Как из леса вылез

— Три… два… один! Малфой мгновенно взмахнул палочкой и крикнул: — Серпенсортиа! Раздался звук, похожий на выстрел. На глазах ошеломленного Гарри из палочки Малфоя вылетела длинная черная змея и шлепнулась на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал. — Стойте смирно, Поттер, — с наигранным добродушием произнес Снейп, наслаждаясь растерянностью Гарри. — Я ее сейчас уберу. — Нет уж, позвольте, я! — вмешался Локхарт и устремил на змею свою палочку. Но змея не исчезла, она взмыла в воздух и опять шлепнулась на пол. Зашипела, скользнула к Джастину Финч-Флетчли, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску. И тут произошло нечто странное. Гарри ни с того ни с сего — потом он и сам не мог ничего объяснить — рванулся с места и заорал на змею: — *Пошла прочь!* О чудо! Толстая черная змея послушно опустилась, свилась в кольцо, точно пустой садовый шланг, и уставилась неподвижным взглядом на Гарри. Гарри осмелел, он почему-то был уверен, что змея больше ни на кого не бросится. Улыбнулся и посмотрел на Джастина, ожидая удивления, благодарности, но встретил взгляд, полный ужаса и неприязни. Расстроенный Гарри втянул голову в плечи и поднял змею с пола, опередив Снейпа, который пытался что-то сказать. Он дал ей обвиться вокруг своей руки, завесив челкой глаза, выбежал из большого зала и направился к Запретному лесу, чтобы выпустить там змею, когда из-за спины до него донеслись крики и гомон оставленных в зале школьников. На лесной опушке Гарри положил змею, погладил ее по холодной чешуйчатой голове и сказал: — *Ползи в лес, пока никто не сделал тебе больно.* И какого же было его удивление, когда змея полушипя ответила: — *Спасибо, человеческий ребенок, * — и уползла, затерявшись в высокой траве и густом подлеске. — Прямо как в зоопарке на дне рождения Дадли… — пробормотал Гарри, но, пожав плечами и решив не беспокоиться об этом — он же все-таки волшебник, а значит, ему можно понимать животных, — развернулся и пошел обратно в замок. С тех самых пор на Гарри косились в коридорах, избегали в большом зале и в гостиной. Даже его лучший друг Рон перестал садиться к нему на уроках, вместо этого мальчик подсаживался к Лонгоботтому. И только Гермиона вела себя так, как будто во время занятий в дуэльном клубе не произошло ничего странного. Однако как-то раз перед завтраком, когда Гарри и Гермиона мирно шли по коридору и переговаривались насчет нового эссе по трансфигурации, Рон побежал к ним, схватил Гермиону за руку и, зло взглянув на Поттера, утащил ее в соседний коридор. Гарри ничего не оставалось, как продолжить свой путь в Большой зал, поскольку кудрявая гриффиндорка успела крикнуть, чтобы он не ждал ее. После этого она вошла в зал вместе с Роном, села рядом с ним, изредка поглядывая на Гарри, а потом тоже начала сторониться мальчика, проводить время с остальными гриффиндорцами, перешептываться каждый раз, как он проходил мимо…

***

Смеркалось. Преследуемый шипящими шепотками, исходящими из стен, Гарри направлялся в большой зал; по пустому коридору перекатывались одинокие звуки его шагов, из-за поворота доносились голоса студентов и ароматные запахи недавно начавшегося ужина. Веселые крики гриффиндорцев, ворчание рейвенкловцев, смех хафлпаффцев, приглушенные, едва различимые в общем шуме разговоры слизеринцев и учителей… Стоило Гарри зайти и сесть на свое место, как все это стихло, обнажая звенящую тишину. Стук столовых приборов и шуршание ткани — то, что можно было услышать, если Гарри не пропускал приемы пищи. Разговоры возобновлялись через несколько минут, но неизбежно вполголоса, и даже вечно шумные львята вели себя тише и скованнее обычного. В тот вечер Рон вертелся на скамье, как заведенный, периодически бросая взгляды разной степени встревоженности то на вход, то на профессоров, то на Гарри. Место напротив него пустовало, и за всем столом не было видно огромной копны кудрявых волос, что было в общем не очень необычно. Наверное Гермиона засиделась в библиотеке, как часто бывает, — подумал Гарри, уткнувшись носом в тарелку. Он спрятал глаза за отросшей чёлкой, то и дело выглядывая из-за нее, чтобы посмотреть на друзей или Дамблдора, — Не думаю, что можно называть Рона и Гермиону бывшими друзьями. Уверен, они позлятся и успокоятся. Директор же немного разочаровывал гриффиндорца. Он ведь такой мудрый и сильный, и точно знает, почему все сторонятся Гарри, но ничего не делает. Я недавно пробовал поговорить с Дамблдором, но тот был занят. Что вообще логично, он ведь директор лучшей школы чародейства и волшебства в мире… — тяжело вздохнув, Гарри принялся размазывать остатки картофельного пюре по тарелке. Поскольку Рон больше не дружил и не проводил время с ним, Гарри стал частым посетителем библиотеки. Там стояла тишина и никому не было до него никакого дела — ученики приходили в читальный зал учиться, а не судачить о том, что Мальчик-Который-Выжил разговаривает со змеями, там Гарри искал причину странной реакции волшебников на его способность, но понял только, что это особый язык, называющийся «парселтанг», и очень мало людей, включая Салазара Слизерина, владело им. Гарри очень жалел, что не может ни у кого попросить объяснений, потому что все шарахались от него или игнорировали, а к профессорам идти было страшно. Вновь посмотрев на пустующее место, Гарри пожал плечами и допил уже остывший чай. Заметив, что соседи по столу засобирались, повставали и отправились в башню, Гарри отставил кружку, посидел еще немного и пошел вслед за ними. Кажется, Гермиона так и не появилась на ужине… — подумал он, уже выходя из зала. Дорога до гостиной заняла не очень много времени, и вот портрет отъехал и впустил его в мягко освещенную камином и свечами комнату, имевшую в интерьере слишком много красно-золотых вещей, от которых у гриффиндорца начинало рябить в глазах. Мальчик взял со столика книгу, которую отложил на время ужина, занял кресло, стоявшее дальше всех от камина, у которого обычно собиралась шумная толпа и принялся читать. Это был учебник по зельеварению, Гарри приходилось все учить и делать задания самостоятельно, ведь Гермиона больше не давала списывать и не помогала на уроках. Никто не помогал. Однако дочитать несчастную главу тем вечером ему так и не удалось. Лаванда и Парвати сели на диван совсем недалеко от Поттера, так что тот невольно услышал их разговор: — Я до сих пор не совсем понимаю, почему все так обозлились на Гарри… — негромко сказала Парвати. — Это потому что он говорит со змеями. Так могут делать Наследники Слизерина, который построил где-то в замке Тайную комнату. Говорят, что в ней живет чудовище, наверное какая-то змея, и это чудовище должно «очистить», — Лаванда сложила пальцы в кавычки, — школу от маглорожденых волшебников. А выпустить это чудовище может только Наследник, — Парвати только нахмурилась, не совсем понимая, к чему клонит ее подруга, — Тот-кого-нельзя-называть был Наследником Слизерина. Он тоже мог говорить со змеями и выпустил чудовище из Тайной комнаты. Я слышала, тогда умерла студентка. Окаменела. На последнем слове Парвати, ужаснувшись, вздрогнула. — Ты хочешь сказать, что это из-за Гарри Колин окаменел? И Джастин, и Почти-безголовый Ник… Лаванда лишь пожала плечами, добавив, что не уверена, но не хочет идти против мнения большинства, и вообще, безопаснее будет не общаться с ним. — Я думаю, что знаю, что за монстр живет в Тайной комнате, — практически шепотом вдруг протараторила Парвати, — Он должен быть похож на змею, раз только змееусты могут им командовать, — заинтересованная Лаванда, как и Гарри, нагнулась ближе, — Что если это Василиск. Я недавно читала о нем. Это «король» змей, один взгляд которого способен убить человека… Девочки продолжили говорить про Василисков и вскоре вовсе переключились на другую тему, но Гарри сидел и не мог поверить в услышанное. Его считают наследником Слизерина, таким же, каким был Волдеморт… Неужели его друзья так просто поверили в то, что он темный волшебник? Но мальчик не успел додумать мысль. В гостиную ворвался красный от злости Рон и, не сбавляя скорости, подбежал к креслу, где расположился Поттер. — Что ты сделал?! Почему ты заставил чудовище напасть на Гермиону?! Макгонагалл мне все рассказала! — ни с того, ни с сего закричал Рон на ошеломленного Гарри, — Она теперь в больничном крыле! Это все из-за тебя! Ты темный маг! Ты не должен учиться здесь! Тебе не место на Гриффиндоре! — Рон все продолжал, а Гарри вжался в кресло, едва сдерживая слезы. Из сбивчивой речи однокурсника он понял только то, что Гермиона пострадала, и ему вдруг стало так обидно. Обидно, что его лучший друг стоит и обвиняет его в нападениях на студентов, что его практически выгоняют с собственного факультета, а все присутствующие только наблюдают, иногда кивая, молча соглашаясь. — Но я ничего не сделал, — попытался защититься Гарри, но Рон прервал его, схватив за грудки, встряхнул и бросил на пол. Мальчик был крупнее Поттера, он принялся пинать его и кричать: — Я знаю, что это ты! Где ты был перед ужином? Ты опоздал, потому что заколдовывал Гермиону, да?! — пока старшие студенты все-таки не вмешались, оттащив разбушевавшегося гриффиндорца. Не справившись со слезами, Гарри заплакал и, потирая саднящие руки, которыми он закрывался от ударов, выбежал из гостиной. Дрожь била его — на несколько секунд мальчику показалось, что на месте Рона оказались вдруг Дадли с его дружками. Он не мог справиться с тем, что окончательно потерял надежду вернуть дружбу, или хотя бы хорошие отношения, с Роном. А зная львят, завтра уже весь Хогвартс будет знать о произошедшем в гостиной, причем версию Рона, а не Гарри, да еще и приукрашенную. Мальчик бежал по темным коридорам и лестницам, не разбирая дороги, и, возможно, попадись он хоть кому-то из профессоров или старост, так неудачно не проходивших по третьему этажу в то время, наткнись он на Снейпа, имевшего просто идеальный нюх на нарушителей школьных правил, который в тот вечер почему-то дал сбой, все случилось бы по-другому. Но никто не остановил его, и Гарри успел добежать туда, где его вряд ли бы кто-нибудь стал искать, а именно в туалет Плаксы Миртл. Привидения не оказалось ни в одной из кабинок, так что, не стесняясь ни перед кем, он просто сел на пол и дал слезам волю. Гарри плакал так долго, что ночь успела сменить вечер, но обида и страх никуда не ушли. Он понял, что стал бояться Рона и, даже если тот захочет помириться, просто не сможет с ним дружить, каждый раз ожидая удара вместо дружеского похлопывания по плечу. Вдруг всплыли все схожести бывшего лучшего друга и кузена: высокий рост, огонь в глазах, взрывной характер, частые драки… Просто раньше Гарри никогда не был объектом злости Уизли… Вдруг из коридора донесся вой ветра. Гарри начало казаться, что из темноты на него с прищуром и омерзением смотрят ученики Хогвартса, что в дальнем углу комнаты стоят окаменевшие ученики, осуждающе склонив головы, и среди них Гермиона. Такая бледная и неподвижная, словно мертвая. Мальчик сжался в комочек, закрыв уши и глаза, стараясь отгородиться от навязчивых видений. Он пожалел, что оставил необычный дневник Тома Реддла в своей сумке, было бы с кем поболтать, отвлечься. Недавно найденная в туалете книжонка стала небольшой отдушиной, и, хоть Том отвечал скованно и игнорировал вопросы про парселтанг, все равно было приятно с кем-то поделиться успехами в учебе или пожаловаться на проблемы, рассказать о жизни с нелюбимыми родственниками или иногда получить неплохой совет. Отвлекшись на мысли о дневнике, Гарри немного успокоился. Стерев с лица рукавом остатки слез, он поднял взгляд и застыл — из темноты за ним внимательно следила пара больших золотисто-желтых глаз с вертикальным зрачком. — *Что за человек сидит здесь? Мне казалось, ночью дети в этой школе должны спать…* — оттуда раздалось шипение, и из тени выползла огромная змея с короной из рогов и переливающейся в лунном свете чешуей. Василиск! — подумал Гарри. Он не мог оторвать взгляда от завораживающей радужки и уже готовился к тому, что окаменеет. Интересно, а каково это? И умру ли я, как кто-то, о ком говорила Лаванда… — проскользнуло у него в голове. Но ничего не происходило. Змей с интересом рассматривал его, комментируя увиденное. — *Неопрятный, лохматый, со странными красными пятнами на человеческой чешуе… Даже есть такого не хочется…* — *Не надо меня есть, * — испугался Гарри и попытался отползти подальше, но удивленный змей вдруг метнулся вперед и свернул свой гигантский хвост кольцами вокруг мальчика, отрезая пути к отступлению. — *Ты говорящий? Как интересно. Давно я не встречал говорящего… И на тебя не действует мой взгляд. Значит ты — потомок моего первого хозяина…* Гарри замер ни жив ни мертв, слушая рассуждения Василиска. Он не понял, почему змей решил, что Слизерин — его предок, но решил не спрашивать, опасаясь присоединиться к обитателям больничного крыла. — *Что же ты молчишь, человек? Как тебя зовут? * — Гарри Поттер, — просипел мальчик, но Василиск прищурил глаза, и он понял, что, похоже, говорил не на парселтанге, — *Гарри Поттер, * — повторил он, и Василиск удовлетворенно кивнул, повторил имя для точности, заменив где-то по пути Г на Х. — *Что ж, Харри Потер… Ты будешь моим новым хозяином. То, что повелевает мной сейчас — кусок души предыдущего, захвативший тело какой-то девчонки. Не особо приятно мне, королю змей, прекрасному, мудрому и древнему магическому существу, подчиняться непонятно чему…* Василиск кивнул сам себе и принялся разворачивать кольца. Передумавший убегать Гарри так и остался сидеть и пытаться понять, зачем Василиску хозяин. Он хотел спросить так много вещей, но не успел — эмоциональный всплеск вымотал его, усталость взяла верх над хрупким детским телом. Не удержавшись в реальности, Гарри уснул прямо так, на полу, привалившись к хвосту озадаченного и совсем немного умиленного Василиска.