В посмертии

Порой я слышу зов из тьмы, Гнетут меня воспоминанья О мире том, где нет войны, Где нет агонии, отчаянья. Я помню эти времена И содрогаюсь в такт от смеха, Тот «я» был так наивен, глуп, Не знал он жизни, тяжких мук. Он до последнего не верил, Что люди все сошли с ума, Им разум алчность затмевала, Вела их к краху ото дня. Я помню как горело небо, Жизнь угасала, а вокруг От тех же лживых алчных ртов Велись призывы жечь неверных. Тех, кто ещё мог нас спасти, Реанимировать планету, И правду истинно нести, Но эти светлые умы предали вечному забвенью. Их закопали без креста И сомневавшихся заткнули, Нам оставалось ждать конца, Борьба с невежеством загнулась. Я помню как погасло солнце, Точнее: нас окутал мрак, Дышать и вправду стало туго, А Землю ослепила вьюга. Три года жили мы во мраке, Боролись с вечной мерзлотой, Молились всем на свете, богу, Но он молчал и что по том? Тела хранить мы перестали, Устали просто, весь ответ. Всё глубже было наше горе, Всё ненавистней жизнь вокруг. Со временем я отдалился, Чужими стали мне все вдруг. Мы одичали и отныне Контакты канули в лету. Внезапно резко потеплело, Я видел в небе проблеск зла, Увы ещё был трупный запах, Расстаяли вокруг снега. Прошёл слушок: «болезнь лютует», Чума пришла собрать плоды, А смерть косила без разбору, Я избежал тогда беды. Теперь, пройдя вконец чрез это Мне правда нечего сказать, За что нас так? И нет ответа. Ведь заслужили? Может быть. Теперь однако поздно плакать, Хотел вернуться, но увы Весь край один большой могильник, А я в нём ныне гробовщик.