К чему приводит рефлексия

      Дазай-сан, за что Вы так со мной?       Акутагаве пиздец как неловко оказаться в одной машине с Тигром и не попытаться его тут же прикончить. Он бы попытался, но сэмпай тоже здесь, предусмотрительно сидит посерединке. Сам-то на сидении, а их добровольно-принудительно усадил на холодный пол, словно они его псы на привязи. Конечно, это человек не мог упустить шанса показать своё особое положение даже сейчас. И за шкирки держит, ну точно за своих непослушных питомцев принимает!       Рюноске бесит такое отношение, но возмущаться себе дороже. Слишком жива память о методах, которыми Дазай его воспитывал. Выдрессировал, блять.       Самоё мерзкое во всём этом, что, несмотря на отвратительные поступки бывшего мафиози, Акутагава не мог победить в себе пустившее корни желание получить признание сэмпая. Даже после его предательства. Чуя-сан смог справиться с этим, хотя они с Осаму были в куда более близких отношениях, а хозяин Расемона нет.       По-прежнему слушается его, чуть ли не в рот заглядывает временами. Внутренне осознавая, насколько жалким выглядит. И всё равно не получается остаться беспристрастным, когда речь заходит о бывшем наставнике.       Кожа покрывается мурашками, когда Дазай-сан задевает его шею своими холодными пальцами. Ох, сколько же раз Рюноскэ дрочил на эти пальцы, представляя их у себя в заднице или во рту. Наваждение, порочное и заволакивающее голову дурманом. Как же по утрам после этого было стыдно смотреть в глаза Накахаре. Скорее всего, они расстались с обладателем бежевого плаща, потому что Чуя-сан слишком гордый и принципиальный, чтобы простить предателя. Для повелителя гравитации Мафия стала настоящей семьёй, и он готов за неё разрывать глотки направо и налево. Наверное, Дазай-сану нужно благодарить благосклонную к нему судьбу, что он вообще жив остался. Какие уж тут отношения.       Но всё равно в сознании Акутагавы сэмпай оставался таким же недосягаемым, как и раньше, потому что продолжал любить рыжеволосого коротышку. Рюноске раньше иногда становился свидетелем бросаемых украдкой взглядов со стороны шатена в сторону напарника. Столько в них было нежности, желания и восхищения, что Акутагаве становилось физически больно. Потому что на него Дазай-сан никогда так не смотрел. И близко нет.       И не так давно, когда сэмпай нарочно дал себя поймать, чтобы выведать информацию о грёбанном Тигре, Рюноске вернулся через некоторое время, как ушёл, потому что сопротивляться желанию посмотреть на Дазая вживую было крайне тяжело. Неизвестно, когда ещё возможность выдастся.       И попал прямо в разгар общения бывших любовников. Всё как в старые-добрые, только из глаз Чуи исчезла теплота, что раньше иногда пряталась по углам голубых глаз. Теперь он заслуженно рвал и метал. А Осаму, кажется, наслаждался. Изводил своего во многих смыслах бывшего, напрашивался на кулаки, улыбался разбитым ртом, сплёвывал кровь, целясь в туфли собеседника. Акутагава слишком долго наблюдал за сэмпаем, чтобы не заметить те же самые нежность и восхищение. Никуда они не делись. И 4 прошедших года разлуки не изменили отношения к любимому человеку.       Как и в случае с Рюноске.       Когда машина останавливается, двери распахиваются, и внутрь влетает Накахара. Мгновенно оценив обстановку, он хмыкает: - Втихую лапаешь своих воспитанников? Молодца.       - Зая, ты ревнуешь? – Дазай в притворном ужасе прикрывает рот двумя руками.       - Сейчас договоришься, шпала тупоголовая – рыжеволосый Исполнитель Портовой мафии нехорошо прищуривается, - Пойдём выйдем.       - Я уж думал, ты не предложишь и придётся прям здесь тебе отсас… Ай! Больно, между прочим. Я против такого типа насилия. Лучше придуши меня во время… - голос Дазай-сана становится всё тише, пока не оказывается вне поля слышимости.       Акутагава длинно выдыхает, осознавая, что вцепился рукой в сиденье до побелевших костяшек.       Ушли драться или трахаться, наверняка. Хотя нет, Чуя-сан слишком ответственный, чтобы поставить под возможный удар операцию из-за своих прихотей. Он же не Дазай-сан, который, конечно, потом как всегда выкрутится и сделает вид, что всё так и задумывал с самого начала.       А ему теперь сидеть вместе с долбанным Тигром. Который подозрительно тихий всё время после того идиотского диалога, когда Рюноске просто отвечал ему да на всё, потому что вслушиваться в то, что несёт Тигр, не было никакого желания. Ну и рука Дазай-сана на шее здорово отвлекала.       Брюнет скосил глаза на «более способного ученика» и отвернулся. Сука, каждый раз сердце сжимается, как вспомнит эту фразу, сказанную нарочито небрежным тоном. Специально, гад, задел. Просто потому что может. Акутагава надеется, что Чуя-сан начистит рожу сэмпаю, возомнившему себя Богом. Интересно, кто у них сверху? Наверняка Накахара-сан. Чтобы он, да позволил какому-то суициднику взять себя? Ох, вряд ли.       А Дазай-сану определённо пошёл бы член за щекой. Акутагава невольно представил себе, как стёбщик-всея-Йокогама опускается на колени, расстегивает ширинку перед собой и начинает медленно, дразняще касаться языком. Он получает удовольствие от своей локальной власти над другим человеком так долго, как только ему позволяют. А потом рука грубо прихватывает шоколадные пряди на затылке и член толкается в горячую глотку до упора.       На мгновение Рюноске видит себя на месте Чуи-сана, а потом резко выныривает из фантазий. Потому что стыд перед начальником возвращается, как сотни раз до этого. Потому что есть осознание, что все влажные мечты обречены остаться таковыми. Потому что это просто-напросто унизительно – быть настолько одержимым человеком, который относится к тебе, как к мусору.       Акутагава застрял между мозгом, который говорит, что его невротичные чувства к предателю Мафии максимально нездоровы и от них пора избавляться. И, собственно, самими чувствами, которым глубоко похуй, что там думает мозг.       Может, я мазохист?– Часто думает Рюноске. За все эти годы он настолько свыкся с общей дерьмовостью ситуации касательно своего наставника, что даже не может представить себя человеком, у которого в голове нет Дазай-сана с утра до вечера. Иногда он даже ощущает удовлетворение, когда шатен в очередной раз его унижает. В такие моменты хозяина Расемона прошибает фонтаном эмоций, и он чувствует себя живым, как никогда.       Но это всё равно неправильно. Такие чувства никуда не ведут.       Сестра говорит, что нужно переключиться на кого-нибудь. Попытаться найти человека, к которому будет тянуть, и поискать утешения там. Как минимум, может стать легче. А там, глядишь, и настоящие чувства к человеку появятся.       Ну, учитывая ситуацию Гин на личном фронте, становится понятно, откуда растут ноги у таких советов. Сама-то до сих пор скрывает от Тачихары свой настоящий пол и шкерится по базе от напарника. Чтобы не пересекаться лишний раз. А у бедного парня уже крыша едет, он недавно жаловался Накахаре-сану по пьяни, что, кажется, запал на пацана и не знает как дальше жить эту жизнь*.       Вот уж тут Акутагава сестрёнку понять совсем не может. Казалось бы, у вас взаимные чувства, зачем строить конфликт на пустом месте? Подойди да признайся честно, что ты девушка. Тачихара наверняка будет только счастлив.       Это вам не безответные чувства к мудаку, которому нравится издеваться над людьми. К мудаку, который, к тому же, без памяти влюблён в одного прекрасного человека.       Боже, как всё заебало-то. Куда так надолго увёл сэмпая Чуя-сан?       - Я и не знал, что у них такие отношения – внезапно подаёт голос Тигр.       Акутагава настолько заколебался быть в плену своих мрачных раздумий, что готов уже даже поддержать беседу с Тигром. В какую дыру катится его существование?       - Теперь в курсе – пожимает брюнет плечами. От нечего делать принимается разглядывать этого нытика. Да, вблизи он весьма смазливый, Рюноске ещё во времена первых боёв до Гильдии заметил. Большие наивные глаза так и просят какого-нибудь извращенца открыть им новый дивный мир.Если подумать… можно «переключиться» на него. Не в том смысле, что искать утешения или пытаться влюбиться, во что тут, блять, можно влюбиться? Но поприжимать его к стенкам, наверное, было бы забавно.       Пиздец, конечно, но что Акутагаве терять? Самооценка и самоуважение и так давно растоптаны Дазай-саном. Теперь только и осталось, что растлевать поборников справедливости, которые тебя раздражают до глубины души. Но с пафосными речами способ справиться есть.       Рюноске опирается рукой на сиденье, и, подперев ею голову, продолжает рассматривать врага-который-кажется-уже-почти-союзник. Да, глухой кляп Тигру определённо пойдёт. В фантазии согнувшегося пополам в кашле убийцы к кляпу добавилась слюна, обильно стекающая из уголков губ по подбородку. Точно, он же бешеная зверюга – Акутагава усмехается.       - Ак-кутагава… - начинает лепетать ошибка природы, - Ты чего так странно смотришь?       - Как так? – Лениво переспрашивает мафиози, думая, не слишком ли поздно начинать приставать к блондину. Теперь-то уже Дазай-сан точно вернётся с минуты на минуту. Всё-таки у них важная операция.       - Просто странно – тихо бормочет Тигр и Акутагаве хочется закатить глаза. Ну дитё малое, ей-Богу. Хотя, с такими идеалистическими взглядами на мир, брюнет вот совсем не удивится, если карманный кошак Агентства девственник.       Когда Рюноске поднимает глаза, он видит премилейшую картину: Тигр сидит, отвернувшись и нахохлившись, но его выдают малиновые уши. Ах вот оно что. Каким бы невинным не казался хищник на вид, он всё-таки не совсем потерян для общества.       Время утекает сквозь пальцы. И вопрос, переживут ли они бой с Гончаровым, остаётся открытым. Так что Акутагава плюёт на свой внутренний голос, умоляющий не усложнять и без того непростую жизнь. Пододвигается ближе к Тигру, поворачивает к себе его ошарашенное лицо и целует, сублимируя все свои непрожитые чувства по поводу Дазай-сана в животное желание касаться, оказаться языком как можно глубже.       Тигр, кажется, в шоке, потому что его слабые попытки оттолкнуть Рюноске прекращаются почти сразу же.       Мафиози зарывается пальцами в светлые волосы и с силой тянет голову Тигра назад, наслаждаясь негромким восклицанием. Господи, как давно, оказывается, брюнет не целовался. Не до любовных романов с его работой. Да и не интересовал никто особо, потому что все потенциальные партнёры сразу становились серой массой при сравнении с Дазай-саном. И Тигр не исключение, хотя чисто физически он Акутагаву привлекает. Просто сейчас убийце срочно нужна разрядка, и вообще, когда же творить всякую дичь, как не перед миссией с вероятным смертельным исходом.       Тигр больше не отталкивает внезапно сошедшего с ума недруга. Наоборот, он цепляется руками за чёрный плащ и с упоением получает свой первый сексуальный опыт. В общем-то, это и первый его поцелуй, но Акутагаве знать об этом необязательно.       Рюноске как будто резьбу сорвало, которую он удерживал немыслимыми силами несколько лет. Он и не подозревал до этого момента, как сильно ему нужен был секс. Видимо, мастурбация всё же не закрывает все потребности. Ощущать другого человека – на удивление приятно.       Оторвавшись от губ блондина, член мафии спускается ниже и прикусывает кожу на шее. Почему-то тяжёлое дыхание над ухом и то, как Тигр слегка дёрнулся на этом моменте, неимоверно заводит. Мальчишка покорно сидит, позволяя делать с собой всё, что душе угодно. И даже не пытается возмущаться. Акутагава открывает в себе новые стороны, осознавая, что ему нравится ощущение власти над человеком, который по щелчку может превратиться в смертоносное оружие массового поражения.       Кстати, то, что Тигр даже не попытался дать ему по роже за приставания, оказалось неожиданным. Рюноске-то думал, что огребёт по-любому, и на этом их общение вернётся в исходную точку – к драке. Но что-то пошло не так, поэтому шея и плечи блондина покрыты следами укусов и засосами.       Взгляд расфокусированный, но однозначно выражающий желание продолжения банкета.       То, что Тигр внезапно проявляет активность и залезает на колени хозяину Расемона, догадки последнего только подтверждает. Мальчишка прижимается, и через ткань блузки явственно чувствуется чей-то серьёзный стояк.       Акутагава облизывает язык Накаджимы и, не отрываясь от него, трогает член блондина через штаны. Тот в первый момент задерживает дыхание, а потом издаёт крайне милый рычащий звук. У Рюноске прибывает в копилке личных фетишей: теперь к просяще возбуждённому взгляду Тигра добавился этот недостон.       - Стой, стой, стой! – Накаджима резко скатился с колен мафиози и отодвинулся максимально далеко: - Дазай-сан идёт обратно –поясняет он, пытаясь привести себя в более-менее божеский вид. Не то, чтобы у него получается.       Дазай, напевающий одну из тех песенок, которые после первого же случайного прослушивания превращаются в навязчивую пластинку в голове, застаёт по возвращении презабавшейшую обстановку. Его подопечные изо всех сил делают вид, что тут не происходило ничего интересного в его отсутствие. Ну, Атсуши делает. Акутагава просто в очередной раз ушёл в себя. Кстати, последние полгода он смотрит на суицидника со всё возрастающей неприязнью. Эх, где золотые деньки, когда он бегал перед Осаму на задних лапках, а в серых глазах плескалось только обожание.       Ну что ж, не зря же он воспитывал этих волков-одиночек. Как встретил Атсуши, Дазай сразу понял, что нашёл идеального партнёра в дуэт к Акутагаве. Ну а то, что бонусом пошло обоюдное влечение… так это нормально для таких дуэтов. Частенько встречающееся явление.       - Ты хорошо постарался – доверительно сообщил обладатель обнуляющей способности Акутагаве, оценив красочные следы на коже мальчика-тигра. Накаджима ничего не подозревал, потому что не видел себя со стороны. Никто из попутчиков просветить его нужным не посчитал.       - Это не Ваше дело, Дазай-сан – огрызнулся «туберкулёзник».       Ооо, зубки показываем? Хорошо – Осаму ухмыльнулся. Как чудесна жизнь сегодня ночью. Сколько таит в себе приятных неожиданностей. А если машина сейчас врежется во что-нибудь и взорвётся, всё станет совсем замечательно. Никто из нового дуэта, конечно, не годится на роль прекрасной дамы, так что идея двойного самоубийства не будет реализована как следует, но на безрыбье, как говорится.       Тем временем их транспорт приближался к точке назначения.