Как из леса вылез

Зоофил или нет, Гонт проснулся в собственной спальне, заботливо укрытый одеялом. Голова его не просто раскалывалась, она ощущалась квадратной, казалось, что вместо мозгов там кирпичи, которые перекатываются туда-сюда, стоило чуть ей двинуть, все звуки слышались как минимум в десять раз громче, свет резал глаза — в общем, мистер Похмелье зашел к магу в гости и пока не собирался уходить. Будто специально, вдруг открылась тяжелая дверь, с силой ударившись о стену, и как грозовой шторм в комнату влетел Долохов. Шаги его отдавались громом, обеспокоенное лицо, говорящее что-то, мельтешило перед глазами, слова никак не получалось разобрать. Гонт осторожно пошевелился и сел. Одеяло съехало набок, отчего оказавшиеся босыми ступни обдало холодом. Долохов шумно выдохнул и весь как-то сдулся. — Так вы просто спали, — уже более медленно и тихо протянул он, — А мы все переполошились — подумали с вами что-то случилось. Гонт нахмурился, пытаясь проследить за логикой вассала, которого от гнева спасало лишь то, что о пузырьке антипохмельного никто до этого момента не вспомнил. — Сколько времени, — нахмурившись, прохрипел Гонт, и Долохов, отчего-то смутившись, сказал, что почти полдень. Темный Лорд со стоном потер виски и, наконец, приказал домовику принести ему зелий. Антонин предпочел оставить сюзерена одного, пока тот не заметил, что русский маг вломился без разрешения в одно из самых защищенных мест поместья. Разобравшись с головной болью и остальными последствиями похмелья, Гонт отметил, что Долохова нет, закинул в себя несколько сэндвичей, быстро умылся, оделся и поспешил в кабинет, где должны были собраться его подчиненные.

***

— *Я правда не знаю, что думать…* — грустно вздохнул он. С момента появления Василиска прошла пара недель, снег сошел окончательно, и теперь Харри лежал, любуясь на совсем молодые нежно-зеленые листочки и тоненькие травинки. Природа просыпалась, воздух теплел, жуки все еще избегали окрестностей Гонт-мэнора. После того, как температура воздуха перестала по ночам опускаться ниже нуля, застряв где-то между пятью и десятью градусами, Харри периодически превращался в змею и ползал не только по саду, но и по поместью. Встреча Гонта с его вторым обличием была довольно забавной. В тот день три змеи: Харри, Цири и Нагайна — разлеглись на балконе, Василиск свернулся рядом на земле, все они грелись на начавшем стремительно теплеть солнце. Вошедший хозяин дома, застав сию картину, закатил глаза и пробурчал что-то вроде: «Развели серпентарий тут!» — не признав в маленькой тоненькой изумрудно-зеленой змейке своего соседа, ученика и объект практически ежедневных грустных и не очень мыслей. Змеи рассмеялись, и решивший похвастаться перед магом Харри обратился как раз в тот момент, когда Гонт начал отворачиваться. Заметив непривычную активность, волшебник вернулся взглядом к балкону для того, чтобы увидеть, как тело одной из змей, красиво извиваясь, увеличивается, становится более человеческим. Гибкие мышцы будто светились изнутри, глаза насмешливо разглядывали вытянувшееся лицо мага, который разве что не слюни пускал на молодого, привлекательного парня. Кое-как совладав с собой (казалось, более захватывающего зрелища он никогда не видел), Гонт улыбнулся, бросил пару дежурных фраз, вежливых вопросов и со скоростью света испарился из Поттеровских комнат. Харри, посмеявшись над поведением мага, вернулся в облик змеи и продолжил нежиться на солнце. После этого Гонт практически перестал приходить по вечерам, держался подальше во время уроков и в целом все выглядело так, будто маг избегал Харри. Однако парень не сразу заметил изменившееся поведение Гонта, поскольку его мысли были заняты тем самым волшебником. Восхищение и огонь, появившиеся в глазах хозяина дома, когда он увидел превращение Харри, не только приятно грели самолюбие, но и никак не могли вылететь из головы, как и весь образ Гонта в тот день. Покрасневшие щеки, опасно вздернутая верхняя губа, словно еще секунда, и вместо речи из мага вырвется рычание. Первое время после «происшествия» Харри честно пытался сам понять, почему Гонт так на него отреагировал и почему он так реагирует на Гонта. Провалившись, он пришел сначала к Цири и Нагайне, а потом, не получив от них внятного ответа, и к Василиску. Тот тоже ничего не объяснил, быстро переведя тему на какой-то преинтереснейший справочник азиатских магических животных, который недавно раздобыл у Гонта. Так и не получив ответа, Харри расстроился и решил дождаться, пока все само собой не исправится. Именно тогда он и заметил, что Гонт старается к нему не прикасаться, часто ведет себя странно и всячески обходит его стороной. Провалившись и в выяснении причин, заставивших мага его избегать, Харри совсем расстроился и отправился жаловаться на жизнь единственному, кто в последнее время готов был его слушать — большому старому дереву неподалёку от того места, где периодически гостили дементоры. И, кто бы мог подумать, именно там он встретился со старым знакомым, Мааххом. Дементор сидел на одной из самых толстых ветвей и гонял маленького паучка, по какой-то только ему известной причине не убежавшего с сородичами. Заметив парня, Маахх помахал ему рукой, и Харри резво забрался к нему на ветку и обернулся змеей. — **Странный ты! ** — отсеявшись своим скрипучим, довольно жутким смехом, сказал дементор, — **И друзья твои странные, раз ничего тебе не объясняют…** — паук продолжал в ужасе метаться между скалящейся змеей и дементором. И хотел было Маахх все объяснить Харри, как на Гонт-мэнор обрушился ливень. Слышимость резко стала отвратительной, дождь заливал маленькой змейке глаза, так что, прокричав извинения, Харри юркнул в ближайшее пустое дупло, надеясь переждать непогоду там и продолжить разговор. Но этому не суждено было случится. Вскоре прилетел еще один дементор и забрал Маахха по своим дементоровским делам. — *Теперь меня совсем все бросили без ответов…* — окончательно погрустнел Харри и принялся жаловаться дереву, а точнее дуплу, в котором лежал, на свою нелегкую жизнь. Наконец, дождь перестал лить стеной, а потом и вовсе превратился в легкую морось, и Харри решил вернуться в дом — если друзья не дали ему ответов, возможно, в этом помогут книги. Вернув себе человеческий облик, парень зашагал по направлению к дому. Стоило тяжелой входной двери закрыться за ним, как в прихожую ступил немного рассерженный, но более всего взволнованный Гонт. — *Где ты был? * — недоверчиво спросил он, разглядывая Харри, которого можно было просто отжимать, — *Прошло несколько часов с тех пор, как ты ушел. Еще и погода разбушевалась.* — *Ты волновался? * — ехидно спросил Харри, но, заметив, как Гонт смутился, тоже покраснел и опустил взгляд, — *Прости. Я гулял, а когда начался дождь, решил переждать его. Но стоило мне выбраться из укрытия и побежать к дому, как он зарядил с новой силой.* Гонт покачал головой и взмахом палочки высушил Харри. Схватив не сопротивляющегося парня, маг притащил его в ближайшую гостиную, закутал в пушистый плед и, посадив перед камином, вручил кружку теплого чая. — *Грейся, * — волшебник потрепал Харри по голове, — *И не делай так больше.* Харри кивнул, и Гонт обеспокоено его осмотрел. Парень покраснел, свернулся калачиком вокруг кружки и упрямо смотрел на пляшущий огонь. Прикинув, что нужно будет влить в Харри Бодроперцовое, когда он придет в себя, Темный Лорд вышел из комнаты, решив, что его общество не нужно. Это было так и не так одновременно. Как только хлопнула дверь, Харри выпутал красное, как у рака, лицо из пледа и сделал три огромных глотка чая. Он не собирался в ближайшее время не только пересаживаться, но и двигаться в принципе и, тем более, стаскивать с себя плед. Тонкая ткань новеньких зеленых шорт, к которым Харри питал особо теплые чувства и которые постоянно носил, сейчас не могла скрыть один непривычный, слегка стыдный момент. В лесу Харри сталкивался этим всего пару раз, вернувшись в магический мир, и вовсе ни разу, однако до второго курса он был достаточно любопытным ребенком. Как следствие, он прекрасно знал, что упирается в его штаны, как это называется, имел нечеткое представление почему, и не имеет никакого понятия, что с этим делать, плохо это или хорошо. Решив подождать, пока проблема не решится сама, как он это делал раньше, Харри продолжил пить чай. Краска еще долго не сходила с лица, а потом проявилась еще сильнее, когда парень понял, что ему необходимо обсудить все с Василиском. Кажется это называется «половое воспитание» у людей. Но у меня-то его не было… — Харри представить не мог, как подойдет к наставнику и скажет что-то вроде: «Извини, а почему у меня встал на волшебника и хозяина дома, в котором я практически бесплатно живу?» Немного успокоившись, Харри решил обратиться змеей, чтобы не смущать ни себя, ни окружающих более, чем они уже были смущены. Однако трансформация абсолютно не помогла. Возбуждение (мы-то с вами знаем, что это было именно оно) не только не спало, но еще и усилилось, запах Гонта, ведущий за дверь, в коридор и дальше, в хозяйское крыло, ужасно манил. Не совсем понимая, что делает, Харри пополз вперед. Каждое движение, прикосновение чешуи к шершавой стене (а он старался ползти около нее, чтобы на него не наступили) вызывало волну мурашек и дрожь по всему телу. Сознание затуманивалось все сильнее по мере того, как Харри приближался к закрытым дверям из резного дерева. Попытавшись пробраться внутрь и провалившись, Харри недовольно зашипел и свернулся прямо там, перед дверьми. Ему снился странный сон, где он и большая болотно-зеленая змея с красными глазами лежали в темном месте. Он не смотрел никуда, кроме соседа. Они сплетались вместе, появившиеся из ниоткуда руки крепко обняли его. Он своими руками и ногами обнял в ответ. В переплетении тел было так хорошо, что он готов был постанывать от удовольствия, как вдруг его разбудил удар по голове. Недовольно зашипев, Харри открыл глаза. Лорд Гонт хмуро смотрел на него, пока не вспомнил, что это не какая-то случайная незнакомая змея лежит у него под дверью, а Поттер. Харри же, ужасно смутившись, неразборчиво прошипел извинения и, откровенно говоря, сбежал. Сам он сие действие в последствие называл «стратегическое отступление», поскольку ни время, ни змеиный облик, ни здоровый сон не помогли ему справится с той самой маленькой проблемой. А когда Харри понял, что в полубессознательном состоянии пополз к Гонту для… Не понятно, для чего, то окончательно решил никогда больше не выходить из своих комнат. А еще лучше уйти в монастырь, поскольку такого смущения он в жизни не испытывал.

***

С тех пор не только Гонт избегал Харри, но и Харри Гонта. Однажды Гонт заметил переменившееся поведение Харри, что очень его напрягло, но весь оставшийся апрель обещал быть суматошным. Британские кланы вампиров требовали внимания, оборотни бушевали пуще обычного, поскольку весной у большинства слегка отъезжала крыша на фоне сезона спаривания, несколько популяций гриндиллоу подверглись нападению со стороны «светлых» волшебников, так что теперь хотели отказаться от сотрудничества с Темным Лордом… И это еще не весь список проблем, которые предстояло решать. Именно поэтому времени на то, чтобы приглядеться к Харри почти не оставалось. Гонт появлялся в мэноре только, чтобы поспать, и то не каждый день. Занятия по зельеварению он перепоручил Снейпу, по английскому решил их вовсе отменить. С каждым днем маг все больше напоминал ходячий труп: под глазами образовались круги, руки периодически дрожали, он мало ел, часто засиживался допоздна, а потом вставал ни свет ни заря, чтобы отправиться на очередную встречу. Если вам кажется, что этого мало, поспешу сообщить, что во Франции в конце месяца должны были состоятся выборы нового министра. Конечно же, Гонт был обязан выбрать самого перспективного кандидата и публично поддержать его, чтобы в будущем у него были связи не только в французском высшем свете, но и правительстве. Так что теперь Темный Лорд мог периодически неосознанно переходить с английского на парселтанг, с него на французский и обратно на родной язык, и так по кругу. У Харри, конечно же, тоже все было неспокойно. Долохов, не годившийся для переговоров, закулисных интриг и прочей политики просиживал штаны отчего-то не у себя дома, а в Гонт-мэноре и не переставал шутить над парнем, чья реакция на непотребные шутки становилась все более бурной. Вместо того, чтобы дико краснеть, Харри стал отворачиваться, вжимать голову в плечи, а потом и вовсе убегать. А иногда от смущения обращался змеей, из-за чего смущался еще сильнее и избегал любого общества чуть ли не весь день. — *Это в тебе говорит все еще живая человеческая часть, * — важно заметил Василиск после одного из самых неловких разговоров в жизни Харри. — *Я все еще не понимаю, что происходит…* — уже почти плача, простонал Харри, — *Я никак не могу успокоиться. Его запах сводит меня с ума! А еще Долохов со своими шутками! * Василиск покачал головой. Он предполагал, что Харри когда-нибудь придет к нему с расспросами, но никогда не думал, что ему будет так сложно все объяснить. В конце концов, Харри первый относительно человеческий ребенок, о котором он заботился. В принципе, первый ребенок. Предупреждая возможную реакцию парня, змей посильнее обвился вокруг него, заслужив вопросительный взгляд от последнего. — *Если ты считаешь, что только тебе тут неловко, ты глубоко ошибаешься, * — проворчал Василиск и заговорил как можно быстрее, — *В общем, у взрослых змей есть период спаривания, приходящийся на конец весны. И чем «младше» взрослая змея, тем более этот период неспокойный. Именно в мае мы обычно вьем гнездо и… Делаем детей…* — Василиск остановился, смотря, как Харри густо покраснел. Дав парню прийти в себя, он продолжил, — *Обычно змеи не остро реагируют на свои чувства друг к другу, но в тебе говорит человеческое воспитание и отсутствие родительского примера в прошлом. Вот ты и не совсем понимаешь, почему так реагируешь на понравившегося тебе волшебника.* Харри недоверчиво взглянул на змея. — *А он что, мне нравится? * — *А что, нет? * — усмехнулся Василиск и прикрыл глаза. Что Харри сделает с полученной наконец информацией, он не знал, но на него все же накатила волна облегчения. Змею было больно смотреть на то, как парень изводит себя нерешенными вопросами, готовый разрыдаться от безысходности. Он слишком хорошо помнил маленького мальчика, заливающего слезами его старую чешую, и не хотел, чтобы выросший, этот мальчик вновь плакал. Харри же задумался и, поблагодарив Василиска, выбрался из его колец. Он отправился поглубже в парк, где была возможность посидеть одному и подумать. Выходило, что все те сны, где он обнимался с Гонтом, и все те странные чувства появились из-за приближения мая, но раньше такого не было! И он не реагировал так на всех остальных мужчин или женщин, которых видел и с которыми хорошо общался! Значит ли это, что его желание направлено именно на Гонта? Если да, значит ли, что Василиск прав, и Гонт ему действительно нравится? Может ли волшебник нравится змее? А наоборот? Не нравлюсь я ему… — грустно подумал Харри, довольно легко принявший свои чувства к Гонту. В отличие от людей, способных долгое время отрицать очевидное, он, когда его ткнули носом, правда, он отнесся ко всему спокойно, признав, что выделил этого мага из «серой массы» с первой их встречи. В рождественское утро на опушке Запретного леса… Однако, Гонт был человеком. Он вряд ли бы смог понять и принять чувства Харри. Более того, парень слышал, что среди людей однополые отношения не приветствовались. — Чего такой грустный, Харри? — вдруг раздалось откуда-то сбоку, и из кустов вывалился радостный Долохов, — Неужели прошлой ночью Милорд так устал, что уснул, как только лег на кровать? Харри, впавший в ступор от того, что кто-то нашел его в чаще леса, быстро и густо покраснел, а потом и вовсе съежился на земле — в голову полезло что-то совсем не то. Долохов рассмеялся пуще прежнего, отметив, что реакция Харри на шутки вновь изменилась, и довольный отправился в дом. А вы что думали? Он просто гулял, гулял и случайно нашел парня? Безусловно, так и было. И никто не настраивал специальные поисковые чары с помощью нескольких волос, украденных у Харри за завтраком как раз на случай, если тот где-нибудь спрячется. Свернувшийся же калачиком Харри всхлипнул, отнюдь не потому, что ему было обидно. Жар, до этого живущий только в низу живота, захлестнул на этот раз все тело, а картинки никак не желали вылезать из головы. И пусть он никогда не видел, как это происходит между мужчинами (да и между женщиной и мужчиной тоже), Харри никогда не жаловался на плохое воображение, так что оно, на пару с обрывками каких-то знаний, прекрасно справлялось с тем, чтобы мучить своего хозяина. В одежде резко стало тесно и душно. По телу забегали мурашки. Ему необходимо было как-то прийти в себя. И Харри не нашел ничего лучше, чем, подорвавшись с земли, нырнуть в ближайшее озерцо, довольно мелкое, но чистое. Задержав дыхание, Харри постепенно успокаивался. Холодная вода остужала разгоряченное тело и сознание, нехватка воздуха успокаивала пульс, практически полное отсутсвие звуков дарило ощущение уединения. Почему ощущение? Потому что, стоило Харри облегченно расслабиться, как кто-то выдернул его за шкирку, потряс и больно опустил на землю.