Картонный Мин Юнги

      В комнате светлых оттенков, на больничной койке сидел парень. У него были детские черты лица, тёмные волосы и карие лисьи глаза, которые внимательно смотрели на экран, который уже бессчетно показывает одну и ту же трансляцию знаменитой на весь мир группы BTS. Ещё час назад ему позвонил друг. Зрителям и своим друзьям он сказал, что с ним уже всё хорошо. После звонка он даже не стал переодеваться — на нём так и осталась белая футболка, но пиджак уже уже висел рядом на стуле. Кисть крепко сжимала телефон, вторая же плавно водила по половому члену. Из его прекрасных губ вырывались тихие стоны. POV Юнги       Этот момент… Я пересматриваю его уже в сотый раз. Но я хочу его смотреть и смотреть. И перестань его смотреть я не могу, я даже уже дрочу на него. Что же делает со мной этот мальчишка! Это не маленький мальчик, за которым нужно следить, это маленькая сучка, которая хочет получить или возбудить взрослого дядю. И что же этот взрослый дядя должен сделать с этой сучкой? Наказать? И как? И мне похуй, что столько много вместе работаем и были разные ситуации, но эта… Она меня возбуждает каждый раз с новой силой, с одними и теми же движениями. И меня это, чёрт его за ногу, возбуждает. Хочется мальчишку прижать к стене лицом и потереться об него, как делал это и он. Ну ничего скоро он и сесть не сможет…

***

Прошло 4 месяца

***

      Темно… Ну, а что я ожидал в одиннадцатом часу вечера? Наше общежитие было заперто. В окрестности не было движения, как и на моём пути к цели. Найдя знакомую дверь в общежитие, я почувствовал страх. Сердце колотилось, как бешеное. Но почему-то я стал улыбаться, наверное потому, что за этой дверью находится моя цель? Дверь издала хлопок. Блин, такой сюрприз испортила! Пофиг. Но в помещении не было моих друзей, и это меня очень сильно обрадовало. Я тихо приблизился к его комнате, в которой никого не было. Кровать была заправлена, а лампы не горели.       Видимо, они ещё не возвратились с тренировки и это мне только на руку, да и шуму я потустороннего не было. Была мертвая тишина в общежитии. Хм… Посмотрим, что у него здесь. Я осмотрел всю комнату целиком, но так и не нашел ничего странного Развернувшись я случайно задел органайзер, и все принадлежности рассыпались по всей комнате. Черт! Я принялся принадлежности собирать. Одна ручка из моих рук выпала и покатилась к кровати… Но как только я нагнулся за ней под кроватью меня ждал сюрприз. Быстро вернув все принадлежности на место, я снова заглянул под кровать. Хоть было и темно, но было четкое очертание коробки. Кроме коробки я заметил что-то странное и длинное. И любопытство заставило достать из-под кровати это первым Это оказался тот самый, с трансляции, картонный я. Надо же, даже губы мои вытер, которые были измазаны красной помадой. И картонка влажными салфетками с алоэ. Но ведь под кроватью была же ещё коробка. Коробка была не только большой, но и прилично тяжелой. Теперь понятно почему эта коробка была под кроватью. Её содержимым было: вибраторы, смазки, игрушки из секс шопа и флешки, боюсь представить что на них может бы… …ть.       Дверь в коридоре хлопнула, и послышалось топанье с каким-то диалогом макнэ. Я быстро задвинул коробку под кровать и залез в шкаф. И вот дверь в комнату, в которой нахожусь я, распахнулась. Я затаил дыхание. А что если он откроет шкаф и обнаружит меня? — Фуууух… Как же я устал… — сказал Ким, при этом закрывая за собой дверь, и лег на кровать в форме звездочки. А через минуты две он повернулся лицом к шкафу и произнёс, — как же я по тебе скучаю… Хен… И как же я люблю тебя… И как же я боюсь тебе в этом признаться… И это он говорит про меня? Так он… Я, ведь, даже и не замечал, что он влюблен в меня. Когда же это у него началось? Как долго он в меня влюблен? Из раздумий меня вывело копошение. Намджун лезет в коробку и достает одну из флешек, которую вставляет в ноутбук… О. Мой. Бог. На флешке были фото и видео с моим участием Какой плохой мальчик, дрочит на меня, кончает с моим именем. Так ещё и растянул себя своими пальцами, а после ещё фаллосом помог себе. Как давно он начал этим заниматься? От таких действий у меня встала одна небольшая проблема… И хорошо, что он вышел из комнаты, при этом взяв полотенец. Поэтому я успею ещё подготовиться. Вылезая из шкафа я сел в кресло. Поставив рядом с собой ноутбук я начал просматривать видео, которые имеются на флешке.       Одно из видео было прямо из душа. Интересно, когда он успел поставить камеру? Видео я поставил на паузу и стал ожидать когда дверь распахнется и передо мной предстанет Ким.Который, кстати, себя долго ждать не стал, и, примерно, через минут пятнадцать, зашел в комнату в одном полотенце. С волос капала вода на подтянутое и такое красивое тело парня, струйки воды медленно стекали к полотенцу. Мне так и хотелось взять его прямо здесь и сейчас. — Кхм кхм…- прокашлялся я, а парень аж подскочил. Было хорошо видно, насколько сильно он напуган. -Малыш, ну ты чего так пугаешься? — спросил я, а потом добавил. — Твой папочка рядом. — Х.хён… — ути бозе мой* какой же он милый, когда смущается, так и хочется обнять и не показывать его никому. — Садись… — сказал я и похлопал по своим бёдрам. Он так аккуратно сел, но неудобно для нас обоих, и поэтому я посадил его так, чтобы бы нам обоим было комфортно. Я приблизился к его лицу и горячо вздохнул ему в губы и прошептал возле его уха, — Скучал по мне малыш? — Юнги, почему ты меня так называешь? — не до конца понимая, спросил он. Хоть в комнате и было темно, но можно было отчётливо увидеть, как Намджун светился пунцовым цветом. — Ну, как же, ты звал меня «папочкой» пока растягивал себя, — я провел своей рукой по его мягким волосам. — Ты же мечтал об этом. Вот твоя мечта и сбылась. Я стою здесь и сейчас и сильно хочу жестко наказать одного непослушного мальчика, который явно незаконно дрочил на меня. Как же он похож на помидорку! Я гладил его по щеке тыльной стороной ладони и смотрел на его слегка затуманенные глаза в которых можно было увидеть целую галактику с бесчисленными звездами, а может, и весь космос. Что там говорилось про космос в глазах? Все что было с нами и вокруг нас — уже не важно. Я, немедля, коснулся таких желанных губ напротив. Сминая их по очереди — сначала верхнюю, а затем нижнюю. Всё больше углубляя поцелуй, я сильнее понимал, что хочу целовать его… этого паренька, что засел у меня в сердце и мыслях вечно, я хочу всю жизнь целовать эти сладкие и манящие губы. Но как жаль, что это совсем невозможно… Или же, как мы сами и писали «не сдавайся».       Мои руки уже во всю исследовали и наслаждались телом, находящимся передо мной в абсолютно обнаженном виде, и пока мои губы по очереди сминали, кусали и зализывали укусы на этой мягкой фарфоровой коже оставляя за собой бордовые следы, которые останутся не на один день. Я не хотел останавливаться лишь на этом, ведь мои действия показались бы очень дерзкими и быстрыми, и вот я уже проникнул языком в его рот, исследуя его ровные линии зубов, и проходясь им по небу. Его руки не отставали от моих и гладили меня по спине, готов поспорить на то, что если я был бы котом, я бы уже прижимался к нему и мурчал от такого удовольствия. Я провёл кончиком языка, в последний раз, по нёбу, парня и услышал вздох. Нет, вздох был не разочаровывающий, а наоборот заводящий, будто он простонал в поцелуй, а может и простонал. Прервавшись от сладких губ парня, я посмотрел на него. Было в Намджуне что-то домашнее и, одновременно, сексуальное. В тёмных, почти чёрных глазах отражалась одна из семи смертных грехов — похоть. Я приблизился к светлой и тонкой шее и выбрав, по моему мнению, самое сладкое место на шее, и немедля примкнул к ней как, ребёнок, которому дали конфетку. И очень скоро можно было услышать удовлетворённые вздохи и иногда даже стоны. «Отлипнул» я только тогда когда правая часть шеи и плечо было в неисчисляемых метках фиолетового цвета, которые не отойдут недели ещё две. — Хён, можно я отсосу тебе — услышал я из губ, которые искусал недавно.       Парень более чем был уверен в своих намерениях, и не дожидаясь согласия или отказа от своего хена, он сел на пол. Я снова увидел этот похотливый взгляд, только от одного вида бросает в приятный жар, поэтому моя чёрная рубашка была расстёгнута и уже летела куда-то в угол комнаты. Брюки, боксеры и носки не заставили себя ждать и полетели за ней следом. И только тогда когда я остался полностью нагим, Джун приступил к делу. Ладошка, которая была чуть поменьше моей ладони, обхватила мой сильно возбуждённый орган. Легким прикосновением, словно вообще не касаясь его, он провёл от основания до самого конца. После чего его теплый язычок лизнул головку моего «дружка», от этих слишком уж приятных мне ощущений и вида моего мальчика, я готов был кончить прямо здесь и сейчас. Его нежный язык «прошелся» по всей длине члена, после чего его головка оказалась во рту у этого маленького проказника. Юркий язычок проникал в уретру. Его познания в минете были настолько удивительно хороши, даже можно сказать профессиональны, где же мой мальчик им обучался? Мой мозг наотрез отказывается думать, ведь горячий и блядский язык Кима вырисовывал непонятные мне рисунки на моём же члене. Что же только не вытворял этот юркий и нежный язычок, а закрытые глаза только и делали что сильнее добавляли чувствительности, пока его пальцы аккуратно поглаживали вокруг моих яичек. И вот опять я чувствую это тепло. Мой мальчик взял член в рот и стал лёгкими движениями двигаться то ближе к основанию, то возвращаться обратно. Постепенно Ким начал наращивать темп, из-за чего я громко стонал и выгибался в спине. Моя правая рука медленно опустилась и сжала такие мягкие волосы Джуна. Я понимал, что долго я не смогу терпеть это, и поэтому я стал устанавливать свой темп, от которого мне окончательно сносит крышу. Я чувствую, что совсем скоро я кончу и начал, буквально, вдалбливаться в рот младшего. Мышцы, будто сокращаются, и тело начинает понемногу дрожать. И вот я наконец то кончил прямо в рот моему мальчику.       Я не знаю, как описать это нереальное чувство. Я притянул Намджуна к себе на кровать. Мои губы, вновь, прикоснулись его. Я даже почувствовал горьковатый и немного пресный вкус своей спермы. Так как я намного меньше Намджуна, то дотянуться до его задницы было бы не просто. Вместо этого моя левая нога была меж его, медленно я подтягивал ногу к его паху. Полотенце, кстати, спало ещё во время минета. Наши языки танцевали танго, а руки блуждали по телу. Его тело было идеальным. Эти сильные плечи, спина, грудь. Оторвавшись от манящих и сладких губ, я поцелуями покрывал его подбородок, шею, которую хотелось пометить ещё и ещё. Постепенно поцелуями опускаясь вниз, я остановился у маленькой коричневатой горошинки. Легко чмокнув её, я провел по ней языком. Уже любимое тело содрогнулось. Пока Намджун стонал из-за моих действий, я играл с его грудью, ну, или оставлял бордовые и фиолетовые засосы на его теле. Легкими поцелуями я доходил до самого низа. Хотелось предоставить удовольствие, которое преподнёс он мне и моему мальчику, но он же наказан, поэтому минет он не получит. — Перевернись, — произнес я, и как мне показалось мой голос был чуть хрипловат. Я посчитал это как очень сильное перевозбуждение, которое нужно устранить, как и моё желание ощутить лидера изнутри. Ощутить его гладкие горячие стенки пальцами, а после узость этого колечка на своем члене. Намджун, кстати, послушно перевернулся, после этого я провёл рукой по его позвоночнику. Тело рядом со мной задрожало и Намджун выгнулся. Чуть плосковатая, но мощная попка была приподняла. Моя рука погладила одну из половинок. Нежный бархат кожи, который хотелось присвоить только себе, и никому не отдавать, даже самому хозяину этой кожи. После послышался шлепок и вскрик. Место куда я его ударил заалелось, чтобы немного успокоить младшего я поцеловал свой красный след на нежной коже. Возбуждение сносит крышу, в голову бьет алкоголь, которого я не выпивал, я будто целый день дышал противным запахом медикаментов, ну, или принял сильный наркотик. Но, ведь, губы, руки и всё тело Намджуна и, вообще, сам Намджун — наркотик для меня. Он — мой личный сорт героина. Личная конопля, за которой нужно ухаживать, чтобы пожать самые сладкие плоды, чтобы твою голову сносило только при его виде, а не только когда он голый или между моих ног. В голове туман затуманивает мой разум, и это вроде прикольно и мне нравится, но это и очень сильно пугает. Вдруг я не смогу остановиться или как-то наврежу лидеру. На постели пытаюсь нащупать смазку, которую Джун оставил перед уходом в душ. Когда сей предмет был найден, скользкая и прохладная жидкость грелась в моей ладони. А пока она нагревается я оставляю новые метки на ягодицах и ляжках, и похуй, что эти и те засосы будут видны на этом мускулистом теле, которое при тренировке показывает всю свою мощь и силу. Когда жидкость немного подогрелась мой указательный палец проталкивался в его узкую и розовенькую дырочку Кима. Как я и предполагал, палец прошел и двигается в нем свободно, поэтому был добавлен и средний палец. Пальцы толкались, растягивали и терлись об внутренние горячие стенки. Я старался двигаться пальцами как можно аккуратнее, что бы Намджун чувствовал не боль, а наслаждение. Короткие вдохи и выдохи делали свое дело — это услада для моих ушей. Три моих пальца уже разрабатывали узкий проход. И из-за того что я резко вытащил пальцы из малыша. Мой слух уловил жалобное скуление. Я быстренько надеваю на мой колом стоящий член презерватив. И горячая плоть медленно погрузилась в не менее горячее пространство парня под наши вздохи. Войдя полностью я остановился, чтобы дать не только Намджуну привыкнуть, но и себе в этой непривычной, но приятной узости. Когда я уже немного привык, я решил сделать пробный толчок. И это было так приятно, что сложно описать словами. Это не сравнить с минетом, что делал мне малыш, его стенки настолько узкие, что мой член будто сжимают, а ещё эта приятная шероховатость стенок… — Двигайся, — услышал я из таких сладких и родных уст. И в ход пошли медленные и неуверенные толчки, которые постепенно становились все быстрее и увереннее чем прежде. По всей комнате раздавались стоны, которые были настолько громкие, что даже в соседних комнатах можно было очень тихо, но всё же услышать. Моё тело бьется в конвульсиях, а под глазами фейерверки. Рука дрочит член младшего и мы вместе изливаемся: Джун на простыню, ну а я в него. Мы оба дышим тяжело, почти что в унисон, так же как и наши сердца бьются вместе. И тут я понимаю, что Намджун — это моя жизнь, которую я всеми силами должен оберегать, а не доводить себя до самоубийства, потому что понял, что если умру я — умрёт и мой малыш…