Как из леса вылез

Отдышавшись, Молли Уизли вернулась в дом. Из гостиной доносилась ругань, однако Артур, как работник Министерства не мог покинуть новогодний прием до самого его окончания. Удивленная женщина накинула на себя согревающие чары и прошла вглубь дома. Билл Уизли в строгом, довольно дорогом костюме резко выделялся посреди гостиной. Нависая над непутевыми братьями, он выражался так, как порядочный маг выражаться не должен, и потому я не буду приводить здесь фразы, вылетающие из его рта, оставляя воображению читателя немного простора. Дети пытались отвечать ему, как-то возражать, однако даже Перси не смог ничего сделать — Билл был просто вне себя от гнева. Заметив мать, он обернулся. — Ты слышала о том, что натворили эти идиоты? — Да, слышала, — кивнула Молли, — На приеме в Министерстве. А ты как узнал? — Играли с гоблинами в карты на желание и я выиграл, — неопределенно пожал плечами Билл. Но, кстати, не соврал. Что делать, было загадкой. Найти Гарри не могли отряды авроров, так что было в силах сделать простой небогатой семье? Единственное, что приходило в голову Молли — наказать провинившихся, так и не понявших, в чем собственно вина состоит. Миссис Уизли, успокоив кое-как Билла, запретила детям выходить на улицу и поднялась наверх. Зная, как ее дети ненавидят одного человека, она взяла пергамент и принялась писать ему. К тому моменту, когда сова вылетела из окна, относя письмо адресату, вернулся Артур Уизли и внизу в гостиной вновь разгорелся спор, на этот раз между отцом семейства и Биллом, поскольку первый решил занять сторону детей, а гоблинам и аристократам доверять не собирался. — Хорошо! — привлекла к себе внимание Молли, — Значит, сейчас мы пойдем в банк, чтобы проверить кровь наших детей. Вы можете не доверять людям, но с магией спорить не выйдет! Дети принялись было возражать, однако Молли, которую поддержал Билл, оставалась непреклонна, потому через полчаса почти вся семья вывалилась из камина в холле банка. Гоблины, надеющиеся уйти со смены пораньше, сползли под столы, делая вид, что их нет, однако одного из них это не спасло. Уизли подошли к сморщенному зеленоватому существу, около которого стояла табличка с именем Грох. Гроху пришлось вылезти обратно, нервно улыбнувшись и сказав, что лист на пол упал, поинтересовался, что могло понадобиться волшебникам в такой поздний час. — Проверка крови четырех молодых людей, — заявила женщина, — А точнее проверка на магические долги. Гоблин нехотя кивнул и попросил следовать за ним. Попетляв по вырубленным в скале коридорам, он вывел Уизли в небольшую приемную, а затем впустил в тесный кабинет. Еле разместившись, Уизли принялись ждать дальнейших указаний. Малый ритуал проверки крови, а именно его потребовала Молли, прошел быстро и почти безболезненно, и вот Рон, близнецы и Перси получили результаты. У Рона обнаружился долг чести и магии, как и у Фреда и Перси, и только Джордж отделался одним магическим. — Но почему? — возмутился Рон, все еще не до конца понимая, что означает написанное, — Почему у Джорджа всего один долг, а у нас по два? Гоблин пожал плечами, получил от Молли оплату и благодарность и проводил Уизли к камину. Вся семья расположилась в гостиной Норы и Молли оглядела собравшихся. Бледные, как смерть, Артур и Перси, Билл с выражением лица «а я говорил», хмурящиеся близнецы и негодующий Рон — сразу видно, кто учил основы магии, а кто нет. — Рассказывай, — потребовала Молли у Перси как у того, кто более ли менее понимал, во что вляпался, — Почему у Джорджа нет долга чести? Перси мялся. То, что он собирался сказать, ему совсем не нравилось, однако с матерью, особенно сейчас, спорить было бесполезно. — Когда Джордж попал в больничное крыло после встречи с дементором, мы обвинили в этом Гарри и немного повздорили. А исчез он как раз на следующий день, — протараторил парень. Молли простонала что-то, массируя виски, Билл спрятал лицо в ладонях, Рон гневно поглядывал на брата. — Вы хоть примерно понимаете, во что себя втянули? — спросил Артур. Несмотря на мнение большинства, волшебник был прекрасно знаком с законами магии и последствиями их нарушений, — Ладно магический долг Джорджа, его то вернуть несложно, хоть и неприятно, но долг чести — опасная вещь. — Первый образуется если маг предает доверие или дружбу другого мага, — продолжила Молли, — Как вы поступили с Гарри, и еще в нескольких случаях. Чтобы избавиться от него, необходимо либо заслужить прощение, чего вы сделать не можете, либо откупиться магией, чего вы тоже сделать не можете, поскольку Гарри пропал. Долг чести же — несоблюдение клятв и обещаний. Я уж не знаю, чего вы там понаговорили Гарри, ведь в долг входят даже те обещания, что были даны не от чистого сердца… И избавиться от этого долга намного сложнее: можно либо выполнить обещанное, что опять же довольно сложно, либо принести клятву вассалитета, которая позволит магии самой наказывать вас. Вообще, есть еще вариант позволить самому магу выбрать для вас наказание, безусловно в оговоренных магией рамках, однако, если затянуть с возвращением долга, то возможность откупа исчезнет. Так что молитесь, чтобы Гарри вернулся в ближайшие пару лет. Молли закончила и, покачав головой, встала. Мало ее семье было проблем с деньгами, Джинни и общественным мнением, так еще и теперь эти долги. Она до сих пор не понимала, как ее дети могут быть такими жестокими, ведь Гарри такой милый и скромный мальчик. Он всегда был добрым, вежливым, готов был помочь на кухне и с уборкой, когда гостил в Норе перед вторым курсом. Ну просто чудо, а не ребенок. Тяжело вздохнув, волшебница отправилась проверять, не прислали ли ей ответ.

***

Барти Крауч Младший на следующий день после новогоднего приема в министерстве оделся и начал спускаться на завтрак, когда в кармане брюк что-то нагрелось, зазвенело и утянуло его в вихрь аппарации. Неизвестный артефакт бесцеремонно вышвырнул мага в просторной гостиной, обставленной довольно старой, но прекрасно выглядящей мебелью. Через легкий тюль в комнату проникали лучи утреннего солнца, откуда-то издалека странно знакомо пахло морем. Крауч поднялся и огляделся: на огромном диване сидел знакомый ему Лорд Гонт, а за большим столом за его спиной расположились маги, многих из которых он знал. Лестрейнджи, Долохов, Снейп, Малфой, Нотт, какой-то аврор и далее по списку обернулись на новоприбывшего, но быстро потеряли к нему интерес, ибо ставка Малфоя в три тысячи галеонов была явно интереснее, чем несчастный пожиратель, тем более, что у некоторых игроков, которых мы называть не будем, были довольно неплохие карты. Гонт же приковал взгляд к гостю, который отряхнувшись и извинившись, начал пытаться аппарировать обратно домой. Ни здрасьте, ни до свидания, Мордред его подери, — подумал Том, с нескрываемой забавой наблюдая, как Барти пытается пробить щиты мэнора. Когда через несколько минут ситуация не изменилась, а наблюдать ему надоело, маг связал Барти и усадил его на трансфигурированный из ковра стул. Барти, хмурясь, смотрел на Гонта. Ему надо было домой, ему запрещено покидать дом без разрешения. Таков приказ отца. Гонт же навис над парнем и принялся водить над ним палочкой и бормотать какие-то заклинания. Вдруг вокруг Барти появилось красное с желтоватыми прожилками свечение, и Гонт, удивившись, отошел от него и направился к собравшимся за столом пожирателям. Там он шепнул что-то Снейпу, который, кивнув, попросил занять его место на время и вышел из гостиной. Вернулся он с несколькими мутными флаконами в руках, содержимое которых рассмотреть не получалось. Лорд Гонт забрал флаконы, вернул Снейпу карты и подошел к Барти. Тот, поняв, что в него хотят влить неизвестные зелья, сжал губы так крепко, как мог, и принялся вырываться, только вот на него тут же набросили «ступефай». Когда Гонт таки заставил его проглотить зелье, он снял заклятие и веревки и сменил стул на мягкое кресло. Аппарировать домой не хотелось. Сознание Барти то мутнело, то прояснялось, казалось, будто он медленно и нехотя просыпается от очень долгого сна. Голова начала кружиться, потом ужасно заболела, а перед носом его оказался еще один флакон. Не задумываясь, Барти принял его и выпил содержимое, боль начала отступать. Когда перед глазами таки прояснилось, мозг вернулся к нормальной работе, волшебник выпрямился в кресле и огляделся еще раз. Метку на руке щекотало и покалывало, от нее распространялось давно забытое тепло, тянущееся к стоящему перед ним Лорду Гонту. Тот, пресекая попытку броситься в ноги и целовать мантию, потребовал объяснений. — То есть, — уточнил Темный Лорд, — Твой отец держал тебя под империусом двенадцать лет? — Барти кивнул. Сосредотачиваться было сложно, тело казалось будто не своим, голова опять начинала кружиться. Заметив состояние вассала, Лорд подозвал Снейпа и отправил его избавлять Барти от последствий длительного нахождения под непростительным. Армия пожирателей собиралась вновь, старички быстро приходили в себя, новички медленно, но набирались, Дамблдор был занят своими проблемами, Поттер дорогу перейти не пытался. Идиллия.

***

В Лихолесье было раннее утро, конец февраля, когда раздался радостно-удивленный вопль. Из пустого ствола дерева выскочил в потрепанной одежде Харри и понесся через лес к змеиному гнезду. Его не заботило ничего из того, что происходило во внешнем мире, ни то, что штаны и футболка свисают рваными лохмотьями — он вообще не понимал, зачем они ему, но Василиск был непреклонен и не давал избавиться от них. Конкретно сейчас Харри заботило кое-что очень интересное, появившееся на его животе. Проснувшись ни свет ни заря в своем дереве, в которое таки перебрался пару недель назад, он повалялся пару часов, потянулся и хотел было отправиться к речке, умыться и искупаться, как вдруг заметил что-то на коже под задравшейся футболкой. Глаза его расширились от удивления и он непременно решил поделиться новостью с учителем. Василиск, мирно спящий в гнезде и не планирующий вставать раньше полудня, почувствовал, как на его хвост с размаху встали, прошлись и сели ближе к голове. Перед открывшимися медленно глазами предстал плещущий энергией Харри, чуть ли не подпрыгивающий от самодовольства. Уже чувствуя вкус подкрадывающихся проблем, змей поинтересовался, что же ему понадобилось. — *ВОТ! * — Харри задрал футболку, ну или то, что от нее осталось, и продемонстрировал живот, на котором виднелись несколько зеленых чешуек, кожа вокруг которых слегка изменила цвет. Стоило Василиску рассмотреть все повнимательней, как на него посыпались вопросы: «а что?», «а как?», «а почему?». — *Ты ведь провел с нами Йоль, вот магия и меняет твоей тело, чтобы ты был еще больше похож на нас.* — *То есть я скоро стану змеей? * — удивился Гарри. — *Нет, *- покачал головой Василиск, — *Ты ведь все равно остаешься частично магом. Но твоя анимагическая форма станет змеей, и чешуи, скорее всего, будет больше, но не на всем теле.* Харри сощурил глаза, но, удовлетворившись ответом, сполз с хвоста змея и отправился шептаться о чем-то с Цири, благо было воскресенье, по которым Василиск давал своему ученику отдохнуть от учебы. Учеба Харри состояла из нескольких видов занятий. Либо они с Василиском бродили по лесу, где последний рассказывал о растениях, где они растут и как применяются в жизни и науке у магических существ и магов, рассказывал про животных, у кого что можно забирать, как правильно срезать шерсть или добывать копыта, рога, зубы. Иногда вместо Василиска с Харри проводили время гаргульи, не понимающие парселтанг, но говорящие по-человечески, или другие разумные существа. Либо они ложились на какой-нибудь поляне и змей рассказывал ученику различные истории, давал ему читать книги и практиковаться в магии. Поначалу без палочки у Харри ничего не получалось, но время шло, он привыкал обходиться без нее и заклинания выходили все лучше и лучше, сильнее и сильнее. Зима сменялась весной, весна летом. Пятен чешуи на теле Гарри становилось все больше, они появились на спине, на руках, даже одно на шее. Незаметно для него подкралось тридцать первое июля. Лето в Лихолесье было ужасно жарким, делать ничего не хотелось, только валяться в речке, в тени деревьев или в прохладе подвалов змеиного гнезда. Иногда, правда, по несколько дней могли идти сильные ливни, превращающие поляны и холмы в еле проходимые болота. На счастье, последний день июля выдался совершенно обычным — не жарким и не мокрым. После последнего дождя земля успела высохнуть, и Василиск позвал Харри на их любимую поляну, чтобы отдать свой подарок. Увесистая книга поначалу не привела его в должный восторг, однако это изменилось, как только Василиск сказал: — *Это пособие по анимагии. Читай, учи, только без меня обращаться не пробуй.* У Харри загорелись глаза, он радостно закивал и сел на том же месте, где стоял, зарывшись в шуршащие страницы. Умиленный Василиск лег рядом. Пара недель ушла у Харри на то, чтобы прочитать книгу, выкурить ее от корки до корки и вынести учителю мозг вопросами. Наконец ему разрешили перейти к практике. На поляну пригласили одного живущего неподалеку лича, ушедшего много лет назад от людей и знавшего, как принудительно вернуть анимагу человеческую форму, Когда они только познакомились, Харри этот лич, которого, кстати, звали Дориан, пугал. Он был чем-то похож на дементора, только вот плаща, скрывающего провалы глазниц, гнилое лицо и трупные пятна на теле, не носил. Однако потом Дориан предложил Харри уроки зельеварения, Василиск согласился и они как-то сдружились. И вот, вооруженный зельями, артефактами и волшебной палочкой лич наблюдал, как Харри ищет в себе животное. Он лежал на траве, привычно подставив лицо солнцу, но не наслаждался, а пытался схватить внутреннюю змею за хвост и представлял, как его руки прирастают к телу, ноги укорачиваются, а копчик удлиняется, становясь хвостом. Когда Харри наконец открыл глаза, чтобы сказать, что у него ничего не получается, вокруг все казалось очень странным, а еще было невероятно сложно двигаться. Извиваясь на земле, он перевернулся на пузо и, наподобие червяка, попытался подползти к рассмеявшемуся Василиску. Дориан на краю поляны тоже лежал от смеха, и не мудрено. Кто бы поверил, скажи он, что видел змею, ползающую, как червь. Харри насупился и остановился, но Василиск, отсмеявшись, похвалил его и посоветовал использовать другие мышцы. С горем пополам через час ему таки удалось нормально проползти несколько метров. Харри хотел было кинуться в гнездо, демонстрировать Цири достижение, однако лич и Василиск его тут же остановили. — *Не стоит пока что долго находиться в анимагической форме, иначе застрянешь в ней, * — заметил Дориан. Откуда он знал парселтанг, Харри так и не понял, но выпытывать ничего не пытался, все же это дело самого лича. Покивав головой, Харри принялся расколдовываться. Представлять обратный процесс оказалось намного сложнее, но стать человеком ему все же удалось. Лич, похвалив, собрал все разложенные примочки, которые должны были помочь Харри в случае провала, и, попрощавшись, отправился домой. Харри же, путаясь в ногах, все же побежал в гнездо поговорить с Цири.

***

Ремус Люпин тоже проводил свое лето в лесу, только не Шотландии, а в Англии, и не в дикой чаще, а в небольшой аккуратной деревеньке. Ровные деревянные домики с каменными высокими погребами образовывали собой несколько улиц. Пяток магазинов, гостиница, центральная площадь с фонтаном — вот и все, что было в поселении одной из самых многочисленных стай обортней магической Британии. Окруженную лесом деревню было практически невозможно найти, если не знать, что искать. Альфа стаи, довольно известный среди волшебников Фенрир Грейбек, очень помог теряющему контроль над своим волком Люпину, и с тех пор, несмотря на разногласия во взглядах на жизнь и политику, он жил среди оборотней. Сидя в кабинете Грейбека, Люпин ждал хозяина. Его не покидало чувство, что хозяин кабинета, огромный волосатый мужик, смотрелся среди гор бумажек не на своем месте, однако перепоручать их он отказывался. Вернувшийся от Лорда Гонта Фенрир сначала не заметил гостя. Вот как, скажите пожалуйста, ему, да альфе, да сильному, да красивому, оборотню-волку налаживать отношения с оборотнями-кошками? Они ведь никогда особо не дружили, а тут Лорду резко понадобилась дополнительная поддержка против Дамблдора. Нет бы убить этого несчастного старика! Так он ведь как-то выкарабкался после скандала с пропажей Поттера и нападением дементора! И давай: «темные маги плохие, магические существа плохие, все плохие, только я хороший» — а дети-то верят. И Люпина уволил, вместо него Грюма пригласил, мол сюзерен всех темных магов вернулся, надо учеников к войне готовить… Вдруг Фенрир таки увидел, что тот самый Люпин сидел в его кабинете и смирно ждал. Немного смутившись, он опустился на кресло и решил перейти сразу к делу, чтобы еще сильнее никого не смущать. — Так что ты можешь сказать о школе после того, как Поттер пропал? — Думаю, что то, что Дамблдор обвинил во всем Пожирателей Смерти, вам и так известно. Благо, к тому моменту к его словам перестали относиться, как к непреложной истине. Но в целом, после рождественских каникул все Уизли каким-то образом оказались в подчинении у Снейпа, не ученики, но почти, а тот был только рад — издевался над ними все пять месяцев. Макгонагалл вплотную занялась гриффиндорцами, шаг влево, шаг вправо — авада. Они даже как-то изменились к концу года, перестали хулиганить, за учебу взялись, кое-как обогнали Хаффлпафф по баллам, так что на следующий год все же смогут продолжить играть в квиддич. Среди студентов ходят куча слухов, почему и куда Поттер пропал и теория с пожирателями отнюдь не самая популярная. А больше то я ничего не знаю. Как только прошли экзамены по ЗОТИ, меня попросили на выход, — закончил Люпин, пожав плечами. Год у него получился ужасно странный, с Гарри он так и не подружился, с Сириусом не увиделся, для стаи ничего не сделал. Заметив несчастный вид Люпина, Грейбек вздохнул и, кое-что для себя решив, заговорил. — Вали к своему Блэку, — не обратив внимание на блеющее «он не мой», — Только ни слова о том, в чьей стае живешь… Ой! Да что я тебе объясняю. Брысь! Люпин смылся, ужасно довольный, а Фенрир, уже готовый засесть за бумажную работу, вдруг почувствовал зов метки и, простонав что-то, аппарировал к Гонту.

***

Конец второй части.