Небылицы

Восковой скульптор.

“Искусство требует жертв”.

Он запрокинул голову вверх и не знаю, сколько так простоял, смотря в серое, бездыханное небо, будто бы сквозь него, и о чем-то думал. После, опустив плавно голову, увидел молодого парня, стоящего к нему спиной на высокой выдвижной шаткой (как показалось смотрящему) лестнице. Юноша закреплял на неоновом баннере свеженапечатанную пеструю афишу, где на плотно фиолетовом фоне были изображены непонятные, размыто-белые силуэты в странных, неестественных позах. Над всем этим красовалась надпись песчаного цвета: "Долгожданная выставка неповторимых и невиданных доселе Восковых фигур несравненного скульптора Рикардо Каталепсио". Внизу указана дата и координаты места. А рядом с этим огромным баннером в нескольких метрах стоит ничем непримечательная на первый взгляд доска объявлений, на которой прикреплены пластиковые карточки хорошей печати: с всевозможными вакансиями, с арендой квартир, покупкой различных товаров, продажей досуга и много всякой иной так называемой рекламой. И среди них, при внимательном изучении, можно рассмотреть потрепанные листовки с просьбами о помощи в поисках, пропавших без вести (бумажки с дефектами, но все же многое можно было прочесть): “Пропал человек” заглавными красными буквами во всю длину бумагу, рядом напечатано черно-белое фото плохого качества, черты лица с трудом удается разглядеть. Описание человека написано от руки: Овчинникова Луиза Николаевна 28 лет. 22.01.22г. в 09:00 вышла из дома и не вернулась. До настоящего момента ее местонахождение не установлено. Приметы: рост 196 см, среднего телосложения, волосы темные ниже плеч, глаза голубые, в правой части лба маленький шрам. Была одета в: красный пуховик с серой опушиной, леггинсы с белыми лампасами, кроссовки светло-красные, белый шарф. При себе имела мобильный телефон. Рыбаков Виктор Романович 36 лет. 16.06.26г. в 03:00 ушел из дома и до сих пор не вернулся. Приметы: рост 185 см, худощавый, волосы светлые, глаза карие. Одежда: джинсовая куртка, черные штаны с зелеными полосками, черные ботинки, зеленая шапка. Зайцев Семен Михайлович 11 лет. 23.02.23г. в 08:00 вышел из квартиры в школу и до настоящего времени местонахождение не установлено. Приметы: рост 150 см, крупное телосложение, короткие рыжие волосы, гетерохромия глаз (правый – зеленый, левый – серый). Одет был: шапка серая, толстовка черная с капюшоном, куртка желтая с меховым воротом, ботинки с оранжевыми вставками, серые штаны. При себе имел синий рюкзак. Воронова Юлия Константиновна 17 лет. 03.03.25г. в 16:00 оставила друзей и уехала в неизвестном направлении. На данный момент не найдена. Приметы: рост около 170 см, среднего телосложения, длинные черные волосы с челкой, глаза коричневого цвета. Была одета: зимняя светло-коричневая куртка, черное платье, белая вязаная шапка с шарфом, туфли на среднем каблуке. Было еще несколько листовок подробного характера и среди них одна о пропавшем ребенке двух-трех лет. “Бедняги, не представляю, что испытали в те моменты и что чувствуют сейчас родители и родственники пропавших без вести, но знаю одно, что никому не желаю испытать этих чувств на себе”, - подумал Лео, стоя напротив потрепанного временем стенда. Достав маленькую фляжку с концентрированным алкоголем и сделав глоток (лицо его сморщилось на секунды как у старика), он посмотрел на часы на руке. "Черт, так можно и опоздать", - шустро развернулся на 180 и стремительно, ускоряя шаг, продолжил свой путь на ту самую выставку. “Я не могу дождаться возвращения Каталепсио, так хочется увидеть его работы после пятилетнего отсутствия. Интересно чем он занимался все это время, надеюсь, мне удастся с ним переговорить об этом”, - вслух проговорил свои мысли Лео. Минут через двадцать он уже стоял перед выполненным в готическом стиле зданием. Остроконечные башни и шпили, которого были устремлены ввысь и будто пронзают небо. Треугольная красная крыша с зубчатыми сводами, казалась недосягаемой. Желто-красный свет, что исходил, словно из ниоткуда, придавал это монументальному зданию величие и таинственность, особенно в темное время суток. На фасаде красовалось расписное окно-роза и стрельчатые, ребристые арки, а на стенах среди высоких витражных окон сохранились фрески, изображающие библейские сюжеты. - “Внушительное величество”, - вырвалось из уст восхищенного Лео. Толкнув дубовые массивные двери с резьбой, он вошел. Яркий электрический свет резко ударил в глаза и на несколько мгновений ослепил Лео, но, проморгавшись, он понял, что внутренняя сущность здания еще лучше его наружности. Такое богатое декоративное убранство не описать словами. Высота и обилие струящегося со всех сторон света преображали интерьер и оживляли его. Стены казались гладкими, и тем самым создавали ощущение легкости. Потолок украшала сеть нервюр. Витражи цветного стекла своим неповторимым эффектом пробуждали все самое светлое в душе. В общем, уникальное “лицо” стиля готики. Выделенное пространство под выставку занимало лишь малую часть от всей площади строения. - “Изящно и грандиозно”, - произнес Лео. И эхо разнесло его слова, растворяя их медленно в воздухе. - “Полностью с вами согласна”, - раздался приятный и нежный голос из-за спины Лео. Он развернулся и узрел истинную красоту, что была в тысячи раз лучше той, что внутри здания и в миллионы той, что снаружи. Лео замер в изумлении. Такой красоты он еще не встречал, а он много в своей жизни видел прекрасных воплощений искусства. Девушка с фиолетовыми глазами, как аметисты (может это линзы... Не это точно настоящий цвет глаз), волосы насыщенного желтого цвета (может это парик... Не они точно не могут быть искусственными), точно накладные фиолетовые ресницы, белоснежная кожа, губы, накрашенные желтой помадой, идеальные пропорции лица. Без того превосходную фигуру подчеркивало длинное фиолетовое платье (с хорошими такими вырезами), края которых были обшиты желтым, на ногах фиолетовые туфли с короткими желтого цвета каблуками. Все гармонично сочеталось: цвет, тон, форма, фактура. - “Можно на этом и закончить выставку, я увидел все что хотел, ничего более прекрасного я уже не увижу”, - вырвалось из уст Лео, и он машинально закрыл ладонями рот. - “Ничего страшного, приятно слышать такие слова в свой адрес. Вы бы тоже могли украсить эту выставку”, - кокетливо произнесла дама. Лео покраснел весь внутри, но на его лице смущение никак не проявилось, как и эмоции характерные для подобных ситуаций. И он с приятным, уверенным, немного важным видом, с легкой улыбкой на лице сказал: - “ЛеоДюззо, репортер из The Daily ArtGazette”. - “Мини, просто Мини, - с легкостью ответила она, перекидывая волосы через плечо, - ну что, Лео пойдем, а то пропустим открытие выставки”. Она грациозно двинулась вперед, а Лео словно песик последовал за ней. Было в ее образе что-то манящее. Выпив по бокалу шампанского по пути, они были у сцены, к моменту как погасили свет. Длинные лучи фиолетового и желтого цветов из напольных световых приборов устремились вверх по черному массивному занавесу во всю длину комнаты, заработали дымовые машины. Клубы дыма приобрели соответствующие неоновые окрасы, загремела аудиосистема, задвигалась светотехника, что находилась сверху. Сцена начала содрогаться под зловещую музыку и из-под подиума под звук и вид взрыва, резко явился собравшимся немалому (хочу отметить) народу Рикардо Каталепсио. В черной с фиолетовым оттенком мантии, в свободной рубашке и широких штанах такого же желто-телесного цвета, с невообразимым гримом, что напоминал мертвое лицо. В общем захватывающее зрелище, что поражает нутро. Скульптор поблагодарил всех пришедших, сказал пару приветственных слов и отметил, что в конце их ждет нечто невообразимое и невиданное еще никем до сего момента, и под взрыв снова таинственно исчез. Свет включили и Лео стоял вновь, закрывая ладонями рот, но, до того момента как на него посмотрела Мини, он успел опомниться и опустить руки. - “Ну, это было неплохо”, - сказал Лео, не подавая вида, что внутри кипело удивление в пересмешку с восторгом. - “А вас может удивить только что-то поистине прекрасное”, - сказал позади него знакомый ему голос. Лео повернул голову, перед ним стоял Рикардо Каталепсио собственной персоной. Волнение ударило в голову Лео, но он сдержался и невозмутимо сказал: “ну я видел и более прекрасные вещи”, - непроизвольно посмотрев на Мини. - “Дорогой, это Лео Дюззо, он хорошо разбирается в искусстве и талантливый репортер”, - произнесла Мини, подходя к Рикардо и положив свои руки на плечо скульптуру. - “Комплименты, как и алкоголь, хорошо затуманивают рассудок. Будьте аккуратны, мой друг, а то можно и перебрать”, - сказал Рикардо. Он ловко схватил у проходящего мимо официанта три бокала шампанского, протянув по одному Лео и Мини. “Откажусь”, - вежливо произнес Лео. Он достал из внутреннего кармана пиджака фляжку, и потряс ею, демонстрируя, что та пуста. Мини, не раздумывая, изящно осушила бокал. - “Мой друг, как родниковая вода и на вкус слаще ничего нет, попробуйте не пожалеете. Это не то, что разливали в холле или где-нибудь еще. Это бриллиант! Все остальное говно!” Оглянувшись в сторону Мини, Лео взял бокал, покрутил, как будто бы от этого выбора зависела его жизнь, и испил разрекламированный нектар до дна. - “Ну как вам?” -спросил Рикардо, положив ему руку на плечо, - “Название говорит само за себя”. - “И стоит оно также”. - “Пойдемте смотреть выставку”, - озорно сказала Мини. Походив между “экспонатами для затравки” (так их назвал сам скульптор) время от времени разговаривая с посетителями, Рикардо произнес: - “Ну что, Лео, вы наверно хотели бы у меня теперь взять интервью? Я думаю, что за это время вы многое поняли про мою сублимацию на искусство, если вы, конечно же, так талантливы, как сказала ранее прелестная Мини”. - “Мне понятно, что это не все восковые фигуры, и я с радостью взял бы у вас интервью”, - ответил он, не совсем понимаю фразу скульптура. - “Отлично, – восторженно всплеснув руками, воскликнул скульптур, - Лео, пройдемте в более тихое место, где нам никто не помешает. В глазах Лео резко потемнело, духу стало дурно, тело ослабело, но он, не подавая виду, спросил: - “А как же обещанный финал, мне для статьи нужно увидеть его своими глазами. Давайте отложим нашу с вами беседу”. - “Вы на него непременно попадете. Вы будете в первых рядам, это я вам могу гарантировать”, - таинственно произнес скульптор. Не заставив себя долго ждать, вторая волна недомоганий нахлынула и с силой, с какой цунами смывает целые города, подкосила его организм. Перед глазами - размытая картинка с перерывами на мрак, тело он вообще не чувствовал, но понимал, что его куда несут и слышал обрывки чьих-то разговоров: - “Я же сказала, что найду недостающий элемент для твоего шедевра, а ты переживал, что выставка останется без грандиозного апофеоза. Да и вообще, в панике хотел все отметить”. - “Да, я сомневался, но не в тебе. Это твой, наш общий шедевр, любимая. Теперь главное успеть вколоть коктейль из противосудорожных веществ, антигистаминных в малой концентрации да нейролептиков: галоперидол и трифтазин высокой дозы; придать нужную форму и можно расставлять фигуры”. После Лео отключился и очнулся от схожей по мотивам музыки, что была при открытии выставки. Но все было во тьме до того момента, как пала драпировка и зажглись фонари формой похожей на свечи. Люди хлопали, крича “браво”, “шедевр” и подобные восхваляющее реплики. Но он не мог ни шевельнуться, ни сказать слова. И только спустя пару минут, кое-как, оглядевшись по сторонам, он понял, что именно приготовил на свой коронный номер восковой скульптор, вспомнив про доску объявлений.