Легенда о короле Артуре. Другая реальность

Ланселот хотел после прощальной церемонии проводить Моргану до её покоев, но она, воспользовавшись появлением Гавейна с разговором к Ланселоту, как-то вырвалась от рыцаря и исчезла в толпе. Куда унесли её черти, было непонятно. Гавейн заметил его обеспокоенный взгляд и мрачно спросил: -Ты всё ищешь королеву? -Коро…- растеряно повторил было Ланселот, но опомнился и его взгляд тотчас выхватил Гвиневру в толпе. Артур вёл её за руку к замку. Морганы рядом с ними не было. — Нет, Гавейн, ты не понимаешь. -Не понимаю, — признал Гавейн и понизил голос до шёпота, — ты же всё за Гвиневрой увивался, а теперь всё подле Морганы! Как это понимать? -Я люблю Гвиневру, — также понижая голос до шёпота, ответил Ланселот, — но Моргана… Гавейн, ты не знаешь очень многого! Она несчастна, она одна, а Артур…не стоит, впрочем. -Ланселот, ты потеряешь голову! — в отчаянии заявил Гавейн, которого не убедили слова рыцаря ни в чём. Ланселот только отмахнулся и бросился следом за королевской четой к замку. Морганы он не нашёл и за ужином, и не встретил в залах. Леди Тамлин, её служанка, не знала, где находится Моргана и куда она вообще могла направиться, Лея тоже… Время, которое Ланселот хотел использовать для того, чтобы как-то поддержать фею, ушло и он. Ругая себя за нерасторопность, отправился на привычный караул-дежурство по городской стене. С одной стороны, Ланселот понимал, что навязываться Моргане и вообще связываться с нею — это предприятие весьма опасное. Недавняя смерть, предательское убийство графа Уриена это прекрасно доказывала. У Ланселота же были некоторые улики, которые могли обличить его связь с королевой, у него была юность и любовь, которые не хотелось потерять, но с другой стороны… С другой стороны, рыцарь понимал и то, что фея действительно одна. Одна перед целым враждебным миром и вынуждена противостоять всему. У Гвиневры как бы ни было, рядом была Лея, а у Морганы — братец, которого врагу не пожелаешь, и он, Ланселот. Если Артур не мог заботиться о своей сестре должным образом, оберегать её от бед и помогать с управлением, то эту обязанность принимал на себя Ланселот. Дежурство тянулось медленно и без особенных происшествий. Едва его сменили, Ланселот поспешил в замок, чтобы, наконец, отыскать Моргану и, если это возможно, утешить её, поддержать. Под руку ему очень вовремя подвернулся Гифлет Гедей и Ланселот, решив заодно, что и судьба этого человека должна уже разрешиться, потащил его — растерянного и непонимающего, в замок. -Я представлю тебя сестре короля! — на ходу бросил он послушно спешащему следом рыцарю и усмехнулся, вспоминая, как его самого трясло, когда Гавейн объявил, что Ланселота должны представить Моргане. Тогда она даже не удостоила его взглядом — так, скользнула мимо, равнодушно выслушивая пылкую речь Гавейна о том, как Ланселот героически спас другого рыцаря от верной гибели, во время столкновения с наёмниками на торговой Тропе. -И я полагаю, что Ланселот заслуживает награды, — закончил тогда Гавейн в спину Моргане, когда она прошла через всю залу, холодно и мрачно выслушивая его речь. Ланселот тогда подумал, что эта женщина что-то вроде правой руки дьявола на земле, так она напугала его тогда своей мрачностью и холодом. Но тем же вечером Ланселоту вручили Золотую Перевязь из рук короля Артура и когда её торжественно завязывали на его доспехах, Ланселот вдруг остро ощутил присутствие Морганы в своей жизни куда большее, чем он мог полагать. Много времени прошло с тех пор. Многое изменилось. Теперь уже Ланселот мог назвать себя её другом, он научился заботиться и вёл…мальчишку, по сути, к ней. Ланселот решил пройти через кухню, Гифлет ничего не понял, но он не был конфликтен или любопытен. Жизнь брала его за руку и вела через двери, периодически нелепо заводя юношу в тупик, но он тогда просто останавливался и ждал, когда его снова поведут и выведут к нужной точке. Судьба благоволила к нему. Моргану Ланселот отыскал мгновенно. Она оказалась в своём кабинете, который когда-то занимал Мерлин. Увидев рыцаря, фея просветлела лицом и отшвырнула недописанный пергамент в сторону. -А это кто? — спросила она, изучая высокого юношу, с тонкими чертами лица, мягкими шелковистыми золотыми волосами и ясным, чистым взглядом голубых глаз. -Гифлет из рода Гедея, — представил Ланселот. — Гифлет, это Моргана, сестра короля Артура, герцогиня Корнуэл… Гифлет поспешно попытался склониться в приветствии, но слишком рьяно и живо взмахнул рукой и снёс какую-то бутылочку из тёмного стекла со стола Морганы. Бутылочка с противным треском упала на пол, но не разбилась. -Потрясающе, — признала Моргана и рухнула обратно в кресло. — Я очень рада. -Простите, пожалуйста! — заволновался Гифлет и лицо его пошло красными пятнами. -Я привыкла ко многому, — заверила фея миролюбиво, — не извиняйтесь. Просто — сядьте! Гифлет поспешно выполнил эту просьбу, а Ланселот жестом фокусника извлёк коробочку и поставил перед Морганой. -Трюфели, — пояснил он прежде, чем она поспешила прокомментировать. Моргана широко улыбнулась и жадно сорвала крышку. -Ланселот, ты чудо! — сообщила фея вполне искренне и сунула пальцы в коробочку, извлекая полюбившееся ей лакомство. — Угощайтесь, господа. Ланселот вежливо отмахнулся — ему трюфели не понравились, он прошёл через кухню, чтобы специально для неё взять остатки и велел купить ещё. Гифлет же вяло заглянул в коробочку и тоже отказался: -Мне они не нравятся, благодарю. -Вы их тоже пробовали? — удивился Ланселот, который только недавно открыл для себя этот десерт, на пиру в честь появления Мордреда. -Граф Уриен обожал их, — сообщил Гифлет равнодушно. Моргана поперхнулась и закашлялась. Ланселот торопливо налил ей из кувшина воды, но фея ещё не скоро пришла в норму. Наконец, прокашлявшись, она спросила: -Гифлет, ваша сестра, леди Тамлин, сказала мне, что граф Уриен покровительствовал вам. Почему? -У меня нет сестры, — отозвался равнодушно Гифлет, откидываясь на спинку кресла, — вернее, есть, но её нет. Однако я полагал, что меня вызвали, чтобы вручить мне рыцарство, которое я так давно жду! Моргана и Ланселот мрачно переглянулись, затем Ланселот, не выдержав, попросил у феи: -Дай-ка мне трюфельку, я что-то не успеваю за его ходом мыслей. Моргана протянула ему коробочку и обратилась к Гифлету: -То есть…как? Леди Тамлин вам приходится сестрой? -И да, и нет, — равнодушно отозвался юноша, вызывая у Морганы явное желание ударить его красивым лицом об деревянную столешницу стола. -Расскажите нам про то, почему вам покровительствовал граф Уриен и про вашу сестру, — потребовал Ланселот, беря на себя право вести разговор. Гифлет пожал плечами и лениво потянулся: -Ну, раз вы хотите…ладно, расскажу. Я — второй ребёнок в семье Гедея. Моя сестра — Тамлин, позорит наш род с первых лет своей жизни. -Мило, — прошипела Моргана, не удержавшись. -Да, — не понял издевательства Гифлет, — она очень рано начала проявлять интерес ко всякому…непотребству! Сначала отказывалась ходить в церковь, затем заявила, что хочет выйти замуж по любви, потом и вовсе… Гифлет отчаянно покраснел, но совладал с собою: -Потом и вовсе, потеряла свою честь, как дешёвая дворовая девка! А её уже обещали! Но мало того, она при этом забеременела! Моргана даже забыла про коробочку с трюфелями, и про то, что её пальцы в шоколадной крошке. Она вообще пыталась забыть про то, что слышит, но Гифлет продолжал, теперь уже почти радостно: -Ей было пятнадцать, когда она затяжелела. А мне — девять. Я помню, как однажды ночью, тайком от родителей, Тамлин пыталась избавиться сама от ребёнка, боясь гнева отца и матери. Она страшно кричала! -Сейчас и я закричу, — тихо отозвался Ланселот. -Кричала…- продолжал Гифлет. — И крови было много. Её нашли. Спасли. Боясь слухов — отдали в монастырь и попытались забыть. А потом начали когда забываться уже слухи и шепот, оказалось, что и в монастыре Тамлин продолжает позорить род Гедея. Оказалось, что вместо того, чтобы учиться добродетели и благочестию, замаливать грех и молиться о прощении Господа, Тамлин, когда их отпускали в город, находила юношей из разных обществ и проводила с ними время. И господ искала, просила, чтобы её освободили от стен монастыря. Я к тому времени, как единственный сын и ребёнок, что не позорит род, которого признавали родители, пытался стать рыцарем. Служил оруженосцем у одного, потом у другого… -Безуспешно, — едко вставил Ланселот, Моргана одарила его злым взглядом. Гифлет же продолжал: -Родители отказались от Тамлин окончательно, когда её выпустили из монастыря по достижению зрелого возраста. Она скрылась в городе, иногда до меня долетали слухи о ней…затем, я оказался представлен графу Уриену, когда один из рыцарей выгнал меня из оруженосцев. -Интересно, почему….- не удержалась Моргана, но Гифлет не отметил или сделал вид, что не слышит её насмешки. -Граф узнал, что у меня есть сестра. Он покровительствовал мне. Он отдал меня художнику в ученики, когда узнал, что я люблю рисовать. А я хотел стать рыцарем и тогда он отправил меня к королю Артуру, где, как оказалось, уже была леди Тамлин — моя сестра. Она попыталась поговорить со мною, но я избегал её, потому что — она позорит наш род! Но она сказала, что кто-то вернул ей титул. Граф Уриен сказал, что я должен быть милосердным к сестре, что она не виновата, что только моё сострадание излечит её… -На Уриена не похоже, — нахмурилась Моргана, с горечью признавая про себя, что совсем не знала о делах мужчины, который любил её и который не был ей безразличен. -Граф сказал, что кто-то даровал ей титул вновь, но ни она, ни он не знает, кто. А ещё сказал, что не оставит нас. И что у меня талант! И что я буду рыцарем! Гифлет с триумфальным видом оглядел комнату, гордый своей историей. -Ланселот, — тихо позвала Моргана, — Гифлет из рода Гедея служит у вас, скажите, как вы можете охарактеризовать его? достоин ли он рыцарского меча? -Только рыцарского пинка! — не выдержал Ланселот. — Это совершенно невыносимый, заносчивый, самовлюблённый, бесполезный в бою воин! -У меня была тяжёлая судьба! — всколыхнулся оскорблённый Гифлет. — Я хочу рисовать. Но я хочу быть художником-рыцарем. -Это невыносимо, — простонал Ланселот. — Рыцарство надо заслужить! Рыцарство — это не сколько даже обряд посвящения, сколько внутреннее… -Да что вы знаете о невыносимости?! — Гифлет подорвался с места. -Уж поверьте, знает он о невыносимости! — заверила Моргана мрачно. -Мой род древнее вашего! — бушевал Гифлет. — Вы вообще из кого? -Кровь здесь не имеет значения, — вступилась Моргана, не давая Ланселоту ответить. — Он совершил немало побед прежде, чем… -Граф Уриен обещал! Граф Уриен обещал! Обещал! — Гифлет метал взглядом гром и молнии, а Моргана хлопнула ладонью по столу: -Я могу вас прямо сейчас отправить к нему! С ним и поговорите! Я доверяю Ланселоту в подобном вопросе. Он говорит, что из вас рыцарь не выйдет, а даровать титулы за чужие обещания, даже если… Она не договорила. Сорвалась. Ланселот угадал это, слишком хорошо зная эту мятежную душу: -Леди Моргана хочет сказать вам, что лично вам не обещала титул, и рыцарство вы получите только за заслуги. -Ваша сестра храбрее вас, — в сердцах плюнула Моргана, — убирайтесь! Гифлет, оскорблённый донельзя, вышел, а Ланселот выругался. Моргана усмехнулась: -Фландрийское…теперь ещё и это… Ланселот, ты катишься в пропасть! -Даже на самом дне есть ещё одна дорога. В преисподнюю, — мрачно отозвался Ланселот. — Что не так со всеми нашими родами и семьями? Что не так со всеми нами?! Но ты ведь сама могла потребовать ответ о том, достоин ли он рыцарства. -Скажем так, — помрачнела Моргана, — будем считать, что меня интересовало твоё мнение. Но ты, Ланселот, ничего не докажешь! *** Король Артур вошёл в детскую и помимо привычных уже нянек и кормилиц застал там Гвиневру в компании Леи. Королева и её служанка по очереди качали маленького Мордреда на руках и о чём-то тихо переговаривались. -Гвиневра? — удивился Артур, для которого встреча с женой не выходила в планы. В тайне король вообще взращивал надежду на встречу с Морганой. Гвиневра кивнула, ничем не выказывая страха или же смятения. Лея одарила кормилиц и нянек насмешливым взглядом и те, покорные её воле, выскользнули из детсткой бесплотными услужливыми тенями. -Дай мне сына, — потребовал Артур и бережно принял из рук жены свёрток с младенцем, к которому у него уже было столько любви… -Как часто ты здесь появляешься? — грубо спросил король, баюкая маленькую частицу собственной души своей, принявшую облик младенца. Гвиневра пожала плечами: -Стараюсь заходить каждый день по два-три раза. -Зачем? — Артур с подозрением впился в жену взглядом. — Это не твой сын! -Но твой, — в отчаянии напомнила Гвиневра. — И Камелота. Я просто хочу… -Ты посмотри на него, — Артур оборвал её бестактно и даже жестоко, — какие у него ручки…в них он однажды сожмёт свой меч и корону. И сядет на лучшего скакуна и возьмёт в руки священное знамя рода Пендрагон. «Крепись, Мордред, крепись» — подумала Лея, мрачно наблюдая за возившимся с сыном королём. -Да, мой король, — подхватила Гвиневра, — но почему-то я ни разу не могла застать здесь мать. -Моргана действительно редко приходит к сыну, — с разочарованным вздохом признал Артур, баюкая Мордреда, — это правда. Не понимаю, почему она так редко к нему подходит. Неужели дела королевства отнимают у неё столько времени? -А вы ей помогите и узнаете, — обозлилась Гвиневра, которой, впрочем, тоже надоело постоянное отсутствие Ланселота. -И то верно! — обрадовался король и вернул сына в деревянную кроватку, украшенную узорами из серебряных и золотых шёлковых нитей, — спи, маленький мой король! -Я хотела поговорить с вами, — решилась Гвиневра. С недавних пор её сердце терзала одна упоительная мысль. -Ну, говори, — разрешил милостивый король, и тихонько запел Мордреду: — Где сходится в шёпоте с городом ветер, где плещется серебристым цветом луна, жизнь храбрый юноша отдал смерти, и просил смерть открыть — что такое судьба! -Мой король, — Гвиневра заговорила тише и Лея предупредительно подбежала к ней по левую сторону, готовая поймать, готовая придержать, если придётся, — отпустите меня! Дайте мне освобождение от титула королевы и вашей жены! Она больше готовилась. Не спала, плакала, не ела. Сказать оказалось просто. Артур даже ухом не повёл, продолжал напевать: -А Смерть рассмеялась и тихо сказала, что судьба — это только придуманный путь. Но храброму юноше откровения мало, ему сомнения терзают грудь, и тогда…что? Он вдруг вынырнул из своих мыслей. -Что ты сказала? -Вы не любите меня, — твёрдо промолвила Гвиневра. — Мы все знаем, кого вы любите. Так не терзайте же меня, Артур! Вы унижаете то, что было моим именем, сжигаете то, что было моей любовью! Артур, я… -Ты сумасшедшая! — с презрением прервал Артур. — Перед богом, людьми и королевством ты моя жена. -Жена, — Гвиневра рассмеялась, отталкивая попытавшуюся успокоить её Лею, — жена, Артур? Не смешите! Ваше сердце давно не со мной. Оно с той, кто подарила вам Мордреда! Вы знаете это, я знаю это, двор знает это! -Куда ты пойдёшь? — Артур снова склонился над сыном и попытался воспроизвести ту строку, на которой прервался. — И тогда храбрый юноша вытащил меч…куда ты пойдёшь, Гвиневра? -Вернусь домой, — она пожала плечами, и столько болезненного безразличия было в этом тонком жесте! — Или в монастырь уйду. -Я не позволю тебе! — быстро отозвался Артур. — У короля должна быть одна жена. -Женитесь на Моргане! — возмутилась Лея, не выдержав бледности Гвиневры. -Молчать! — прикрикнул Артур и Лея потупилась. — Гвиневра, королю полагается королева. Так? Так! Ты — королева. Ею и умрёшь! -Вы просто хотите моей смерти! — торжествующе блеснула злостью Гвиневра, обращаясь к Лее лицом, — ты в порядке? Ты слышишь, что он оговорит? -Я хочу, чтобы Камелот процветал! — Артур тоже не выдерживал острого напора чувств, что копились в нём. Гвиневра раздражала его своими выходками, своими слабостями, вечным плачем и заламыванием рук, в вечной скорби! Его стал раздражать запах её сладких духов, даже одежда и шаг! И все жесты пропитались ненавистью, но он не мог позволить ей уйти. Это удар для политической роли Камелота — королева бежит от мужа! Нет, не бывать. Но и в самом деле… король мог бы жениться на герцогине Корнуэл, но герцогиня его может огреть такими фразами и решениями, что жениться будет уже некому. -Ваш ответ отрицательный? Вы отказываете мне? — шёпотом уточнила Гвиневра, и Артур кивнул, отворачиваясь, показывая, что разговор закончен. Шелест шагов Леи, тихий шёпот и едва различимая возня и вот, король Артур остаётся один. Ненадолго. Снова за его спиной раздаются шаги и шелесты одеяний. Он, даже не оборачиваясь, узнаёт своего гостя. Гостью. Её шаги он узнает среди сотен других шагов, шелесты её платья — среди шелестов чужих одеяний в бесчисленном их ворохе узнает. Вот она уже зашла в покои сына, остановилась, увидев его. застыла на пороге восхитительной фигурой живого мастерства. Артуру не нужно оглядываться, чтобы убедиться в правильности услышанного. Он взмахом руки подзывает её подойти и, к его удивлению, она не протестует, приближается. -Наш сын прекрасен, — шепчет Артур, боясь разрушить таинство этого мгновения, это единение. Моргана смотрит на трепыхающееся тельце в кроватке и горло её сжимает спазм тоски — ничего не шевелится в её сердце, она не чувствует, что это плоть от её плоти. Фея дрожит, вглядываясь в черты, которые должна бы узнать, но не чувствует ничего и от этого тошнота подкатывает к горлу и режет немым предчувствием. -Что хотела Гвиневра? — спрашивает Моргана, чтобы хоть как-то разрушить эту тошноту, вставшую в её душе. Она понимает, что придётся отвечать за свои поступки и клянётся быть хорошей матерью, но хорошей не значит любящей. Для Морганы не значит. Она не может, всё ещё не может полюбить Мордреда и прячется от сына за делами, которые так услужливо появляются в её жизни. -Свободы, — коротко усмехается Артур, обнимая её по-хозяйски. От этого прикосновения Моргане неприятно, но в противном случае — сын…а это ещё хуже. -Свободы? — повторяет в тон ему фея, явно не понимая этой усмешки. -Хотела, чтобы я отпустил её, — Артур смеётся. Ему весело, что он становится господом богом для своих слуг и теперь жены. И вот уже сестра дрожит в его руках и не знает король, что та дрожь вызвана нервной перезвучкой сердца от осознания собственного «выпада» из привычной женщине жизни. -И ты ей позволил? –с надеждой спрашивает Моргана и больше всего хочет определиться в эту минуту — какой ответ хочет услышать. Да или нет? Всего — малое сочетание букв, а на деле — судьба! Не меньше, чем судьба. -Ни за что! — смеётся Артур и Моргана выдыхает с облегчением — по крайней мере, ей не быть настоящей королевой и тут же она чувствует стыдливость за свои мысли, представляя, в каком аду Гвиневра оказалась. -Не сейчас, пожалуйста! — слабо сопротивляется фея, вглядываясь в узоры из серебра и золота на кроватке сына. Рука Артура замирает где-то в кружевах её платья, и она слышит удивлённый и мрачный голос: -Но почему? Мы же договорились! Я позволяю хоронить Мерлина, а ты… -Мне очень плохо, — Моргана не лжёт. Артур это понимает — выпускает её из своих объятий, Моргана, оказавшись на свободе, чувствует себя жутко перепачканной — липким и жёстким и, не оглядываясь, покидает покои Мордреда, торопится смыть с себя всю грязь, точно зная, что никогда ей уже не удастся этого сделать. Король Артур остаётся один со своим сыном — разочарованный отказом Морганы и раздражением по поводу Гвиневры. И снова ненадолго! И снова шаги, и снова шелесты одеяний, наконец, голос Кея: -Гвиневра преграда к твоему счастью! -Брось, — Артур тяжело вздыхает. — Моргана не любит меня. Она согласилась, потому что должна была Мерлину. Но она не любит меня! Я не насильник и не палач! Кей усмехается, но молчит, переминаясь с ноги на ногу. Он считает, что Моргана и Артур любят друг друга, что их любовь — это один котёл полыни на двоих, горечь, отравленная горечью и разлитая на две порции. -хочу, чтобы Мордред пошёл в Моргану красотой, а характером в меня! — прерывает мысли Кея Артур. Кей не идиот. Кей понимает, как держится Камелот. И он очень рад, что, скорее всего, не застанет, в силу возраста, период становления на престол Мордреда. Тем лучше! Тем лучше, правда! -А ещё, чтобы обладал магией, как Моргана. и был умён, как она, — продолжал мечтать Артур. -Была ею только вы мужском обличии? — сократил Кей и Артур усмехнулся, признавая, что Кей веселит его до глубины чувств. -А у меня есть идея, как тебе избавиться от Гвиневры законно, — вдруг говорит Кей и замолкает, ожидая, когда у него начнут выпытывать подробности.