проклятие фантома

      куроко чувствует себя странно-потерянно, стоя перед дверью бывшего капитана. фантом сам не понял, как оказался в другом городе, посреди ночи — мозг отказывался думать, а ноги вели его своей дорогой. поэтому, завидев знакомый рисунок на бетонной стене, куроко резко "проснулся".       было и смешно, и неловко осознавать, что за мыслями о том, как его все достало и он хочет простого человеческого отдохнуть, он добрался до чужого города и стоит перед его дверью. так нелепо, что плакать хочется.       куроко тецуя, третьегодка старшей сейрин, настолько устал быть фантомом, что пришел к дверям своего создателя.       если акаши его увидит, то куроко рассмется — хуже уже просто ничего не будет. и стоит ему об этом подумать, замок щелкает, и дверь открывается. а за ней — серьезный и — самую каплю, всего на секунду — растерянный сейджуро.       они смотрят друг на друга несколько минут, не моргая. акаши отмирает первым и отходит в сторону, молча приглашая зайти. тецуя не раздумывает — не впервые уже здесь — и проскальзывает внутрь. дверь запирается, а вместе с ней чувства куроко, что он сдерживал все это время, находят освобождение.       тецуя не плачет — хотя очень хочется, — и не смеется — нет сил; пустым взглядом утыкается куда-то в пол. акаши стоит рядом, до сих пор не включивший свет в прихожей, и просто ждет. чего? — куроко не знает, да и не горит желанием. иногда акаши лучше не понимать.       спустя десять минут — да, куроко считал, — сейджуро вздыхает, легко поднимает куроко на руки и несет куда-то вглубь квартиры. фантом — боже, как же он ненавидит это слово, уже до тошноты, — чувствует шелк голой кожей рук, понимая, что акаши перенес его на кровать.       — хэй, — тихо зовет капитан ракузан. — ты весь продрог. тебе нужно согреться.       но парень не реагирует. лишь продолжает смотреть куда-то вперед и молчать. будто безмолвная кукла или сломанная игрушка. от таких мыслей акаши становится противно.       акаши делает кофе и возвращается в комнату. куроко лежит на спине, взгляд устремлен в потолок, почти не моргает. сейджуро не раз сталкивался с таким куроко. и акаши это не нравится.       акаши сейджуро ненавидит, когда куроко тецуя — его тецуя — закрывается в себе, ломается, и акаши ничего не может сделать. противно от собственного бессилия, до тошноты больно смотреть на парня с пустым взглядом.       а еще акаши знает, что виноват в этом ни чуть не меньше, чем кажется на первый взгляд. потому что фантома создал он сам. и теперь расплачивается за свои деяния.       — тецу, — шепчет, опускаясь на край кровати.       акаши зовет его еще несколько раз, и куроко наконец реагирует. сначала переводит взгляд на младшего, а затем поворачивает голову. сейджуро еле сдерживает вздох облегчения — тецуя оживает.       — я принес кофе, — и снова шепот.       экс-капитан тейко не решается нарушать атмосферу громкими звуками. мгновение слишком хрупкое: куроко отмирает и снова может потухнуть, — акаши не может этого допустить.       сейджуро помнит, когда тецуя впервые сломался.       после тренировочной игры с тоо на втором году обучения. кагами и аомине играли один на один, позабыв о своих командах. и, вроде бы, можно было привыкнуть к соревнованию этих двоих, — но в тот момент в куроко что-то надломилось. через пару недель акаши встретил его пустой взгляд на пороге своей квартиры. куроко не плакал, но его глаза были красными.       тецуя тогда прохрипел лишь два слова: «это больно», — у акаши ушла пара часов, чтобы понять, о чем тот говорил.

«ломаться — это больно».

      сейджуро знал, что происходит в сейрин — он не мог не знать — в какой-то момент куроко-фантом стал просто фантомом. акаши даже подумал разгромить сейрин, чтобы показать, какого дьявола они творят, но, смотря на куроко, он не смог. разгром сейрин ничем не поможет тецуя, а тратить свои силы и время в ничто акаши не собирался.       но смотреть, как огонь куроко потухает, он не намерен.       акаши забирает пустую чашку из рук старшего, пару раз легкими мазками большого пальца проходит по его щеке и поднимается, собираясь на кухню, — нужно что-нибудь приготовить. стоит ему сделать шаг, как край его футболки слабо тянут назад.       сейджуро поворачивает голову и встречает загнанный и — акаши готов поклясться — испуганный взгляд куроко. акаши ставит чашки на пол и забирается под одеяло, одной рукой прижимая тецуя к себе, а вторую позволяет использовать как подушку.       тецуя жмется ближе, носом утыкаясь куда-то в плечо акаши, а руки кладет на его грудь, крепко сжимая тонкую футболку.       акаши не говорит и почти не думает. мягко перебирает светлые волосы, иногда массируя затылок, поглаживает спину и слушает, как постепенно дыхание куроко приходит в норму, сердце бьется спокойно и равномерно; чувствует, как дрожь и напряжение в теле уходят.       куроко — такой мягкий, уютный, хрупкий и тихий — пугает и успокаивает одновременно. акаши думает, что куроко заснул, поэтому осторожно привстает, но хватка на груди усиливается, и сейджуро встречает испуганный взгляд.       терпение акаши почти на нуле.       сейджуро ложится обратно и целует куроко в лоб, прося успокоиться. его мальчик — ладно, почти его, — кусает губу, и акаши расслабляется. тецуя наконец приходит в себя и собирается с мыслями, чтобы заговорить.       он молчит еще пару минут, а потом тихо говорить всего одно предложение:       — меня забыли.       акаши понимает сразу же: сейрин больше не замечают куроко. сейрин забыли. невидимость тецуя стала его проклятием.       терпение акаши закончилось.       — возвращайся ко мне, — шепчет куда-то в макушку, обнимая двумя руками.       переходи в ракузан.       позволь мне помочь тебе не потерять себя.       со мной ты в безопасности.       мне жаль, что я сделал это с тобой, прости.       позволь мне все исправить.       не ломай себя, тецу, умоляю.       — а если...       — я ни за что не забуду о тебе. — серьезный тон, глаза в глаза. — и другим больше не позволю забыть. веришь?       и куроко хочет верить. хочет перестать быть тенью. хочет не испытывать боли, не ломаться, не чувствовать себя пустым, ненужным, невидимым. хочет быть частью чего-то большего, чем тень. хочет избавиться от проклятия.       хочетхочетхочет.       он слабо кивает и прикрывает глаза, когда акаши мягко целует его. нет неприязни, удивления или порыва прекратить. только теплое чувство где-то в груди и желание быть ближе. быть нужным.

***

      документы, перевод, прощание, акаши, ракузан, — куроко не спрашивает, как перевод дался так легко и быстро, — акаши, новая квартира, акаши; все проходит в тумане.       куроко выходит из какого-то транса только на кухне, смотря на пар из чашки с кофе. акаши стоит рядом, спиной облокотившись о стол, и смотрит куда-то в стену. куроко слышит тихий женский голос, рассказывающий о политике, и тецуя вспоминает, что за его спиной висит небольшой плазменный телевизор. куроко улыбается одним уголком губ — внимательный и заботливый акаши отдает мягким теплом в груди.       — устал? — тихий вопрос и кивок в ответ. — пойдем в комнату. тебе стоит отдохнуть.       они оставляют посуду на столе и направляются в спальню. тецуя не чувствует неловкости и скованности, лишь дикое желание уснуть. его нервная система расшатана, и это сказывается на его состоянии.       акаши выключает свет и забирается под одеяло. куроко приближается первым, лицо пряча в изгибе шеи и плеча, руками забираясь под белую футболку. акаши мягко улыбается, крепче обнимая парня. засыпают почти сразу же, и в этот раз их не мучают кошмары.

***

      куроко все еще считает свою фантомность проклятием, все еще иногда теряет связь с реальностью, все еще ненавидит применять фантома в баскетболе. но...       его новая команда не вздрагивает, стоит куроко внезапно появиться рядом: «отличная была игра, куроко!», — и яркая улыбка.       после каждой тренировки они вместе вваливаются в раздевалку и находят силы обсуждать промахи и победы: «тот пас перед данком был таким точным! это было круто, куроко!», — и на голове бардак из-за котаро.       вечером акаши готовит вкусный ужин, и они до ночи смотрят фильмы, (хотя бóльшую часть времени дурачатся и целуются, пока куроко не заснет в объятиях акаши), а с утра просыпается от мягких поцелуев и «у тебя десять минут, пока я готовлю кофе».       «прошлое остается в прошлом», — повторяет тецуя, пока однажды не осознает: больше нет жгучей боли в груди, дыхание не спирает от воспоминаний, а «фантом» и «невидимость» не вызывают ненависть.       куроко легко смеется против воли, не в силах сдержать свои эмоции. акаши вздрагивает из-за неожиданности, поворачивается к куроко и встречает счастливый взгляд. в его глазах — свобода и пламя.

***

      куроко жил прошлым, сбегал от него, а потом снова возвращался — и так по кругу. изводил себя, искал помощи у другого, но не принимал ее. боялся исчезнуть и ненавидел, когда это случилось.       куроко тецуя считал фантома проклятием и отверглал его.       куроко верил не в акаши. он верил в себя, пока остальные помогали ему держаться на плаву, и выжил. и если для этого ему нужно было сломаться — куроко был не против. ведь, в итоге, он там, где он хочет быть, — и этого достаточно.