О предназначении

Это случилось на пустынных восточных землях королевства. Отряд вооруженных всадников напал на мирную деревню, жителями которой примерно поровну являлись нарнийцы и тельмаринцы. Жизнь в тех диких местах была непростой, и народы быстро поняли, что существовать в мире друг с другом намного проще. И жили – пока неизвестные враги не стерли деревню с лица земли. Эту горестную весть принес человек из той самой деревни. Он всю ночь провел в пути, ничего не ел со вчерашнего дня и очень устал, так что теперь едва держался в седле, отвечая на вопросы короля. - Это были люди, мой король. Их было много. - Каспиан был мрачнее тучи: он открыто винил себя в произошедшем. Ему ведь не раз говорили, что в тех краях что-то неладно, но он так и не удосужился проверить. Воинам было отдано приказание как можно скорее подготовиться к походу. Теперь уже и речи быть не могло о поездке королевы в Кэр-Параваль. Дорога на восток оказалась закрытой. Вестника было велено накормить и дать ему отдохнуть с дороги. Он был так измучен, что уснул, едва приклонив голову на приготовленное ложе. С минуты на минуту отряд должен был выступить. Мрачный Каспиан прощался с теми, кто оставался в замке. Сьюзен и Лилиандил стояли рядом с очень похожим выражением на лицах. На них явственно читался страх. - Окталион, - обратился король к лорду, стоявшему чуть поодаль. – Берегите замок в мое отсутствие. Я постараюсь вернуться как можно быстрее. – Он мельком взглянул на Сьюзен, которая, сама того не замечая, сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Она боялась за него. «Знала бы ты, как мне не хочется покидать тебя именно сейчас, моя королева», - подумал он. Но его народ страдал. Народ вправе был ждать, что король заступится за своих подданных. - Надо выступать не медля, если мы не хотим, чтобы эти варвары уничтожили полстраны. – Он еще раз метнул взгляд черных глаз на Сьюзен и стремительным шагом вышел. День обещал быть тревожным. Едва облако пыли, поднятой отрядом Каспиана, улеглось, а сам отряд исчез вдали, Лилиандил, до того сдерживавшаяся, расплакалась и убежала к себе. Он опять, опять уезжал навстречу опасности. И… он почти не смотрел на нее во время прощания. Зато она не могла не заметить его взглядов на Сьюзен. Сьюзен тоже затворилась в своих покоях. Она не стала разбирать вещи, уложенные служанками, только вытащила несколько платьев. Она не передумала уезжать, но не могла этого сделать, пока Каспиан не вернется. Нет, она не опасалась за свою безопасность вне стен замка и была уверена, что смогла бы найти пристанище. Но ей слишком ясно представлялось лицо Каспиана, когда он вернется и узнает, что ее больше нет во дворце. Это было бы сродни предательству. Она чувствовала, что запутывается – чем дальше, тем серьезнее. Скверно получалось. Сьюзен чувствовала, что очень важна для Каспиана, а значит, от нее в немалой степени зависит спокойствие Нарнии. А еще для спокойствия Нарнии нужен прочный союз короля и его невесты, для которого Сьюзен стала ощутимой угрозой. Она вспоминала взволнованное и решительное лицо Каспиана, когда он говорил ей, тающей в его объятиях, о своей любви. И как ее сердце готово было выскочить из груди в ответ на эти слова… Аслан, что же делать! Как разрубить этот гордиев узел? Обед прошел в тяжелой обстановке. Лилиандил так и не вышла из своих покоев. Куда-то исчез лорд Окталион. Доктор Корнелиус был печален. Трам сердито хмурился: он волновался за короля и был обижен, что тот не взял его с собой. «Оберегай королеву», - сказал ему Каспиан на прощание. Гному все это не нравилось, он, хоть и привыкший к сытой жизни во дворце, был воином и плохо разбирался в хитросплетениях человеческих отношений. Куда как лучше рубиться с врагами, чем сидеть под этими сводами и слушать гнетущую тишину. При всем расположении к королеве Сьюзен. Но самое страшное случилось поздним вечером. Сьюзен стояла на балконе и вглядывалась в темноту, надеясь услышать стук копыт вестника из отряда Каспиана, когда рядом с ней приземлился грифон. - Я слышал, Его величества нет в замке? – сказал он вместо приветствия. Такое нарушение этикета могло означать одно: случилось что-то очень, очень плохое. - Нету, - почувствовав, как холодеет, ответила Сьюзен. – Что случилось? - На западных равнинах, - устало ответил грифон, - формируется большое войско. Это люди – тельмаринцы, тархистанцы, выходцы с Гальмы… с ними волки и черные гномы. Их много. Мы не знаем, как они сумели незаметно пробраться в эти места. Никто не замечал передвижений войск. Они собираются двинуться на замок. - Кто их командир? - Я слышал, - медленно ответил грифон, - его называли лордом Окталионом. Вот оно как. Этот человек всегда улыбался, подкупая своим радушием. Он был близок к Каспиану и мог творить за его спиной что угодно. Он был в курсе всего, что происходит в государстве. Каспиан доверял ему, уезжая, оставил на его попечение замок… И этот человек оказался предателем. Сьюзен стал ужасающе ясен его план: отвлечь Каспиана с помощью нападения на отдаленную деревню, а самому захватить замок и объявить себя правителем. Несомненно, найдется немало тельмаринцев, которые встанут на его сторону. Начнется война… У Сьюзен закружилась голова, она прислонилась к стене и продолжила лихорадочно обдумывать ситуацию. Окталион знал, что основные силы Каспиан уведет на восток. Несомненно, там его ожидает достаточно внушительный вражеский отряд, а значит… значит, лорду Окталиону пришлось дробить свои силы. И в этом Сьюзен вдруг увидела спасение. - Сколько их на равнине? – спросила она. - Примерно семь сотен, - ответил грифон. - Сьюзен кивнула. Ее безумный план обретал очертания. Королева бросилась в тронный зал, на ходу попросив первого встретившегося стражника срочно позвать туда всех советников короля. Она собирала военный совет.