две параллели, что бесило и пугало. Говорят, у инженеров есть два закона: Если тока нет там, где он должен быть, он есть там, где быть не должен. Сейчас Пьюр ощущал себя и первым и вторым, прикусывая кожицу нижней губы. Ван прекрасен, для него он настолько идеален, что сравнится с божеством, чего, разумеется, нежелательно. Сковало по рукам и ногам, когда Ван прижался к нему в дружеских объятиях, шепчя в ухо: -Спасибо, ты так выручил! Пьюр понимал, что единственное чем он его выручил, это то что дал провести время с Бью. Она мешала. Думать минимум, максимум жить. Отсутствовал рефлекс ей улыбаться, и когда Ван торопливо свалил с чеком и телефоном, Пьюр решил вычеркнуть их двоих из своей никчемной жизни. Пройдя уверенно на середину, портя своим присутствием место не-того-мира. Бью смотрела на него с полу улыбкой, настолько стандартной, что становилось тошно. Разве Ван достоин ее? Может не поздно обозначить свою территорию и поставить шавку на место? Но нет. Вспомнив один его прищур, Пьюру стало достаточно решимости чтобы сказать: -Поговорим? -Слушаю, - Бью была на взводе, она знала о его репутации, и это делало его более отвратительным в своих же глазах. Пьюру осталось толко опустить улыбку, и перестать притворяться и выделываться. Просто стать абсолютно без эмоциональным человеком, чем он есть сейчас. Сравнять внешность и душу в равной степени, не допуская ни единой погрешности. -Я насчет Вана, - Пьюр понимал, что его голос полон обиды и боли, но скрыть ее был не в силах, удостаиваясь удивленным взглядом девушки, - хочу попросить уделять ему максимум времени, если он тебе нравится. Сердце зашлось в томящейся боли. Говорят, так проявляется вегетативно-сосудистая дистония. Потому что еще немного и паническая атака ему обеспечена под внимательным взглядом Бью. Она уверена в своих силах и знает больше, чем кто-либо. Это пришло в один момент и топило вместе с благородными идеями, что плыли в голове. Отличный крючок, чтобы ощутить сушу после ее слов. -А я ему нравлюсь? Пьюр кивнул, а сам был готов сломать шею, чтобы этого не делать. Ну не мог он наступить себе на глотку и отпустить Вана. Хотя, ради собственного морального давления... -Да. Бью застенчиво улыбалась, и Пьюр силился определить врет она или нет. Но не мог, потому что глаза туманились каким-то эфемерным фантомом. Дальше память оборвалась, и если его спросят - он не сможет объяснить как добрался до комнаты Фолка. Потерянный, разбитый, он ввалился к нему на порог и просто увалил на кровать. Чтобы прижаться сильнее и понять что в мире ничего к черту, не поменялось. Не сорвалось, не пропало, не исчезло. Только его чувство вины было полностью перекрыто ощущением предательства себя самого. Вжимаясь в широкую плоскую грудь, он ощущал запах вовсе не похожий на тот, что хотелось ощутить. И зачем-то назло своему восприятию лез с поцелуями, чтобы прочувствовать максимальную неудовлетворенность. У него не встал. Зато целоваться в запой, до онемения проклятого языка, который посмел идти против сердца - казалось логичнее. И в голове билось только: Ван-Ван-Ван. *** Смывала вода запах чужого тела, и становилось приятно. Вело от ощущения полной чистоты, и в то же время отбивалось сердце в груди до боли. Болело чуть выше левой груди и казалось, что он сошел сума. Пьюр старался отмыться. От позора, от этих ощущений, но не мог достать орган и прополоскать его в душе. Это слишком глупо и посмертно. Вода пусть и холодная, а губка твердая, помогала царапать нежную кожу и вбивать в нос совсем посторонний запах. Пьюр не готов был к тому, что его ждет. Спортзал истинный момент ада. Он снова увидел Бью и ее улыбку, после своих слов. И в то же время разрывали две масти - правда и боль. Пьюр готов плакать, но еще не терял надежды хотя бы на дружбу, а вот от собственного тела, которое предавало раз за разом - хотелось пустить слезу. Потому что, не смотря на всю ситуацию, у него стояло железно, стоило только упомянуть его имя. В душевой пришлось это делать быстро, вода могла в любой момент превратиться из теплой в ледяную. Яички поджались, и впервые на своей памяти Пьюр касался собственного ануса. Просто дорисовывая в голове то, как Ван смотрел на него сверху-вниз. Его пухлые губы, глаза затопленные сумраком, и мягкие ладони, касающиеся кожи. Пьюр уже чувствовал, что готов, принимаясь ласкать свой член. Проводя по головке, и в то же время, впихивая в себя на сухую два пальца, чувствуя только неправильность. Но смазка наливалась с уздечки и в ответ на каждое движение пальцев, смешивалась боль с удовлетворением. Перед глазами призрачный образ Вана, который спрашивал хрипло: -Я могу войти? Пьюр запрокинул голову стараясь не сойти сума от ярких ощущений. Яйца оттягивались, а головка члена, в конце концов, приоткрылась от крайней плоти. Вода, прохладными струями касалась сверхчувствительного места, и становилось так, как надо. Вана надо. Он псих, помешанный на сексе, и он влюблен, что делало его фантазии беспрерывными. Но горчило на языке от осознания - он сам подтолкнул к роману с другим человеком Вана. Как плевок в лицо, полноценно унижен всем. Своей похотью, поступками и чертовски неправильными чувствами. Потому что только от такой мысли, несущей в себе боль, он кончил надрачивая свой член с особым рвением. Оглушительный оргазм захлестнул, и долбанное дыхание не могло прекратить сопротивляться кислороду. Пьюр ощущал себя полным ничтожеством, которое воображает, что ему мстят, наказывают. Подлый разум сам строил обиду таким образом, чтобы не стояло больше на подобные фантазии. Но единственное что Пьюр понимал - это то, чего не хватало. Вана, его злости и наказания. Он вышел из душа, смотря на собственное отражение. В нем не осталось ничего, что можно было соотнести с ловеласом. Пустота в глазах, серость кожи, и вялый член со сморщенными яичками. Волосы, приглаженные водой, добавляли всей картине печальный вид, и стало больно. Такого Пьюра, Ван бы никогда не захотел и ни за что бы не влюбился, но в данный момент стало плевать. Потому что полотенце и зубная щетка могли привести его в адекватный вид. Будет все хорошо, он это преодолеет. Будет все плохо, но это в самом начале, дальше будет хуже, а после, словно по полету с тарзанки - лучше. Ван останется прошлым, тем самым что даст надежду долбаной любви в будущем, и шансом на злополучный хэппи энд. В ванной уютно, влажно и гадко - но тесно. Как в его сердце. Он не мог дышать нормально, видеть без пара, и думать без собственного самоуничижения. Звонок послышался совсем глухо под шумом работающего вентилятора вентиляционной. Сплевывая зубную пасту, Пьюр отговаривал себя - никто не придет, никому он не нужен. Но под шумом крана галлюцинация ощутилась вновь. Он сдержал себя, чтобы не кинуться к двери, потому что это было невозможно. Бью должна была в этот момент сидеть в кафе с Ваном, Итт пропадать с его лучшим другом, а остальные давно посланы далеко и надолго. Людей для удовлетворения он к себе не тащил, лучше для его взгляда отель или мотель. Да что угодно, лишь бы их утехи не мешали запаху комнаты и не портили воспоминаниями. Бывало, что секс выдавался худшим, и это реально не хотелось запоминать. Кроме одного: Вана. Он имел доступ круглосуточно в его постель, даже в роли друга. И теперь лишил его спокойного сна, после того как случился срыв. Ошибка на ошибке и больше никак не оценить происходящее. Пьюру достаточно просто смириться с разрывающей болью в груди и гордиться, что смог сделать хорошо, поступил в кои-то веки правильно. В комнате находиться стало невозможно. Пьюр пытался найти взглядом хоть что-то, что могло принести ему успокоение. Допустим вибрирующий от звонка телефон, который покушался скинуться с кровати на пол. И какого-то черта стало не по себе. Пьюр мог поклясться, никто никогда бы ему не стал звонить в столь детское время, кроме одного человека. Для которого условия были размыты. Так и есть, Ван с его фото высвечивался на экране, стало страшно. Смахнуть круглый значок с изображением трубки, реально страшно. Почти выворачивало от мыслей, что возможно случилось непоправимое с их друзьями, или того хуже с самим Ваном. Пьюр пересилил себя и принял вызов дрожащим голосом, полным неуверенности спрашивая: -Да? На том конце едва уловимо пронесся облегченный вдох, и больше никаких гребанных звуков. Пьюр думал, что сошел сума. Он мечтал уснуть и проснуться в другом столетии, чтобы эти эмоции его не трогали, и не заставляли все естество замирать от ужаса. -Ты у себя? Пьюр слышал волнение, не прикрытое, и отчаянное. Тепло разливалось по щекам, и метался взгляд. Ему казалось показанное глупостью, но пришлось признать, не без основания. Потому что он чертов раб собственного члена. Вышло так же неуверенно: -Да. -Тогда почему не открывал? Я тебя жду. Пьюр не мог поверить в услышанное, и подошел к двери в три уверенных размашистых шага. Три движения пальцами, и вот, перед ним не было никого с обзора распахнутой двери. Только внизу мелькнула черная кофта, обозначающая - Ван на своем месте. Так было всегда - приложившись к косяку, он терпеливо ждал его похождений. На секунду накрыло, тем самым, что считалось запрещенным. Пьюр распахнув глаза, в глубоком шоке следил за доверчивым подъемом Вана, с его легкой улыбкой, с которой он смотрел на него в ответ. Да, Пьюр не успел одеться, и единственное что прикрывало, это махровое белое полотенце. От этого стало не легче, потому что у Вана была приподнята бровь в неком саркастичном моменте. Будь все проклято, Пьюр и так уже зажал себя под самое горло, ему дальше некуда. Пусть осуждает и перетирает ему мысленно все косточки, похрен. Главное надеть трусы, и чувствовать себя не столь обнаженным под футболкой. Пришлось идти гордо к шкафу, и только когда защелка замка встала в пазл, он сорвал полотенце, и натянул на себя долбанные трусы. Ему было горячо под взглядом, больно от потока мыслей о том, что Ван смотрит тем самым извиняющим взглядом. Но только все обернулось в другую сторону. Ван оказался близко, и обнял на долю секунды, проходясь теплыми ладонями по его телу. -Мне надо. И Пьюру надо. Закрыть долбанные глаза и словить приход от ощущений, вновь погружаясь в сексуальное неудовлетворение. На секунду, словно в бреду он расслабился, с мелькнувшей мыслью - все будет хорошо. Ничего не будет хорошо. Ван отстранился и прошел вглубь комнаты, сдирая с себя футболку. И так стояло, что трусы не прикрывали, а он вел себя как соблазнитель, выводя на эмоциональную прямую. -Я остаюсь с ночевой, - бросил Ван, и следом полетели на диван брюки, сам он шустро скрылся в ванной. Один момент - полотенца и сменной одежды не было. Пьюр почти рычал, доставая необходимое, и, приоткрывая дверь, складывая все на полке. Звуки падающих флаконов и станка разносились настолько громко, что Ван обернулся. За искажением затемненного стекла, он видел все. Вот оно дрыщавое тело, и член среди волос. Пьюр себя ненавидел, потому что облизнулся, потому что с трудом закрыл дверь, потому что опять поддался на провокацию. Мутило от всего происходящего, и он нуждался в брюках. Он готов был спать хоть в рыцарской броне, лишь бы не сорваться. Потому что по-иному он не знал, как просить прощение. Пьюр не знал, как его вымолить. Все равно, неизбежное происходило, и Ван в одних боксерах лег на кровать, скрываясь под одеялом чуть ли не с головой. Выключился единственный ночник, погружая во тьму. -Что-то случилось? - Пьюра хватало еще на вопросы, касающиеся не только его члена. Но Ван молчал, активно вдыхая и выдыхая воздух. Напряжение разлеталось во всей комнате, и он серьезно не понимал в чем причина. Зашелестело одеяло и чувствовалось, как оголенная спина прикасается к его груди. Пьюр готов признать - обнял из-за удушающей слабости в груди. Притягивал так же, ища себе логичное оправдание. Его чертовски злило, что Ван доверял ему настолько, и в то же время чудилось разочарование, которое выдыхалось прямо между лопаток. Ему стало удобно, накрыло ощущением уюта и того забытого спокойного дома. Ван в нем вызывал Парадокс. Пьюр отстранился, ему хотелось больше чем объятия, и он не имел права требовать их от Вана. Тот ему абсолютно ничего не должен. -Да, - прошептал внезапно Ван, и придвигаясь ближе, снова сталкиваясь с ним кожа к коже. Пьюр бы отодвинулся, но дальше только пропасть. Он не мог усмирить ни свое колотящееся сердце, ни страх что подкрадывался наравне с возбуждением. В темноте не видно ни-че-го. -Ван. Голос не терпел эмоций, и в то же время с ними разрушался. -Что еще Пьюр? Он положил свою ладонь ему на бедро. Горячая кожа обжигала даже через хлопок и стало пылающе мутно. Пьюр не понимал, что творит Ван, и искал возможность отстраниться, подальше, на миллиметр хотя бы, чтобы сердце не колотилось прямо в спину парню. Замывало разум сразу, как только Ван коснулся его ягодиц, Пьюр уже не сопротивлялся, теряя нить разговора. Сложно было бороться с собой. Еще сложнее отбивать то, что ты хочешь со всей страстью и ставишь наравне с жизнью. -Ван, не надо. Прекратились движения, и тут же сердце вместе с поворотом Вана сделало кульбит. Теперь он чувствовал не только горячее тело, но и теплое дыхание. Стало больно от похабных мыслей, те, что застилали реальную картинку. -Не провоцируй меня, - прошептал Пьюр. -А то что? - В голосе Вана ни капли сомнения. -Бью... Резко его отдернули за руку, и он плашмя упал на собственные простынях. Над ним навис Ван, сжимая до боли плечи и дыша прямо в рот. Ван был зол, он ощущал это на грани интуитивного понимания, и Пьюр сдался. Он ничерта не рубил в этой ситуации, и вообще не готов был рассуждать здраво. Его член, лучший аргумент для его же мозга. Он стоял и мотивировал устроить секс. Пьюр просил прощения у всех и вся, потому что не мог позволить себе даже коснуться в ответ. Успокоить злость и утихомирить эту ненависть. -Я хотел тебе сказать, - прошипел Ван, и он точно никогда не слышал подобной злобы в свою сторону, - Ты ублюдок. Кто Пьюр такой чтобы спорить. -Я знаю. -Какого черта ты с ней говорил? - Ван трясся, это чувствовалось через руки, которые держали плечи. Его бедра опустились на него и, черт побери, Пьюр чувствовал откровенное возбуждение. Мысли спутались, и здесь уже разум не находил аргументов. -Тебе она нравится. -Это я буду решать, кто мне нравится, ясно? - Ван встряхнул его, вызывая податливый стон. Если бы сейчас, Пьюра заставили раздвинуть ноги, особенно он... так хотелось, что яйца поджимались в легкой диверсии оргазма. -Я пытался помочь. - Пьюр нашел последний аргумент, стараясь отстраниться, но Ван навалился на него всем весом, вынуждая говорить: - Мы же друзья, Ван. -Друзья, друг друга не трахают, Пьюр. Слова пропали. Мысли чисты. Пьюр его целовал, и принимал ответ. Черт, джин в бутылке существовал, и он только рад. Ван раздвинул его ноги, и забросил себе на талию, шепча: -Еще раз ты посмеешь вмешаться в мою жизнь... Пьюр улыбнулся, и вновь стал покусывать губы в ответ на необходимый поцелуй. Похрен. Ван его, а остальное, не значит ни-че-го.