.
20 ноября 2020 г., 14:45
Это не совсем то, как Джисон хочет провести свой день.
Он не спал всю ночь, смотря ту ужасную дораму, которая не стоила и кусочка его времени, после был вызван на работу, поспав три часа, имел дело со слишком большим количеством неприятных клиентов и весь день мечтал только о том, чтобы вернуться домой и погрузиться в комфорт своей кровати, зарыться в одеяло и отключиться на час или двенадцать, прежде чем сделать домашнее задание.
Была только одна маленькая вещь, которая совершенно вылетела у него из головы — маленькая вещь по имени Ынджи, его милая племянница, которую он обещал отвезти сегодня на тыквенную грядку и выбрать несколько тыкв, чтобы позже вырезать их вместе с ней. Похоже, она уже в юном возрасте познала силу лести, настаивая на том, что предпочитает искусство резьбы Джисона мастерству своих родителей. Джисон не станет отрицать глупое чувство гордости, которое наполняет его, и не может отказать её просьбе, когда она рассчитывает на лучшего в мире резчика тыкв.
Так что вместо тепла своей постели он стоит на улице в осеннем холоде, засунув озябшие руки в карманы пальто, и плетётся между рядами тыкв, пытаясь угнаться за возбуждённым четырёхлетним ребёнком.
Не то чтобы это было невыносимо; нет, он любит свою милую маленькую племянницу, и они всегда весело проводят время вместе. Кроме того, он любит Хэллоуин, любит осень, и его настроение значительно поднимает атмосфера этого места — деревянные вырезанные призраки и ведьмы, стога сена, пугала и счастливые дети (некоторые уже в костюмах за несколько недель до праздника) на каждом углу. Он просто жалеет, что очень устал, испытывая неприятное чувство родства с пластиковым скелетом, выставленным на всеобщее обозрение.
— Подожди Сонни! — крикнул он вслед Ынджи, спотыкаясь, когда ему пришлось отступить, чтобы избежать налетевшего на него ребёнка. Он никогда не простит себе, если потеряет племянницу на тыквенной грядке, а пухлый оранжевый жакет, который она носит, не очень-то помогает ей выделяться. Джисон раздражённо вытаскивает из кармана круглые очки, когда она не замедляет шаг, и не сводит с неё глаз после того, как она уже давно перестала держать его за руку.
— Ынджи! — он пытается снова, громче. — Как насчёт этой?
Это наконец привлекает её внимание, после нескольких попыток умолять ребёнка притормозить. Она с любопытством переваливается назад, чтобы рассмотреть пухлую круглую тыкву, перед которой присел Джисон.
— Нет, только не эта, — решительно говорит она. Джисон подавляет желание застонать от раздражения, чувствуя, что они, должно быть, уже прошли по крайней мере половину участка, и ничто не привлекло её проницательный взгляд.
— А что с ней не так? — он надувает губы. Для него это выглядит как первоклассный резной материал.
— Мне не нравится её шляпа.
— Шляпа? — Джисон наклоняет голову. — Ты имеешь в виду стебель?
Она деловито кивает.
— Он слишком короткий.
Джисон задумывается. Это маленький обрубок стебля, но он не думал, что это будет иметь значение, когда остальная его часть станет идеальным холстом для того, что он будет помогать ей вырезать в этом году. По крайней мере, теперь он знает, что искать, думает он со вздохом.
— Хорошо, — говорит он, стоя с тыквой в руке. — Тогда это будет моим ребёнком.
— Прошу прощения, — раздаётся мягкий голос с другой стороны ряда, откуда Джисон взял тыкву. Он ненадолго забеспокоился, что только что подобрал тыкву, на которую положил глаз кто-то другой, и что ему придётся драться с ним за неё, пока он не поднял глаза и не увидел логотип тыквы на белой рубашке говорящего. А, служащий. В конце концов, ему не придётся драться за свою тыкву.
Джисон едва замечает тыкву, бережно удерживаемую в руках незнакомца, когда его взгляд перемещается вверх к копне огненно-оранжевых волос, увенчанных кошачьими ушками, и, наконец, к красивым глазам и скульптурным чертам, от которых у него немного пересыхает во рту. На носу у него чёрная точка, а на щеках нарисованы усики — восхитительный контраст с его смехотворно горячими чертами лица.
— Как тебе эта? — спрашивает служащий, наклоняя тыкву в руках вниз, вероятно, чтобы Ынджи могла видеть стебель. Его глаза устремлены на неё, позволяя Джисону бесстыдно смотреть на то, как полные губы растягиваются в милой улыбке, глаза морщатся.
Твою мать, он потрясающий.
Он не может отвести глаз, даже когда Ынджи ахает и хлопает в ладоши.
— Да! — она визжит, вцепившись в пальто Джисона. — Мы можем взять её, Сонни?
И тут широко раскрытые блестящие глаза незнакомца встречаются с глазами Джисона, ожидая ответа, и он едва не давится слюной, пытаясь произнести хоть слово. Он впервые смотрит на тыкву, почти такую же, как та, которую он сорвал, за исключением длинного стебля, который явно больше подходил вкусу Ынджи.
— Э-э, конечно! Да, конечно, — быстро говорит Джисон, незнакомец сияет в ответ, и желудок Джисона почти яростно сжимается.
— Если вы готовы оплачивать, я могу помочь вам там, — он кивает головой в сторону маленькой будки, украшенной пурпурными и оранжевыми знамёнами.
— Да, думаю, готовы, — соглашается Джисон, стараясь по пути не наткнуться на бродячих детей со своей тыквой. Он плюхает её на соседнюю стойку и покусывает губу, позволяя своему взгляду блуждать вокруг, чтобы не засмотреться вновь, пока служащий взвешивает их первую тыкву и вычисляет стоимость.
На краю прилавки стоит большой пластиковый котёл, набитый маленькими конфетами в обёртках, и он ловит взгляд Джисона и Ынджи прежде, чем малышка поднимает на него глаза с безмолвным вопросом.
— Вперёд, — подбадривает её служащий, — это бесплатно.
Ынджи пищит «спасибо!» прежде чем засунуть свою пухлую ручонку внутрь и выудить мини-шоколадку. Джисон с тоской смотрит на ассортимент конфет, рот наполняется слюной и отчаянно жаждет сладкого молочного шоколада, но в конце концов он решает практиковать самоограничение. Конфеты, вероятно, предназначены только для детей.
— Не стесняйся, — говорит другой мужчина. Джисон смотрит на него, встревоженный тем, что его поймали, чувствуя, как жар поднимается по его шее от красивой улыбки, направленной на него, когда он кивает в сторону конфет.
— Ну что ж, если вы настаиваете, — он тоже улыбается и пожимает плечами, пытаясь сделать вид, что шоколадка в его рту не будет главным событием дня, когда он небрежно протягивает руку и хватает конфету для себя. — Решил, что это только для детей.
— Так и есть, — подмигивание, — только никому не говори. Мне нужно кормить семью.
Джисон фыркает.
— Не волнуйся, я унесу это с собой в могилу, — он подчёркивает своё заявление лёгким пинком по украшению надгробия у своих ног для пущей выразительности, глаза расширяются от ужаса, когда оно опрокидывается. — Чёрт, извини.
Тот хихикает над Джисоном, отвратительно милый звук. Джисон присел на корточки, чтобы поднять надгробие — очевидно, из пенопласта; неудивительно, что оно так легко упало, — а также чтобы скрыть смущённый румянец на щеках.
— Какое неуважение! — служащий драматически плачет. — Это могила моего деда!
Джисон скорчил обиженное лицо, схватившись за грудь.
— О, мне так жаль, — он снова и снова кланяется надгробию, подпевая «Аве Мария» в довершение всего. Это действие приносит ему ещё одно милое хихиканье от сотрудника и широко раскрытый, обеспокоенный взгляд от Ынджи.
— Неужели это правда? — шепчет она, заставляя их обоих смеяться.
— Нет, нет, — уверяет её Джисон, поглаживая по голове. — Он просто шутит. Ты ведь шутишь, правда? Просто чтобы всё было ясно.
— Нет, это правда могила моего дедушки, — невозмутимо отвечает он.
— Ах, — Джисон понимающе кивает, щурясь на надпись. — Значит, твоего дедушку зовут… Смитти Вербенмендженсен?
— Да, — отвечает он со всей уверенностью, какая только есть на свете. Затем он театрально шепчет Ынджи, когда она всё ещё выглядит обеспокоенной, — всё в порядке, я просто шучу.
— О, — медленно произносит она, всё ещё с подозрением глядя на надгробие.
Джисон тихонько хихикает, достаёт бумажник, оттуда мятую двадцатку и протягивает её через прилавок.
— Кстати, спасибо за помощь, — говорит он, внезапно почувствовав себя храбрее после случившегося. — Я думал, мы застрянем здесь на весь день.
— Неужели это так плохо? — спрашивает он, склонив голову и хитро улыбаясь, отчего Джисон впадает в лёгкую панику, а сердце трепещет. Не может быть, чтобы он флиртовал с ним прямо сейчас. Так ведь?
— Нет, — слишком быстро отвечает Джисон. — Думаю, что нет, если мистер Вербенмендженсен третий составит мне компанию.
Он смеётся, на этот раз громче, и, боже, даже зубы у него красивые. Джисон хочет провести руками по лицу в отчаянии от того, как всё это несправедливо.
— Можно просто Минхо, — говорит он. Джисон лучезарно улыбается ему, взволнованный, узнав имя. Минхо поднимает тыкву Джисона с прилавка. — Я могу помочь вам донести их до машины, если надо…?
— О, — Джисон немного сдувается, желая остаться и пофлиртовать ещё немного, но он понимает, когда замечает горстку людей, приближающихся с тыквами. В конце концов, Минхо на работе; Джисон благодарен, что он готов сделать всё возможное, чтобы помочь. — Конечно, спасибо.
— Подожди! — его внимание привлекает то, что кто-то дёргает его за куртку, когда он поднимает другую тыкву на руки. Ынджи умоляюще смотрит на него, рука, не вцепившаяся в его пальто, указывает на стог сена, в который садятся дети. — А можно?
Джисон задумчиво морщит нос, перенося вес тыквы на одну руку, а другой хватает телефон и смотрит на часы.
— Извини, милая, некогда, — говорит он Ынджи. — Я должен отвезти тебя домой на урок фортепиано.
— О, хорошо, — говорит Ынджи с удручённым вздохом.
— Милые обои, — подхватывает Минхо, заставляя Джисона подпрыгнуть, когда он понимает, как близко сейчас находится другой, практически заглядывая ему через плечо. Близость волнует его, и ему приходится потратить мгновение, чтобы вспомнить, что именно на обоях его телефона, пока он кладёт устройство обратно в карман: милый мультяшный чёрный котёнок, выглядывающий из тыквы.
— Спасибо, — Джисон ухмыляется, глядя на открывшееся ему зрелище: Минхо с нарисованными усиками, кошачьими ушами и тыквой в руке. — Ты — вылитая копия, — говорит он, направляясь к стоянке, и Минхо идёт рядом с ним. Ынджи идёт рядом, молча поедая шоколад.
Уголки глаз Минхо морщатся, а губы расплываются в подобающей кошачьей ухмылке.
— Ты назвал меня милым?
— Эй, это твои слова, а не мои.
Минхо возмущённо фыркает, хотя его губы всё ещё приподняты.
— И вот я здесь, готовый ответить на комплимент.
— Ну, в таком случае… — Джисон достаёт из кармана ключи, когда они подходят к машине, и отпирает дверь нажатием кнопки. Ынджи залезла первая и устроилась в своём автомобильном кресле.
— Нет, оставь это пока, — перебивает Минхо, следуя примеру Джисона, который кладёт тыкву на заднее сиденье. Он выпрямляется и отряхивает руки, глядя на Джисона, который неловко возится с ключами, гадая, не слишком ли дерзко (или отчаянно) с его стороны спрашивать номер Минхо.
— Ну что ж, — Минхо прерывает любые назревающие мысли, — увидимся, когда ты вернёшься за сеном.
Джисон поднимает брови, не в силах сдержать улыбку.
— О, ты предлагаешь мне опять нянчиться?
— Ты собираешься отказать этому милому личику? — возражает Минхо, кивая в сторону Ынджи, которая находится в своём маленьком мирке, дрыгая ногами и слизывая с пальцев растопленный шоколад.
— Ах, думаю, нет, — вздыхает Джисон, как будто он не в восторге от идеи вернуться, от того, что Минхо хочет, чтобы он вернулся. Он полагает, что пока нет необходимости спрашивать номер телефона; он не хочет слишком сильно давить, и в любом случае это немного более захватывающе. — Я так же не уверен, что могу отказать тебе.
Минхо ослепительно улыбается и почти застенчиво хихикает, рассеянно поигрывая одним из своих кошачьих ушей.
— Я так и думал. Я здесь каждый вторник, четверг и субботу, — затем он засовывает руку в карман, выныривает с пригоршней конфет, которые Джисон не заметил, как он схватил, и протягивает руку. Джисон моргает, пытаясь принять их, и прежде чем он успевает задать вопрос, Минхо поворачивается и уходит, помахав через плечо.
— Увидимся в следующий раз, Сонни!
Джисон стоит там, ошеломлённый, с пригоршней тёплых, слегка подтаявших конфет, которые кажутся немного липкими, и глупой улыбкой на лице.
— Ты его знаешь? — невинно спрашивает Ынджи, выводя Джисона из оцепенения, в котором тот пребывал.
— О, э-э, нет? — говорит он, смущаясь, когда понимает, что его бедная племянница была свидетелем всего этого флирта. Интересно, скажет ли она его брату? Боже, он надеется, что нет. Он уверен, что никогда этого не переживёт.
Он наклоняется внутрь машины, чтобы проверить, пристёгнут ли её ремень безопасности, прежде чем закрыть дверь и скользнуть на водительское сиденье.
— Не совсем, — размышляет он, передавая половину горсти конфет на заднее сиденье. Слабая улыбка всё ещё остается на его губах. — Но я бы с удовольствием.
🍂
Джисон не может выкинуть из головы глупую красивую улыбку Минхо. Ынджи тоже не забывает обещанную поездку на сене. Естественно, это приводит их на тыквенную грядку во второй раз только через два дня. Джисон делает вид, что очень интересуется тыквами, выставленными на витрине, аккуратно сложенными на стоге сена, в то время как Минхо помогает толпе семей. Он, казалось, ещё не заметил прибытия Джисона, вежливо беседуя с покупателями, пока взвешивал их тыквы и любезно предлагал конфеты их детям с милой улыбкой. Это занимает достаточно много времени, чтобы у Джисона было время подумать, решив купить ещё одну тыкву, чтобы он не выглядел неудачником, вернувшись исключительно ради симпатичного парня, который флиртовал с ним (что именно он и делает). Минхо сегодня одет в свитер вместо футболки с тыквой из-за внезапного падения температуры. Он чёрный с оранжевыми и белыми вставками, линия милых маленьких призраков растянулась по его груди, и он примерно на два размера больше, поглощая его руки и делая его невероятно, обворожительно симпатичным. Джисон, должно быть, сверлит его взглядом, потому что потом взгляд Минхо скользит по нему, и Джисон клянётся, что его ухмылка становится немного ярче от этого зрелища. Джисон поднимает руку в застенчивом взмахе, который тот радостно возвращает, прежде чем закончить свои дела с клиентами. Как только небольшая толпа, наконец, рассеивается, Джисон ведёт Ынджи к прилавку, одной рукой прижимая к груди маленькую тыкву. Он немного утыкается носом в шарф, когда они приближаются, когда резкий порыв ветра заставляет его остро осознать, насколько холодно. — Ты вернулся, — приветствует его Минхо, наклоняя котёл с конфетами к ним обоим. Он так же машет рукой Ынджи, и Джисон находит его очевидную привязанность к детям и его дружелюбную улыбку невероятно милой. Сегодня у него нет нарисованных усиков, но Джисону кажется, что он видит немного косметики, сверкающей вокруг его глаз — и снова кошачьи уши на макушке. — …С другой тыквой? — Конечно, я вернулся! — усмехается Джисон, принимая предложенную ему конфету. — Я не могу упустить возможности заполучить бесплатные конфеты. Или тыквы по умеренной цене. — Там их ещё много осталось, — говорит Минхо, небрежно подмигивая. Он ныряет за стойку и шуршит вокруг, Джисон с любопытством смотрит, как он возвращается с рулоном билетов. Он сминает его на конце и отрывает один, протягивая через прилавок, чтобы вручить его Ынджи. — Вот, держи! Просто отнеси это вон той даме, когда будешь готова, и она тебя впустит. — Благодарю вас! — щебечет она, глядя на Джисона в ожидании одобрения, прежде чем он отсылает её кивком головы. Он с нежностью наблюдает, как она ковыляет, щурясь на вывеску вдалеке с надписью «Сеновоз: 5 долларов» и засовывая руку в карман в поисках бумажника. — Оставь себе, — говорит Минхо, небрежно махнув рукой, и разворачивает леденец, предназначенный для детей, кладя его в рот. — Я угощаю, — он тянется за тыквой, и Джисон передает её ему. — Ах да? — Джисон приподнимает бровь, неуверенная рука на всякий случай задерживается на бумажнике. — Ты уверен, что должен раздавать все эти вещи? Мне бы не хотелось, чтобы ты остался без работы, потому что ты продолжаешь раздавать халяву симпатичным парням. — Симпатичным парням? — повторяет Минхо с весёлой усмешкой на лице. — Кто сказал, что я делаю это для тебя? Может быть, я просто хотел заставить твою очаровательную малышку… э-э… сестру? Улыбнуться. — Племянница, — поправляет Джисон. — И я могу заплатить за неё сам! Ты ей для этого не нужен, большое спасибо, — он складывает руки на груди, повторяя позу Минхо. — Так что ты можешь признать, что сделал это, потому что думаешь, что я симпатичный. Минхо качает головой и хихикает. — Знаешь, что? — он обошёл стойку, встал перед Джисоном и с удивительной силой ткнул его пальцем в плечо. — Не думаю, что ты заслуживаешь моих подачек. Ты можешь отплатить в виде тёплого напитка в следующий раз, когда придёшь в гости. Его рука в свитере снова ныряет к конфете, прежде чем он поворачивается и уходит, заставляя Джисона идти за ним, брызгая слюной, когда он ловит конфетку, которую Минхо бросает ему. — В следующий раз? — спрашивает Джисон, быстро шагая, чтобы догнать его. — А кто сказал, что я вернусь? Минхо плюхается на стол для пикника, украшенный блестящими лентами в форме летучей мыши, и подмигивает ему. — А как иначе ты принесёшь мне напиток, который должен? Джисон недоверчиво фыркает. — Убер? — предлагает он, просто чтобы подоставать этого парня. На самом деле, если Минхо собирается дать ему повод вернуться, он примет его, независимо от того, насколько нелепым это кажется. Минхо пренебрежительно машет рукой. — Слишком много хлопот. — Ты прав. Моя вина, — смеётся Джисон, прежде чем драматично вздохнуть. — Итак, поскольку у меня нет выбора, ты предпочитаешь кофе или горячий шоколад? Минхо задумчиво постукивает леденцом по губам. — Мм, обычно я предпочитаю американо со льдом, но сейчас немного холодновато, так что… удиви меня? — он мило улыбается, засовывая конфету обратно в рот. — Но никакого латте. — Замётано, — сухо замечает Джисон, делая вид, что делает пометки на руке. Он упирается локтями в стол и подпирает подбородок руками. — Так ты превращаешь всех своих любимых клиентов в мальчиков на побегушках, или я особенный? Минхо с преувеличенной гримасой облизывает зубы. — Только тебя. Хотя не знаю, стоит ли этим гордиться. Джисон пожимает плечами. — Ну, если цена будет подходящей, — говорит он, помахивая своей бесплатной конфетой для пущего эффекта. — А, видишь? — Минхо улыбается. — Я знал, что ты подходишь для этой работы. Всё беззаботное поддразнивание превращается в беспорядочную болтовню на протяжении оставшейся части поездки его племянницы на сенокосе. Джисон узнаёт несколько важных вещей о Минхо, таких как тот факт, что он на два года старше Джисона, танцор и очень любит своих котов. Мало того, что он студент, который работает, вероятно, на низкооплачиваемой работе, принося счастье детям, он также волонтёр в приюте для животных вниз по улице. Джисон с каждым словом влюбляется всё больше. Они немного сблизились из-за своей общей любви к кошачьим, Минхо поделился своими милыми фотографиями и коротко поговорил о том, какие милые и забавные чёрные кошки, подходящие к сезону, прежде чем поездка Ынджи на сенокосе закончилась, и Джисон помахал ей рукой. — Тебе было весело? — спрашивает он, помогая ей сесть на скамейку рядом с ним. — Ага! — она сияет. — Мы видели кур и лошадей! — Ух ты, правда?! Звучит забавно! — Ага! — она с энтузиазмом кивает. — Я видела девушку с бабочкой на лице! Можно мне такую же? Джисон в замешательстве наклоняет голову. — Бабочка? — Она, должно быть, имеет в виду краску для лица, — вмешивается Минхо. — Ага! — подтверждает Ынджи. — Краска! Я хочу одну, пожалуйста? — У нашего художника сейчас обеденный перерыв, — поясняет Минхо с сочувственной улыбкой. Он ёрзает на стуле, поворачивается и смотрит на пустую кабинку. — Но… я могу попробовать? Удручённая Ынджи взволнованно смотрит вверх, подпрыгивая на стуле. — Да, пожалуйста! Минхо очень плохо рисует бабочек. — Это… бабочка, — замечает Джисон, поджимая губы, чтобы подавить смех над кривым существом, изображённым на щеке его племянницы. — Я не думаю, что она смогла бы оторваться от земли, если её голова такая огромная. — Помолчи, — рявкает Минхо, хотя сам явно пытается сдержать смех. Ынджи машинально покачивает ногами, пока Минхо наносит последние штрихи — сомнительная смесь голубого и розового для крыльев. Это доблестное усилие, и нос Минхо, сморщенный в концентрации, достаточно очарователен, чтобы компенсировать неудачный внешний вид бабочки. — Хорошо… — медленно произносит он, когда заканчивает, и достаёт ручное зеркальце, чтобы показать Ынджи. — Ну, мне очень жаль. Джисон сгибается от смеха, когда глаза Ынджи расширяются при виде её отражения, и он смеётся ещё сильнее, когда она визжит: — Мне нравится! Спасибо! — Правда? — Минхо смеётся. — Какое облегчение. Это за бесплатно, потому что это так… Ну, ты понимаешь. — Я бы не стал платить за это, даже если бы ты вызвал полицию, — смеется Джисон. Минхо грозит ему нарисовать такую же бабочку на лице, и он съёживается, моля о пощаде. Коллега Минхо, первый художник на лице, возвращается вскоре после этого и бросает на него взгляд чистого отвращения, как только видит его работу, обильно извиняясь перед Джисоном, который отмахивается от него, всё ещё дрожа от смеха. Минхо отсылает его с уродливой бабочкой Ынджи, маленьким сердечком, которое он убедил Джисона позволить ему нарисовать на лице, новой тыквой и напоминанием принести ему тёплый напиток. Джисон оставляет Минхо со значительно большим, уродливым сердцем на щеке, которое нарисовала Ынджи («месть», — пошутил Джисон) и не очень загадочным «я подумаю об этом». Джисон так облажался.🍂
Излишне говорить, что это не заняло много времени, прежде чем Джисон решил вернуться один всего через несколько дней, вместе с двумя горячими шоколадными напитками и оправданием для покупки четвёртой тыквы, варящейся в его голове. — Сонни! — Минхо приветствует его из рядов тыкв и детей. Джисон застенчиво улыбается и машет рукой, смущённый этим прозвищем — верно, он никогда не говорил Минхо своего имени — и вниманием, когда горстка голов поворачивается в их сторону. Сегодня Минхо одет в другой большой свитер — коричневый с рисунком круглых, пушистых чёрных кошек и тыкв, его фирменные кошачьи уши взгромоздились на его оранжевые волосы. — Привет, — с улыбкой приветствует его Джисон, протягивая Минхо одну из чашек. — Ты действительно сделал это, — замечает он, принимая горячий шоколад и с довольным жужжанием обхватывая его руками, прижимая к груди. Чёрт, он такой милый. — Я всегда возвращаю свои долги, — самодовольно говорит ему Джисон, когда Минхо делает благодарный глоток. Он начинает теребить шарф на своей шее. — Эй, э-э… ты хочешь это? Похоже, тебе это нужно больше, чем мне. — Хм? — глаза Минхо округляются. — О нет, всё в порядке. Я должен был взять свой собственный. Но всё равно спасибо, — он улыбается, и это согревает Джисона больше, чем напиток в его руке. — Если ты уверен, — с сомнением говорит Джисон, наблюдая, как дрожь пробегает по телу Минхо. Он спросит ещё раз позже. Тот кивает. — Так ты вернулся за новыми тыквами или за моей яркой индивидуальностью? — Тыквы, конечно! — Джисон лжёт. — Я куплю её для своей бабушки. Это не совсем ложь. Он купит её для своей бабушки, технически. Она просто ещё не знает, что получит её. — А? — губы Минхо кривятся в ухмылке, когда он ведёт Джисона выбирать тыкву. — А в прошлый раз ты не мог её купить? Или до этого? — Нет, — быстро отвечает Джисон, — она, э-э, только вчера попросила. Так что да. — Ах, понятно, — Минхо смотрит на него подозрительно, как будто пытается решить, шутит он или нет, прежде чем пожать плечами и отвернуться, потягивая свой напиток с удовлетворённым жужжанием. — Тогда какая тыква понравится твоей бабушке? Джисон придумывает что-то о том, что ей нужна довольно маленькая, которую ей легко поднять (на самом деле, его бабушка здорова и, вероятно, не будет иметь особых проблем победить его в драке, не говоря уже о том, чтобы поднять тыкву), чтобы снизить стоимость. Вскоре они остановились на симпатичной маленькой тыкве и подтащили её к кассе, где Джисон расплатился, а Минхо сунул ему несколько конфет с бегающими глазами, как будто они заключали сделку с наркотиками. — Ты сейчас уходишь? — Минхо неуверенно держит тыкву, раздумывая, передать ли её Джисону или сунуть под прилавок на хранение. — Ты хочешь, чтобы я остался? — спрашивает Джисон, перегнувшись через стойку и невинно смотря на Минхо. — Зачем мне это? — он усмехается, всё равно пряча тыкву подальше. — Потому что ты любишь меня, — поёт он с усмешкой, накручивая волосы на палец, в то время как Минхо закатывает глаза и обходит прилавок. Их лёгкое взаимопонимание вызывает уверенность, расцветающую в груди Джисона, придавая ему смелости, когда он тянется к руке Минхо и сплетает её со своей. Он пытается оценить реакцию Минхо, крепче сжимая его руку, но в ответ лишь уголки рта приподнимаются в улыбке. — Как хочешь, — усмехается он, ведя их к кукурузному лабиринту. — Я к тебе хорошо отношусь только для того, чтобы ты купил ещё тыкв и выиграл мне звание работника месяца. — А разве это заведение работает не один месяц? — Вот почему это так важно, Сонни! — он смеётся, толкая локтем Джисона в бок. — Да, окей, я сделаю всё возможное, чтобы ты заслужил этот титул, — раздражённо говорит Джисон. — Кстати, я только минуту назад понял, что никогда не называл тебе своего имени. — Говорил же. Сонни. — Джисонни, — поправляет он. — Э-э, Джисон. — Именно это я и сказал, Сонни, — Минхо протягивает руку, чтобы ущипнуть его за щёку, и смеётся, когда его отгоняют. — Прекрасно, Джисонни. Лучше? — Наверное, — вполголоса ворчит Джисон, и его желудок необъяснимо наполняется бабочками при этом прозвище. Минхо тащит его в кукурузный лабиринт, чтобы «испытать его», их руки остаются связанными. Джисон ведёт их, попав только в несколько тупиков, прежде чем найти выход, Минхо удивлённо моргает и утверждает, что недооценил его. Джисон будет извлекать выгоду изо всех сил — он считает, что если его огромное эго не отпугнёт Минхо, то и ничто не отпугнёт. Джисон задерживается ещё немного, даже когда Минхо должен вернуться к работе, болтая с ним между клиентами, стоя рядом, чтобы поделиться теплом своего тела, как пингвин, когда солнце начинает садиться. Джисон, уже опаздывающий на встречу со своими друзьями, с сожалением оставляет Минхо позади, но не раньше, чем настойчиво обматывает его шарфом, плотно затягивая его и игнорируя упрямые заявления Минхо, что он в порядке, несмотря на свою дрожь. — Ты можешь просто вернуть его в следующий раз, — говорит Джисон, давая себе ещё один повод вернуться, когда он уходит, его новая тыква в одной руке и знак мира на другой. Вид Минхо, машущего ему в его большом кошачьем свитере и тёплом шарфе Джисона, выглядящего уютно и нежно раздражённым, не оставит его в ближайшее время.🍂
Джисон купил очень много тыкв. Это стало обычным делом, когда Джисон появляется без предупреждения и без приглашения, чтобы побеспокоить Минхо на работе. Он успокаивает холод кофе и горячим шоколадом и скуку, болтая обо всём, от их любимых фильмов до их хобби, чтобы высмеять грубую маму с плохой стрижкой, которая имела очень важное мнение об уровне сложности их кукурузного лабиринта. Джисон чувствовал себя необыкновенно комфортно с Минхо после пяти минут знакомства с ним, и это чувство только усиливалось по мере того, как он проводил больше времени и фактически узнавал старшего. Они просто сливаются, их шутки и игривый флирт протекают так хорошо, и Джисон знает, что несколько недель — это слишком мало времени, чтобы действительно оценить вашу совместимость с кем-то, но он никогда не чувствовал такого ни с кем раньше. Это удивляет. Если бы он был безнадёжным романтиком, Джисон подумал бы, что нашёл свою вторую половинку. (Он такой, и он думает.) Он заканчивает очередную смену с Минхо, когда старший берёт его за руку, посылая внезапные искры тепла к сердцу в позднем осеннем холоде, и тянет Джисона к сенокосу с чувством срочности. — Сынминни! Сынминни, подожди! — Минхо окликает своего коллегу, когда тот начинает отцеплять прицеп от трактора, готовясь оставить его на ночь в сарае. Он раздражённо вздыхает, когда видит, что они приближаются. — Что? — спрашивает он. — Ты не мог бы нас быстро подвезти? — спрашивает Минхо, сверкнув чересчур милой улыбкой, которая заставляет Сынмина закатить глаза. Джисон не может винить его; он был достаточно близко, чтобы видеть, как сильно эти двое раздражают друг друга — так же, как он был достаточно близко, чтобы знать, что Сынмин не так раздражён, как показывает. — Я хочу домой, — говорит он. — Веди ты. — Я не буду водить эту штуку! — обиженно ахает Минхо. — Тогда тебе не повезло. — Да ладно, Джисонни не был там! — Минхо вопит, как капризный ребёнок. Джисон сдерживает смех рядом с ним, всё ещё держа руку Минхо. — Ты правда собираешься отказать нашему самому верному и ценному клиенту? Затем он поворачивается к Джисону, и тот понимает намёк, что нужно показать Сынмину его лучшие щенячьи глаза. — Всего одна поездка? Сынмин со смешком качает головой, не в силах полностью скрыть свою привязанность к надоедливому старшему и Джисону, который убедил себя, что он тоже заслужил любовь Сынмина. — Ладно. Но ты и твой парень должны мне, — он обвиняюще тычет пальцем в Минхо. Минхо не поправляет его, просто перекладывает балки и забирается на деревянный трейлер, к сожалению, отпуская при этом руку Джисона. Сынмин неохотно возвращается за руль, едва давая Джисону шанс устроиться на неудобно колючем сене рядом с Минхо, прежде чем встряхнуть их, когда без предупреждения заводит машину. Минхо смеётся, когда Джисон почти спотыкается и падает лицом вниз, руки взлетают к бёдрам, чтобы поддержать его. Джисон чувствует, как его уши нагреваются от этого контакта, когда он недовольно кричит: — Эй, а предупредить?! — Сынмин от души смеётся. — Не могу поверить, что люди платят пять долларов за зудящую задницу, — жалуется Джисон, ёрзая на сене и пытаясь устроиться поудобнее. Минхо беззаботно пожимает плечами и с жужжанием оглядывает поле. — Зудящая задница с видом. Красные и жёлтые оттенки деревьев вдалеке хороши, конечно, но не более чем фон для Джисона. Настоящий вид прямо перед ним, думает он, как бы смехотворно слащаво это ни было. Минхо выглядит неземным в свете заходящего солнца, оранжевые волосы и кремовая кожа сияют в обманчиво тёплом свете. Дрожь пробегает по нему после порыва ветра, и Джисон пододвигается ближе, предлагая своё тепло. — Холодно? — тихо спрашивает Джисон, глядя на руки Минхо, лежащие на коленях и выглядывающие из-под рукавов. Он осторожно берёт ближайшую к нему руку в свою, переплетая их пальцы. Глаза Минхо морщатся, когда он улыбается, переводя взгляд с их рук на глаза Джисона, открывая рот, чтобы заговорить, но- — Это его собственная вина, — вмешивается Сынмин, и в этот момент всё вокруг рушится, а Минхо закатывает глаза. — Я знаю, — соглашается Джисон, прищёлкивая языком. — Я всё время говорю ему, чтобы он оделся потеплее, — он отпускает руку Минхо, чтобы смотать с шеи свой собственный шарф, оборачивая его вокруг них обоих и заставляя Минхо наклониться ближе. — Зачем мне это делать, если я могу просто высосать из тебя тепло твоего тела? — он вздыхает, снова берёт Джисона за руку и кладёт голову ему на плечо. Сердце Джисона колотится о грудную клетку, как летучая мышь в аду. — Паразит, — сухо замечает Сынмин. Джисон почти уверен, что он специально разрушает любой потенциальный момент между ними в качестве расплаты за то, что его заставили сесть за руль, но часть его также благодарна. Шутить с Минхо он привык. Вот это? Вплетённый в его пальцы маленький палец Минхо легонько погладил тыльную сторону ладони Джисона? Его голова на плече, так близко, что Джисон боится дышать и беспокоить его, боится сглотнуть, чтобы он не услышал? Неизведанная территория. Хотя он думает, что вполне может к этому привыкнуть. — Будь хорошим таксистом и заткнись, — парирует Минхо, уткнувшись носом в бок Джисона, в то время как Сынмин насмешливо повторяет его слова. Джисон осторожно обнимает его за спину, и Минхо издаёт довольный гул, который расслабляет его. Внезапно зудящая задница Джисона — это последнее, о чём он думает, уютный и тёплый с самым симпатичным парнем в мире, прижатым к нему. Ничего, кроме них, грохота трактора, падающих листьев вокруг них… и, конечно же, Сынмина. Он, должно быть, оглянулся на них через некоторое время, судя по отвратительному шуму, который он издаёт, когда ускоряется, крича: — Уберите меня отсюда! Минхо злобно хихикает. — Я живу, чтобы сделать твою жизнь несчастной, — говорит он Сынмину. — Поверь мне, я знаю. Коварная улыбка тронула губы Джисона, когда ему в голову пришла идея. — Знаешь, что сделает его ещё более несчастным? — И ты туда же… — в отчаянии произносит Сынмин, его слова практически не слышны. — А? — Минхо оживляется, поднимает голову, чтобы посмотреть на Джисона, и, чёрт возьми, его лицо слишком близко, это плохая идея, стоп, стоп. — Я тебя слушаю. Блеск в его глазах говорит Джисону, что Минхо уже точно знает, к чему он клонит. Слова застревают в горле Джисона. У него мелькает мысль схватить Минхо за лицо и поцеловать его прямо там, но поскольку они только что вошли на территорию, где держатся за руки, и он понятия не имеет, что это такое, он решает не делать этого. Вместо этого он выбирает более безопасный вариант, похлопывая себя по щеке с зубастой ухмылкой. — Отличная идея, — Минхо сияет, его свободная рука обхватывает противоположную щеку, в то время как он морщится и наклоняется на небольшом расстоянии к лицу Джисона, посылая громкий, преувеличенный поцелуй в его щёку. Каждый кусочек тепла, оставшийся в бедном теле Джисона, направляется прямо к этому месту — или, по крайней мере, это то, что он чувствует, его щёки пылают под прикосновением Минхо, когда он просто смеётся вместе со старшим и тупо улыбается ему. Сынмина сильно рвёт. — О боже, почему я должен участвовать в этом? — он жмёт на тормоза, толкая двоих сзади, которые отчаянно цепляются друг за друга, чтобы не упасть. По-видимому, они закончили своё путешествие и вернулись на старт, и Джисон не думает, что Сынмин может быть счастливее, когда он спрыгивает вниз и немедленно начинает отсоединять трактор от прицепа. Минхо и Джисон ведут себя более неохотно, прижимаясь к колючему сену, всё ещё хихикая над своей шуткой, в то время как Сынмин ворчит себе под нос о неоплаченных сверхурочных. В конце концов, поблагодарив Сынмина, они направляются к кассе, и Минхо, как вторая натура, вкладывает в ладонь Джисона кусочек конфеты. Этого недостаточно. Джисон не может перестать думать о чувстве руки Минхо в своей, о его тепле, о его губах на своей коже, какими бы короткими они ни были. Он хочет большего. Он хочет погнаться за теплом, которое расцвело между ними, накормить маленькое пламя чем-то большим, чем просто горячий шоколад и бесплатные конфеты и бесконечные разговоры ни о чём. Интересно, хочет ли этого и Минхо? Он полагает, что первым шагом к выяснению будет потусоваться с Минхо вне работы, укрепляя то, что у них есть, позволяя ему существовать и давая ему пространство для роста за пределами тыквенного поля. Он просто не знает, как спросить. Когда Джисон возвращается в реальность, безжалостно покусывая губу, он понимает, что Минхо, должно быть, видел, как крутятся шестерёнки в его голове. Он пристально смотрит на него озабоченным взглядом, опускаясь за прилавок. — Тыква для твоих мыслей? — спрашивает он, шлёпая тыкву Джисона на прилавок. — Ну… — начинает Джисон, потирая затылок, прежде чем собраться с духом и наклониться вперёд, опёршись локтем на свой новый кусок дерьмовой тыквы. — У меня теперь много тыкв. — Э-э, да, — Минхо смеётся, звук высокий и болезненно приятный. — Думаю, что да. — …И мне бы очень не хотелось, чтобы они пропали даром, но я не знаю, смогу ли справиться с ними самостоятельно, понимаешь, о чём я? — он изучает лицо Минхо в поисках реакции, но находит лишь удивлённую улыбку и приподнятую бровь, ожидавшую продолжения. — Какая жалость, — говорит он. — Никто не хочет помочь тебе вырезать твои пятьдесят тыкв? — Их не так много! — спорит Джисон, защищаясь. — Но все мои друзья заняты или не хотят, плюс мой сосед по комнате уехал из города, что оставляет меня в полном одиночестве, чтобы сделать всю эту работу… Брови Минхо поднимаются ещё выше. — И…? — Я хочу сказать, — говорит Джисон, шлёпая ладонью по тыкве с глухим стуком и шевеля бровями, — что эти плохие парни сами не собираются потрошить себя, если ты понимаешь, к чему я клоню. Минхо удивлённо моргает, глядя на тыкву, и тихо охает. Уверенность Джисона колеблется, когда он наблюдает за лёгкой розовой пылью на щеках Минхо. Не слишком ли он напорист? Может быть, ещё слишком рано приглашать его к себе. Может, сначала пригласить его на ужин? С другой стороны, это просто вырезание тыкв, это не похоже на то, что он пытается вставить ему. Пока что. Или, может быть, Минхо не хочет, чтобы то, что происходит между ними, процветало. Может быть, это просто способ убить время, форма развлечения, отличная от кучки детей, бегающих вокруг и спотыкающихся о шнурки. Может быть, он хочет, чтобы маленькое мерцающее пламя, которое у них есть, погасло вместе со всеми листьями и пластиковыми украшениями скелетов. Джисон уже собрался отступить, когда Минхо прервал его размышления. — Окей. Когда? — Правда? — Джисон пищит. — Как насчёт вечера пятницы? Он улыбается. — Я буду там.🍂
Джисону кажется, что он каждую минуту проверяет время, шагая по квартире в ожидании прихода Минхо. Он в пятый или шестой раз прокручивает в уме свой контрольный список, подтверждая, что да, он убрал свою грязную одежду с пола в ванной, подмёл кухню, приготовил все инструменты для вырезания тыкв и даже приготовил несколько закусок, чтобы, надеюсь, продержаться всю ночь. Тыквы — восемь штук, если быть точным; у него было больше, но он успел заложить их друзьям и семье, слава богу — выстроились в ряд на какой-то газете, которую он расстелил на полу гостиной, кофейный столик отодвинут к телевизору, чтобы освободить место, и у Джисона есть собственный плейлист для Хэллоуина, играющий через его Bluetooth-динамик. Флюиды безупречны, по его мнению; он может только надеяться, что Минхо тоже оценит их. Он пытался добавить песни, которые не слышал в плейлисте на тыквенной грядке, не желая, чтобы Минхо чувствовал себя на работе. Может быть, он слишком много об этом думает. Стук в дверь заставляет его сердце биться быстрее, когда он подбегает, чтобы заглянуть в глазок, подтверждая, что это Минхо, прежде чем распахивает дверь. — Хэй! — Джисон приветствует его широкой улыбкой, отступая в сторону, чтобы дать ему войти. — Привет, — улыбается Минхо, снимая ботинки, в то время как Джисон закрывает за ним дверь. Затем он снимает свой шарф и пальто, и, о чёрт, он выглядит хорошо, тусклый свет в коридоре отражается на светлом блеске вокруг его глаз, а чёрная рубашка на пуговицах расстёгнута ровно настолько, чтобы дать Джисону взглянуть на его ключицы, джинсы, обтягивающие ноги (они всегда были такими милыми?). Джисон задаётся вопросом, где, чёрт возьми, он был до этого, выглядя так. — Ты выглядишь, эм… — Джисон прочищает горло, отрывая взгляд от толстых бёдер, когда Минхо поворачивается к нему, повесив свои вещи, — очень хорошо. Вау. — Спасибо, — Минхо сияет, потирая руки. Он окидывает Джисона беглым взглядом. — Ты и сам выглядишь очень мило. — О, — Джисон чувствует, как горят его щёки, и внезапно чувствует себя очень плохо одетым в своём собственном доме — он щеголяет в оранжевом свитере с чёрным котом, который, как он думал, понравится Минхо, чёрными тренировочными брюками и чёртовыми носками с рисунком кукурузы. Откуда ему было знать, что Минхо явится вырезать тыквы, выглядя как грёбаная модель? — Гм, спасибо, — Джисон неловко потирает руку, потом вспоминает о своём долге хозяина и, подозвав Минхо, ведёт его в гостиную. — Если ты голоден, то не надо. Шучу, шучу. Я могу приготовить рамэн или… рамэн. У меня есть кое-какие закуски, конфеты и… да. Чувствуй себя как дома! Минхо останавливается в дверном проёме с выражением недоумения, глядя на тыквы и инструменты, разложенные на полу, как будто это были последние вещи, которые он ожидал увидеть, губы приоткрыты в маленьком «о». Он быстро моргает, как будто хочет выйти из оцепенения, прежде чем, казалось бы, вернуться к реальности и полностью войти в комнату. Джисон с любопытством наблюдает за ним, склонив голову набок. — Ты в порядке? — он смеётся, немного испуганно. Голова Минхо резко поворачивается к нему, как у оленя, попавшего в свет фар. — Хм? Ах да, я просто… — он смущённо потирает затылок и глубоко вздыхает. Какое-то мгновение он, кажется, спорит сам с собой, затем что-то похожее на смешок срывается с его губ. — Ты будешь смеяться. Брови Джисона сошлись на переносице, совершенно сбитые с толку внезапным странным поведением Минхо. — В каком смысле? — Я… — Минхо поджимает губы и устраивается на полу возле тыкв, прислонившись спиной к дивану. Он тут же опускает голову на руки, упирается локтями в колени и смеётся. — Не обращай внимания, мне неловко. Забудь. — В чём дело? — скулит Джисон, устраиваясь на полу рядом с ним, хватая его за руку и слегка встряхивая. — Ну же, рассказывай! Если ты этого не сделаешь, я сойду с ума. — Это унизительно, — стонет Минхо, приглушённый руками, когда он слабо пытается вырваться из хватки Джисона. Судя по твёрдым мускулам под пальцами Джисона, он мог бы легко сделать это, если бы захотел, но сейчас это его меньше всего беспокоит (или, по крайней мере, так он говорит себе). — Скажи мне. Я не буду смеяться. — Ты будешь, — говорит он, наконец с раздражением убирая руки от лица и заставляя себя посмотреть Джисону в глаза. — Окей. Я не… Я не думал, что мы будем на самом деле вырезать тыквы. Джисон чувствует себя ещё более потерянным, чем раньше, пытаясь собрать всё воедино в своей голове. Он недвусмысленно пригласил Минхо разделить с ним тыквы. Что могло быть неправильно истолковано? — Что? — спрашивает он, рассеянно сжимая бицепс Минхо. — А по какой ещё причине я мог пригласить тебя сюда? Что ещё нам остаётся? Подождите. Стоп, стоп, стоп. Конечно, не может быть, чтобы Минхо думал… Минхо отводит взгляд, уши у него явно покраснели. О боже мой. Джисон отдёргивает руку, как будто обжёгся, жар пробегает по его лицу и вызывает тепло на щеках, когда он бормочет, пытаясь выразить связную мысль. — П-подожди, правда? — это всё, что он может сделать, — голос надтреснутый, глаза широко раскрыты от изумления. Чёрт, неудивительно, что Минхо так удивился. Он думал, что они просто… нет, боже, Джисон не может думать об этом. А то потеряет сознание. Он не может позволить себе думать о том, как Минхо прихорашивался с мыслями о Джисоне, не может думать о том, что он был готов и желал этого. Святое дерьмо, Минхо хотел потрахаться. — И ты всё равно пришёл? — пискнул Джисон, лицо его стало невероятно горячим от осознания происходящего и звука собственных бестактных слов. — Я здесь, не так ли? — бормочет Минхо, пощипывая себя за переносицу. Он посасывает нижнюю губу между зубами, лишь на мгновение встречаясь взглядом с Джисоном, прежде чем повернуться и посмотреть на свои руки, которые он держал в рукаве. — Послушай, мне очень жаль. Я… я не хотел, чтобы тебе было неудобно или ещё что- — Н-нет, всё в порядке! — уверяет его Джисон. — Я имею в виду, что вроде как заставил тебя сказать это, не так ли? — он почёсывает затылок, подыскивая слова и одновременно покусывая губу. — Мне совсем не неудобно, правда, просто… Я немного озадачен. Как ты пришёл к такому выводу? Минхо снова смотрит на него, моргая, как будто не понимает, почему он задал такой вопрос. — Я не знаю, наверное, это всё я сам. Я не должен был предполагать, но обычно, когда кто-то приглашает вас в первый раз, и это происходит в их доме ночью, и они говорят вам, что их сосед по комнате уехал из города… Минхо такой милый, что даже больно. Каждый раз, когда Джисон видел его, он всегда был таким собранным — холодным, спокойным и уверенным. Теперь он не может смотреть на Джисона больше нескольких секунд, глаза слишком быстро моргают, щёки розовеют, руки нервно трясутся, слова срываются с его губ. Джисона охватывает желание сжать его в удушающих объятиях, успокаивая его беспокойство, и ещё одно, более сильное желание дразнить его, пока его лицо не станет достаточно горячим, чтобы загореться. — Ты уверен, что просто не слышал то, что хотел услышать? — дерзко спрашивает Джисон, опёршись локтем на спинку дивана и озорно улыбаясь Минхо. Он быстро стреляет в него взглядом в ответ. — Я шучу! Шучу. Думаю, я понимаю, к чему ты клонишь, но, насколько я помню, я прямо сказал, что мне нужна помощь в вырезании тыкв. Минхо бормочет что-то себе под нос, но Джисон не может разобрать, что именно. — Прошу прощения? — Я сказал, возможно, если бы ты не отшлёпал тыкву. У Джисона от шока отвисает челюсть. — Что? — Ладно, взгляни на это с моей точки зрения, — говорит Минхо, выразительно сложив руки перед собой. — Кто-то, кто явно влюблён в тебя, приглашает тебя к себе, говорит, что его сосед по комнате уехал из города, говорит о резьбе тыкв с намёком, который звучит как какой-то плохой эвфемизм, а затем шлёпает тыкву. Что бы ты подумал? — Я-я бы подумал… — Джисон почёсывает подбородок, ища, чем бы занять руки. — То есть, да, это так… думаю, это вполне объяснимо. Хотя я всё равно попросил бы разъяснений. Возможно. — Именно, — Минхо торжественно кивает, решив снова спрятать лицо в ладонях. — Теперь я, конечно, понимаю свою ошибку. Джисон определённо видит, откуда пришёл Минхо, и сочувствует бедняге, но, когда первоначальное смущение утихает, он понимает, насколько это чертовски забавно, какой шок Минхо, должно быть, почувствовал, когда вошёл и действительно увидел армию тыкв, готовых и ожидающих его. Он прикусывает губу, пытаясь подавить смех, который клокочет в его груди, частично от полного унижения Минхо, а также от странного, головокружительного чувства, которое трепещет в его животе. В конце концов ему не удаётся сдержаться, и он хлопает себя ладонью по губам, когда Минхо возмущённо смотрит на него. — Эй, ты же сказал, что не будешь смеяться! — кричит Минхо, толкая Джисона в плечо, и на его губах появляется улыбка. — Прости! — Джисон задыхается между этими словами и смехом. Минхо тоже хихикает, присоединяясь к Джисону, смеясь над собственным стыдом после болезненного стона. Джисон падает на него, уткнувшись лбом в плечо Минхо, который трясётся от смеха. — Мне очень жаль. Это не смешно. — Нет, это смешно, — смиренно вздыхает Минхо. Он проводит рукой по волосам. — Наверное, могло быть и хуже. Я просто рад, что тебя это… не оттолкнуло. — Что? Ни за что. Я польщён, — поддразнивает Джисон, хлопая ресницами. Минхо усмехается, поворачиваясь и предлагая посмотреть на его безумно великолепный профиль сбоку и, возможно, чуть менее красные уши. — Знаешь, ты очень милый, когда волнуешься. — Заткнись, — ворчит Минхо и отталкивает его локтем. — Я не волнуюсь. Джисон смеётся, похлопывая Минхо по руке и решая дать ему отдохнуть от поддразнивания. — Всё в порядке. Ведь это не значит, что я бы не хотел… — Минхо пристально смотрит на него, наклонив голову и выжидающе подняв брови, и Джисон в ужасе замолкает, поняв, что он собирался выпалить. — Не хотел бы чего? — спрашивает он, скривив губы в усмешке, когда Джисон чувствует, как его уши нагреваются. — Так или иначе, — Джисон многозначительно прочищает горло, убирает руку, чтобы потереть затылок, и гадает, каков же протокол для подобных ситуаций, если когда-либо подобная ситуация существовала, — полагаю, ты не хочешь резать тыквы. — Кто это сказал? — Минхо ухмыляется, придвигая тыкву к себе и хватая разделочный нож. — Серьёзно? — проверяет Джисон. Минхо отвечает ему, вонзая нож в тыкву и вырезая круг вокруг её кроны. Джисон пожимает плечами и выбирает одну для себя. — Мне поставить фильм или ты предпочитаешь мой сексуальный плейлист для Хэллоуина как фоновый шум? — Ммм, как бы сексуален ни был этот плейлист, — говорит Минхо под звуки «Spooky, Scary Skeletons», играющих из динамика Джисона, — фильм будет лучше. Джисон соглашается и отправляется прокручивать доступные фильмы о Хэллоуине, делая перерыв, чтобы поспорить с Минхо о том, является ли «Кошмар перед Рождеством» фильмом о Хэллоуине или рождественским фильмом, в конце концов встречаясь в середине и соглашаясь, что это и то, и другое. Дискуссия о фильме вызывает у них желание посмотреть его, и они так и делают, неприятно подпевая песням, которые они знали (все они, в случае Джисона), работая над своими тыквами. Джисон предлагает им придерживаться темы ночи и вырезать тыквы, вдохновлённые фильмом, и Минхо легко соглашается, решив вырезать Джека, пока Джисон пытается Салли. Минхо начинает ворчать от досады, когда он добирается до рта и вертикальных линий, которые проходят через него, представляя зубы. Джисон, самопровозглашенный профессионал, предлагает помочь, но Минхо отказывается, решив сделать это самостоятельно, несмотря на его очевидное разочарование. — Ты бы всё равно пришёл, если бы знал, что я на самом деле заставлю тебя вырезать эти дурацкие штуки? — спрашивает Джисон, смеясь, когда Минхо пыхтит и роняет нож, чтобы взять несколько чипсов. — Конечно, — легко отвечает Минхо, не отрывая глаз от телевизора, пока Санта-Клауса похищают. — Я бы просто оделся более подходяще для потрошения тыквы, но да. Джисон чувствует, как его охватывает облегчение, зная, что Минхо заинтересован в нём больше, чем он мог ожидать. Он фыркает, неприкрыто восхищаясь Минхо, его облегающей одеждой, красивым макияжем, который он носит уже не в первый раз. Его взгляд задерживается на губах. — Да, — соглашается он, — Ты меня очень отвлекаешь. Минхо поворачивается к нему, моргает и с улыбкой опускает голову. — Если я так сильно отвлекаю тебя, может, нам стоит сделать перерыв? — предлагает он, отодвигая тыкву от себя и бросая на неё презрительный взгляд. — Конечно, — хихикает Джисон, отодвигая свою. Не успел он выпрямиться, как Минхо схватил его за руку, рывком поднял на ноги, усадил на диван и обнял за плечи. Сердцебиение Джисона замедляется и учащается, когда Минхо прижимается к нему, положив голову ему на плечо. — Ты мог бы просто попросить, — смеётся он. В ответ Минхо только хмыкает, а Джисон всю оставшуюся часть фильма думает только о том, какой Минхо тёплый, как приятно от него пахнет, как сильно ему хочется его поцеловать. — Ах, я и забыл, как сильно люблю этот фильм, — вздыхает Минхо, садясь, чтобы потянуться, пока идут титры. — Можно я тебя поцелую? — выпаливает Джисон. Минхо резко поворачивается к нему, его длинные ресницы трепещут, когда он быстро моргает. Джисон кусает губу, и лицо Минхо расплывается в самой красивой улыбке, которую он когда-либо видел, думает Джисон, широко раскрыв глаза и подмигивая, когда кивает. — Сделай это. Джисон так и делает. Он поднимает руку к шее Минхо, чтобы мягко направить его, заставляя старшего заметно вздрогнуть. Джисон тут же убирает руку, смущённо улыбаясь. — Извини. Холодно? — Всё в порядке, — тихо смеётся Минхо, кладя ладонь на руку Джисона и кладя её обратно на его тёплую, раскрасневшуюся кожу. Джисон подсознательно смачивает губы и наклоняется, бабочки порхают за его грудной клеткой, когда он наклоняет голову, чтобы запечатлеть робкий поцелуй на ожидающих губах Минхо. Его губы так мягки и так теплы, так идеально прижаты к губам Джисона, что он не может удержаться, чтобы не задержаться и не насладиться этим чувством, прежде чем отодвинуться достаточно, чтобы посмотреть Минхо в глаза, молчаливо прося о большем. Глаза Минхо мелькают по его лицу, прежде чем закрываются и приближаются, когда он наклоняется снова, рука подходит к лицу Джисона, пока он целует его, целует и целует, пока они не задыхаются. Минхо кончает тем, что забирается на колени Джисона, цепляясь за ткань его мягкого свитера, в то время как их поцелуй становится более горячим, немного отчаянным, языки вырываются из их губ, чтобы почувствовать друг друга. У Минхо слабый привкус доритоса и шоколада, который дал ему Джисон, и он уверен, что у него тот же вкус, и задаётся вопросом, думает ли Минхо, что это отвратительно, но Джисон не может насытиться. Он легко ловит нижнюю губу Минхо между зубами и слегка выдыхает, прежде чем Минхо снова соединяет их губы. Одна из его рук скользит, запутываясь в волосах Джисона, и Джисон счастливо вздыхает, чувствуя, как короткие ногти слегка царапают его кожу головы. Его руки на талии Минхо двигаются вниз, чтобы поиграть с подолом рубашки, просовывая большой палец внутрь, чтобы погладить бедро. Минхо подбадривает его милым тихим шумом, так что он поднимает свою руку выше, легонько касаясь бока. — Тыквы, — шепчет Минхо ему в губы. — А? — Джисон дышит, на грани бреда. Минхо чмокает его в губы, отстраняясь, чтобы улыбнуться красивыми, распухшими губами. — Мы должны закончить наши тыквы. — О, — Джисон моргает, запоздало замечая руку, всё ещё лежащую под рубашкой Минхо. Он смущённо вытаскивает её, беспокоясь, что зашёл слишком далеко и всё испортил. — Извини. — Не надо, — говорит Минхо, слезая с его колен с последним поцелуем и возвращаясь на своё прежнее место на полу, — мне просто не хотелось бы слишком увлекаться и бросать наши драгоценные тыквы, пока не станет слишком поздно. — А ты уверен, что они не могут подождать? — пытается Джисон, соскальзывая с дивана на пол рядом с Минхо. — Хорошая попытка, но я пришёл сюда вырезать тыквы, — деловито говорит Минхо, игнорируя возражения Джисона, — и, клянусь богом, именно это я и собираюсь делать. Джисон усмехается, хватая тыкву и поднимая брошенный нож. — Ты что-то с чем-то, — Минхо ухмыляется, гордясь собой, прежде чем вернуться к своей вызывающей ярость резьбе по тыкве, не оставляя Джисону выбора, кроме как сделать то же самое. Когда Джисон пригласил Минхо сюда, он ожидал, что они вырежут по две тыквы каждый, позаботившись по крайней мере о половине из них и заставив его чувствовать себя немного лучше из-за всех денег, которые он потратил на них, чтобы не казаться отчаявшимся или полностью влюбленным, хотя таким он и был. Он никогда бы не подумал, что Минхо явится подготовленным к чему-то совершенно другому, что они закончат тем, что будут обниматься и целоваться на диване в течение часа, забыв о тыквах. Хотя вечер прошёл совсем не так, как планировалось, Джисон думает, что это лучше, чем всё, что он мог себе представить, наблюдая, как Минхо усердно работает, сосредоточенно просовывая язык между губ, в то время как Джисон чувствует, как его собственные губы покалывает от поцелуев. Джисон умудряется не смотреть на Минхо достаточно долго, чтобы нанести последние штрихи на свою тыкву примерно в то же время, когда Минхо заканчивает свою. После этого они выходят наружу, чтобы поставить их на крыльцо. Джисон взволнованно хлопает, так как они мило выглядят рядом друг с другом, непропорциональный Джек Минхо и Салли Джисона (довольно впечатляющая, если вы спросите его). — Довольно симпатичная парочка, а? — спрашивает Джисон, делая снимок или шесть. — Да уж, — отвечает Минхо, кидая Джисону ослепительную улыбку, когда тот поворачивается к нему. — Я имел в виду тыквы! — говорит Джисон, благодарный за темноту ночи, когда чувствует, как румянец подкрадывается к его щекам. — Да. — Мы могли бы сойти за тыквы, — говорит Минхо, перебирая пальцами свои оранжевые волосы, чтобы схватить Джисона за такой же оранжевый свитер, дёргая его вперёд. Рука Джисона опускается на грудь Минхо, чтобы удержать равновесие, в то время как старший обнимает его за спину, удерживая на месте, а его пухлые губы находятся всего в нескольких дюймах от лица Джисона. — Ты так не думаешь? — По-моему, ты ещё симпатичнее, тыковка, — радостно заявляет Джисон, обвивая руками шею Минхо и целуя его пухлые губы. И, возможно, он слишком увлекается, потому что вскоре Минхо смеётся в поцелуй и мягко отстраняет его, ныряя, чтобы избежать его цепких рук. — Уже поздно, — говорит он, и настаёт очередь Джисона надуться, хотя он знает, что продержал Минхо достаточно долго. — Извини. Мне рано вставать. Напиши мне, когда захочешь вырезать остальные тыквы, ладно? На этот раз я не ошибусь. Джисон смеётся, и холодная рука Минхо гладит его по щеке. Он поворачивается, чтобы уйти, но Джисон хватает его за руку, прежде чем он успевает это сделать. — Подожди! Ты что-нибудь делаешь на Хэллоуин? Минхо пожимает плечами. — Работаю. Они выпускают нас на волю в кукурузный лабиринт и заставляют пугать детей. — Хочешь компанию? Он снова пожимает плечами и улыбается. — Если тебе больше некуда идти. — Я хочу вернуться сюда после и… посмотреть кино? — спрашивает Джисон. — Настоящее кино! Я не предлагаю тебе секс или ещё что. — Отвали, — Минхо закатывает глаза, сдерживая смех. — Посмотрим. Можем ли мы смотреть «Труп невесты» и целоваться во время грустных частей? — О боже, выходи за меня замуж, — вздыхает Джисон, притягивая Минхо к себе для последнего поцелуя. — Я подумаю об этом, — смеётся он, в последний раз сжимая руку Джисона, прежде чем отстраниться и направиться к своей машине, младший неохотно отпускает его. — Эй, у тебя уже есть костюм на Хэллоуин? — Минхо резко оборачивается, чтобы спросить. — Нет, а что? — Ты должен быть моим парнем, — Минхо посылает ужасное подмигивания в его сторону, сопровождаемое пальцевыми пистолетами, прежде чем обернуться и рассмеяться. Это пронзительное хихиканье, которое, вероятно, слишком громкое, учитывая поздний час, то, которое Джисон так полюбил. — Я всегда хотел быть невестой Франкенштейна! — кричит Джисон в ответ, хихикая, когда Минхо фыркает. — Напиши мне, когда вернёшься домой! — Будет сделано, тыковка, — бросает Минхо через плечо, сияя. Зубы Джисона стучат, когда он заканчивает провожать Минхо и задерживается снаружи, чтобы полюбоваться их тыквами, но он едва чувствует холод, когда пламя, зажжённое глупым смехом Минхо, тёплым сердцем и обжигающими поцелуями, согревает его изнутри. Он мысленно благодарит племянницу за то, что она вытащила его из дома в тот день. И его друзьям, и родителям, и бабушке с дедушкой за то, что они забрали большую часть чересчур большого количества тыкв. И Минхо за пожизненный запас бесплатных конфет и кое-чего ещё более сладкого. Хэллоуин в этом году обещает быть хорошим.Джисон эй, так как мы теперь парочка*, я хотел дать тебе милое контактное имя, например «мой бу👻💕», или это слишком рано?
Минхо ты такой чертовски милый и глупый да, сделай этоДжисон ну, ты же такой красиииивый** ждал шанса воспользоваться этим шансом
Минхо я передумалДжисон не надо!!! иди спать, пока не передумал!
Минхо ха-ха ок, но ты на тонком льду спокойной ночи ♡Джисон Спокойной ночи, тыковка ♡
Примечания:
* В оригинале boos, соответственно от этого "мой бу".
** В оригинале boo-tiful - ну, думаю тут всё понятно.
