Иди, пожалуйста, нахуй

Девушка выглядит странно. Ханьфу на ней белое, но какое-то как будто не такое, а еще на шее зачем-то в несколько слоев обмотана белая лента, которая сейчас пропитывается кровью из царапины на шее. Такая же на правой руке. Прическа сложная, но в ней тоже сквозит неправильность. И лицо имеет совсем чужеродные черты. Вместе выходит совсем дикое видение. - Иди, пожалуйста, нахуй, - говорит она, аккуратно отстраняя меч Цинцю от своей глотки. И почти ласково добавляет: - Да? Цзю с усмешкой опускает лезвие, а потом и вовсе позволяет мечу раствориться в воздухе. Против неизвестно как попавшей на его пик девчонки он может справиться и без оружия. Девчонка смотрит на него полными тотального шока глазами, а потом колени у нее подламываются, и она кулем рушится на траву. Лицо у нее становится очень странным - словами это, наверное, и не передать. - Охуеть, - говорит она, и Цинцю думает: ладно, передала. - Я или сплю, или в коме, или у меня глюки. Но мне не от чего их ловить. У меня скрытая шиза, наверное. Я пойду домой, а ты не таскай с собой повсюду наточенное оружие, посадят. Цинцю не понимает половину слов, а девчонка, шатаясь, встает на ноги, окидывает его еще одним диким взглядом, и разворачивается, чтобы уйти. Заклинатель слышит тихое "ебанутый". Потом еще "сучий китаефандом, мне мерещится Шэнь Цинцю". Потом - "ну не Безликий Бай, и на том спасибо". Цзю настолько интересно, что она скажет дальше, что он не мешает ей, хотя отпускать, естественно, не собирается. Но дальше она натыкается на Бинхэ. - Ой! Нихрена себе, кто это тебя так? Отродье все в синяках, но жалость получить явно не ждет, поэтому вздрагивает и отшатывается. По тому, как округляются его глаза, можно сказать: он тоже видит эту дикую, жуткую чужеродность, пропитывающую девчонку целиком. - Блин, у меня где-то в рюкзаке мазь была, давай помогу. Как тебя зовут-то? - Л... Ло Бинхэ... Девушка некоторое время молчит. А потом протягивает руку и трет синяк животного так, словно тот - обычная грязь. - Круто нарисовали, а чем? Я тоже такие хочу! В глазах ученика - паника загнанного зверя. Он делает несколько шагов назад, торопливо кланяется, потом его взгляд падает на Цинцю, и он открывает рот, как рыба, хлопая глазами. - Прочь, - освобождает его от раздумий заклинатель. В глазах мальчишки благодарность настолько жгучая, что Цинцю почти смешно. Когда он убегает, девушка поворачивается к учителю и недоуменно тянет: - А ничего, что он тут один носится? И что вы двое вообще здесь делаете? - она чешет шею, кривится, осторожно разматывает ленту, и Цинцю видит на ее шее черную вязь странных символов. - Сюда же хрен доберешься. Он не знает, что его удивляет сильнее: то, насколько грязна речь девчонки, насколько она странно выглядит и ведет себя, или потрясающий вопрос "что вы здесь делаете" к лорду этого пика. - Я глава этого места, - решает ответить заклинатель, от недоумения напрочь забыв об этикете.* - Оу. Так это частная территория? Ну тогда понятно, почему вы на меня с мечом набросились, ха-ха. Я тогда тем более пойду. - Никуда ты не пойдешь, - стальным голосом сообщает Цинцю. Девушка смотрит на него с толикой печали: - Вы полицию вызвать хотите, потому что я сюда забралась? Так я же не специально! Да и потом, мы же собраты-косплееры, разве нет? Вот если тот мальчик Ло Бинхэ, то вы наверное Шэнь Цинцю. Кстати, вы который? Сяо Цзю или Шэнь Юань? Цинцю просто не знает, что ему на это ответить. У него в голове много вопросов, но ярче всего два. Какой, к демонам, Шэнь Юань?! Откуда она знает его прошлое имя? Но от необходимости отвечать его освобождают, продолжая болтать: - Вот знаете, вы Арбенину слышали? Потому что она точно не читала "Систему", но у нее две песни точно в яблочку про Цзю и Ци-гэ. Ну то есть сами посудите, "если ты сможешь, меня прости - я жду тебя", и вот это вот "и ровно в девять на пороге", иероглиф Цзю же там именно девять значит, а "плюс двенадцать на востоке", просто двенадцать пиков, а припев! "Все неважно, кроме тайны - ничего не объясняй мне!", ну просто вау! И та часть, где "поспи чуть-чуть, я до последнего буду с тобой", это просто от лица Ци-гэ, я когда поняла, офигела. И вторая, где просто "да, я знал, что он придет, быть иначе не могло, но он опоздал на жизнь, нам опять не повезло", а потом "был у осени в плену", и... Ой, что это я! Извините, совсем вас заболтала. Так может отпустите меня, а? Цинцю, которого каждая из названных девчонкой фраз просто плеткой по сердце стегала, усмехнулся: - Нет. Девушка закатила глаза, а потом уставилась в небо с таким видом, как будто увидела там что-то ошеломляющее. Цзю лениво повернул голову: Юэ Цинъюань, собственной персоной, летит на мече.* - Шисюн, - процедил он. Девчонка снова тяжело осела на землю. - Ши-ши-ши... Вы его реально... Это был Сюя... А то был Бинхэ... И вы не Юань... А я тут... И... Блять! Се Лянь, ты мне свою везучесть отдал, раз я тебя закосплеить решила, что ли?! Они помолчали, глядя как снижается величественный Юэ Цинъюань. - Дунхуа - говно, - обронила девушка еще одну непонятную фразу. А потом тоскливо добавила: - Мне жопа.