Шмель и Орхидея-9. Потёмки

Кристина видела, как после её окрика Мадемуазель, очнувшись от гипнотического забытья, вырвалась из рук Шукар и бросилась бежать по пустынной дороге. А цыганка, вдруг начисто потеряв её из виду, пару раз крутанула головой, но тут же поняла, в чём дело и, увы, нисколечко не растерялась. Наоборот, подбоченилась, самоуверенно ухмыльнулась и сказала громко: - Молодец, Галетка, хвалю! Но, боюсь, ничего у тебя не получится: ты же предсказуема, как рецепт «на скорую руку». Я тебя не вижу и не слышу, но прекрасно знаю, что ты намереваешься сделать. Так что, сперва крем с боков подбери, а потом уж пытайся меня обставить. Кристина, хоть и понимала, что цыганка просто выводит её из себя, чтоб лишить концентрации, но ничего не смогла с собой поделать – на какой-то миг проявилась. И Шукар этого мгновения хватило, чтоб накинуться, сбить с ног. Недаром ведь была лучшей из учениц в Карточном Домике. Не давая опомниться, она уверенными и отточенными движениями нанесла Кристине множество ударов по лицу, груди и животу, заставив задохнуться от боли. Оглушив и уложив соперницу лицом вниз, злая девка села на неё верхом и ухватила за голову. - Придётся сразу прикончить, так и не повеселившись, - прошипела она, и Кристина с ужасом поняла, что Шукар вот-вот свернёт ей шею. *** Девочка бежала вдоль леса, и с каждым торопливым шагом ей становилось всё страшнее. Чудилось, что из-за какой-нибудь ели (ни из-за одной, так из-за другой) выскочит ужасный человек-медведь или цыганка Шукар, которая казалась Мадемуазель ещё страшней и опасней когтистого незнакомца. Злой воле Шукар невозможно было противиться, нельзя было надеяться на понимание и хоть какой-то сочувствие. Она творила ужасные вещи, она предала… Все, все вокруг предавали друг друга. И сама Ребекка Лебо предавала… Кристин! Милая, добрая, любимая Кристин, которую Мадемуазель всё чаще и чаще хотелось назвать мамой. Что с ней сделает Шукар? Или уже сделала?! Девочку всю передёрнуло, и она остановилась. Тяжело дыша скорее от пережитого страха и волнения, чем после бега, к которому успела привыкнуть на спортивных тренировках, маленькая целительница огляделась по сторонам: всё было тихо. Даже слишком. Тишина-то и подозрительна. Однако Мадемуазель всё равно взяла и повернула назад. Даже если после этого придётся отправиться к страшному человеку, как выразилась Шукар, «лабораторной обезьянкой», то Кристин она всё равно в беде не оставит. Пока наставница не опомнилась и не крикнула: «Мадемуазель, беги!» - противная цыганка успела наговорить девочке достаточно гадостей: якобы она нужна Кристин только для того, чтоб «захомутать» Гамбита. Но Мадемуазель не верила в это. Кристин была хорошей, самой лучшей на свете, а Шукар просто мерила всех по себе – любить ведь не умела. Жалко тех, кто не умеет любить, потому что их злоба их же и мучает. Юной Лебо хотелось бы вместе с Хэнком изучить этот вопрос и научиться излечивать от «нелюбви», но пока что она просто бежала по дороге туда, где очень надеялась найти Кристину живой. Хоть бы каким-то чудом. Но не успела она пробежать, наверное, и двадцати метров, как её нагнал старый ржавый автомобиль, водитель которого посигналил девочке фарами и остановил машину возле неё. *** Кристина, извиваясь, но внутренне уже готовая принять неминуемую смерть, вдруг поняла, что та на сей раз отменяется. Шукар, чей небольшой, но всё же ощутимый вес она ощущала на себе, вдруг как-то обмякла, а в следующий миг её и вовсе будто унесло внезапным порывом ураганного ветра. Молодая женщина привстала на локтях, оглянулась и обомлела: над ней нависала огромная мощная фигура Саблезубого, а цыганка лежала метрах в пяти от него, не подавая признаков жизни. Виктор Крид – опаснейший из мутантов, убийца с неизлечимыми маниакальными наклонностями – оскалил крупные, по-звериному острые зубы в довольной усмешке. А в следующую секунду схватил Кристину своей когтистой ручищей, резко и больно сжал в объятиях и буквально впился в губы поцелуем, именно таким, какого она так боялась когда-то – неприятным и грубым до болезненности. Кристина, ощутив панический ужас и почувствовав, как когти Саблезубого протыкают кожу на её бедре вместе с тканью пальто и утеплённых штанов, задёргалась и постаралась оттолкнуть от себя мужчину, но не тут-то было. Старший брат Росомахи был слишком силён. - Ммм… Ух, хороша! – будто смакуя деликатес, Саблезубый пощадил Кристинины губы, но даже и не думая отпускать её саму, уставился на неё горящим сероглазым взглядом. – Чую, Джейми тебя ещё не брал. Ну и правильно – все самые лакомые кусочки должны доставаться мне, потому что я старше. Только ты всё же слишком уж неразборчива, детка. От тебя же картёжником разит за версту… И что вы, бабы, все в нём находите? Ну, да ладно: с этого дня ты будешь пахнуть только настоящим мужиком – мной! И с этими словами он, весь в пятнах засохшей крови и в порванной одежде, взвалив побитую, пораненную и оторопевшую Кристину на своё богатырское плечо и поволок её куда-то в сторону от дороги – в глухой, давно нехоженый зимний лес.