Охота на волчат

      Пол тихо поскрипывал в такт беспокойным шагам Дианы. Она уже несколько минут мерила шагами крохотную кухню, не в силах успокоить разбушевавшиеся нервы. Сурганова, прикрыв лицо ладонью, сидела на стуле в ожидании окончания очередной бури. От хождений Динки туда-сюда уже начинала болеть голова. В комнате было душно, хотелось уйти отсюда, не просто на улицу, а вообще, уйти, как можно дальше, от неё. Зима для них часто такая тяжелая. — Прошу, сядь, у меня уже в глазах рябит, — устало произнесла Сурганова, поднимая взгляд на Арбенину. Та даже не обернувшись продолжила мерить шагами комнату. Света глубоко вздохнула. Терпеть это не было никаких сил. Она поднялась с места, протянула руку, пытаясь взять Динку за локоть, но та как ошпаренная отскочила от неё на шаг. — Не надо! Света бессильно опустила руки вдоль тела, с сожалением смотря в глаза Арбениной, полные злобы и разочарования. — Сильно болит? Давай я посмотрю. — Нет, не трогай меня, — отчеканила сквозь зубы Диана, резко отвернувшись и прижимая правую руку к груди. Она не хотела лезть в драку сегодня, просто сорвалась. Дикий график разъездов, без возможности поспать дольше четырех часов изматывал обеих, не говоря уж о том, что они едва могли перемолвиться парой слов за весь день, бегая от студии и до дома, решая нескончаемые проблемы. В этом декабре просто что-то пошло не так. Это как на тонущем корабле: едва с трудом заделаешь одну пробоину, откуда-то появляются ещё две. Всё летело к чертям, причем и дела в группе, и атмосфера вне сцены. И если Светка старалась как можно оперативнее реагировать на не пойми откуда возникающие проблемы и удивительно стойко держала себя в руках, то Диана срывалась с катушек всё чаще, слишком остро реагируя даже на незначительные вещи. Постоянное стрессовое состояние и отсутствие здорового сна ещё не доводили никого до добра. Сегодня, вот, не повезло одному из слишком назойливых журналистов попасться под горячую Арбенинскую руку.       Он таскался за ними уже неделю, умудрялся даже в кустах прятаться, караулить под дверьми и у магазинов, в надежде выведать пикантные подробности. Это невыносимо раздражало. Сегодня же, после очередного бестактного вопроса, заданного в лоб Диане прямо на выходе из ночного клуба, Арбенина не выдержала и, долго не думая, врезала ему по лицу. Тот, конечно, завыл от боли и неожиданности, грозил судами, махал кулачком, убегая через дорогу, но Динка даже не слушала. Она была вне себя. Света тихо молилась, чтобы тот дурак не стал в действительности заявлять на них, иначе проблем им только прибавится. — Дин, успокойся и прекрати истерику. Дай я осмотрю руку, — повторила Света. — Захотелось взять меня за руку? С чего вдруг? Ты мне за последние полтора месяца десяти слов не сказала, а тут вдруг забота? — со злой усмешкой спросила Диана, наконец, остановившись. Света оставалась на месте, понимая, что Диана не даст ей подойти. Словно ощетинившись, она была готова биться до последнего. Внутри неприятно заныло. В голове пронеслась мимолетная мысль: «Как же мы до такого дошли?» Встречая этот злой взгляд, готовность оттолкнуть, Света поняла, что Диана действительно теперь считает её врагом. — Не будь ребёнком, — устало вздохнула Сурганова, подходя на полшага ближе, — альбом горит, куча дел. Когда мне успеть… — При желании можно успеть до луны и обратно! Откуда вдруг такой интерес? — фыркнула Диана, не дав ей закончить и поворачиваясь спиной. Плечи, укрытые старой кожанкой, нервно подрагивали, она вся была на взводе, готовая защищаться и кусаться до последнего вздоха. Но зачем? Света за годы вместе так и не смогла понять эту волчью реакцию, когда порой даже попытки помочь Динка могла воспринимать как угрозу, злясь ещё больше, будто бы показав себя уязвимой хоть в чем-нибудь — она сразу покажется слабой. Света нахмурилась, осторожно подойдя ещё на полшага. Она знала, что надо быть осторожной. Во время прошлой крупной ссоры ей чуть не прилетело по голове тарелкой, которая так некстати оказалась у Динки под рукой. — Дин, сейчас я очень хочу убедиться, что ты не заработала себе вывих. Тебе же играть… — А, вот за что ты так трясешься! Концерты! Конечно, — Диана громко усмехнулась, — не парься, Сурганова, играть смогу. — Я за тебя переживаю, дурочка, — проговорила Светка, понимая, что Диана сейчас на взводе и всё равно ей не поверит, — ты сама знаешь, что дело не только в концертах. — Нет, не знаю, — ответила Диана, расстегивая молнию куртки, — я уже ничего не знаю, Свет. Всё идет к чертям, а я даже не знаю, со мной ли ты в этом, — она вдруг запнулась, договорив чуть тише, — я не знаю, что ты делаешь здесь, пока я мотаюсь в Москву. Света опустила плечи и наклонила голову, не теряя внешнего самообладания. — Я тоже не знаю, что ты там делаешь, пока я здесь. Диана медленно развернулась, опустив голову. Отросшая чёлка закрывала глаза, она всё ещё прижимала ушибленную руку к животу, держась на расстоянии. Света медленно подошла ещё на шаг. — Дин, дай мне руку, пожалуйста. — Это ерунда. — Да-да, я знаю, просто дай мне посмотреть. Сурганова осторожно подошла к Динке вплотную и коснулась покрасневшего запястья. Арбенина медленно расслабилась, осторожно качнулась вперед и заключила её в тёплые объятия, пряча лицо на шее. Света обхватила её за плечи, прижимая к себе. Диана всё ещё злилась, но запал уже прошёл. Света выдохнула, радуясь, что в этот раз до битой посуды не дошло. — Знаешь, — начала Света тихонько, поглаживая Динку по спине, — если между нами продолжатся эти ссоры, однажды настанет день, когда все твои дурацкие предположения окажутся правдой. Диана долго молчала. Её тяжелое дыхание Света чувствовала на своей шее. В комнате было холодно, хотелось прижаться крепче. — Это уже правда, — хмыкнула бессильно сиплым голосом Диана, комкая ткань свитера на спине Светки. Та лишь мягко усмехнулась и погладила Динку по спутанным волосам. — Родная, будь это правда, я бы не стояла тут с тобой такая спокойная. — Сбежала бы? — сорвавшимся голосом спросила Диана и руки её замерли на спине Светки. Та нахмурилась, благодарно молясь богам, которые придумали объятия, ведь они не смогли бы сказать это, смотря друг другу в глаза. — Бегут крысы с корабля. Я бы ушла. Руки Арбениной дрогнули. Света было уже решила, что она оттолкнёт её, но она лишь крепче прижала Светку к себе, забравшись горячими ладонями под кофту и проведя короткими ногтями вдоль изогнутой спины. — Не ушла бы. Минуту они стояли, обнимаясь. Тишина гулко звенела в ушах, хотелось сломать её, сказать что-то совсем другое, но слов больше не находилось. Дина, не чувствуя сопротивления, чуть прикусила кожу на шее Светки, продолжая гладить её спину под кофтой. Они давно не были так близко. Кровь хлынула к щекам, Сурганова ощутила знакомый жар, наслаждаясь теплотой знакомых рук. Под тяжестью этой тишины, согретая руками Дианы на своей коже, она сдалась. Это Динка всегда строит сильную. Света сдаётся легче. — Нет, не ушла бы, конечно нет, Дин, ну куда я уйду от тебя… — зашептала вдруг жарко Светка, чуть отстранившись, и обхватила лицо Динки горячими ладонями, желая заглянуть в глаза. Диана лишь на секунду встретила затуманенный взгляд и накрыла Светкины пересохшие губы своими, уверенно потянув её на себя. Сурганова испугалась, что упадёт, но сильные руки Динки удержали её в равновесии. Арбенина целовала её жадно, ощутимо прикусывая губы, и Свету с новой силой бросало в жар от смелых прикосновений её уверенных рук. Не долго думая, Диана шагнула к столу, и Света уперлась поясницей о его острый край. — Снимай, — почти приказным тоном прорычала Динка Свете в шею, потянув вверх Светкин тёплый свитер. Сурганова усмехнулась, скидывая через голову мешающую вещь. — Прямо здесь? До кровати никак? — с улыбкой шепнула она Диане в волосы, но та не особо слушая её, осторожно усадила любимую на край стола. — Помолчи, портишь момент. — Дин, ты просто… — Знаю. Невыносима. Знаю, — почти прорычала Диана между поцелуями, скидывая с себя старую кожаную куртку. Бляшки со звоном ударились о скрипучий пол, Света жарко выдохнула, почувствовав горячие ладони Дианы у себя на бёдрах. — Как твоя рука… — Ничего, уже не болит, — быстро шепнула Диана, сняв белую майку. Света свободно откинулась назад, наслаждаясь ощущением горячих губ Дианы на своей груди. Они так давно не были вместе и прелюдия даже не требовалась. — Тогда не тормози, — шепнула Света, запуская руку Динке в спутанные волосы и притягивая к себе ближе, — я соскучилась. Диану дважды просить не пришлось. Парой резких движений она спустила со Светы просторные брюки, за бёдра притянула поближе. Стол стоически выдержал манипуляции, глухо скрипя. Сурганова, задыхаясь, вцепилась в острый край, подаваясь вперёд. Она не сумела сдержать громкий стон, едва ощутив горячую ладонь Динки у себя между ног. Диана хищно улыбнулась. Сама же просила не тормозить. Уверенные ласки заставляли забыть о том, что ещё пару минут назад они бросались обидными словами, вкус губ и запах кожи с лёгкостью меняли раздражение на желание. Как бы не злилась — не устоять. И если выбирать способ примирения, этот, пожалуй, остался самым любимым…

***

      До кровати таки добрались только после полуночи. Разгорячённые и уставшие, они долго лежали молча, накрывшись одним на двоих стареньким пледом, который когда-то подарила им общая подруга. Говорить не хотелось особо. Всё было сказано и сделано тысячу раз. — Чёрт, — прошипела тихо Диана, разминая кисть правой руки. Света усмехнулась, повернув к ней голову. — Болит всё-таки? Знатно ты ему двинула. — Это ерунда, — повторила тихо Диана и осторожно прижала больную руку к обнажённой груди, поворачиваясь к Свете — вот здесь… болит сильнее. Света резко выдохнула. В зеленых глазах Дианы плескалась невыразимая тоска. Она смотрела на неё тихо, молча, уже зная, что любимая не сможет сказать ничего, что бы её устроило. Они столько врали друг другу, что сейчас уже не хотелось утешать пустыми надеждами. — Прости, — одними губами прошептала Света и потянувшись к её лицу, осторожно провела ладонью по щеке. Та, не шевелясь, прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением знакомого, родного тепла. Света осторожно придвинулась ближе, обнимая Диану и прижимая к своей груди. И не верилось что вот эта вот девушка, которая час назад готова была её ударить, сейчас лежит у неё на плече.       И та, злая Диана, и эта, нежная и растерянная — они обе — один любимый человек. И с течением лет учишься принимать любимого любым. В моменты, когда он умоляет тебя о ласке, заглядывая в глаза, или же когда со злости разбивает твою любимую скрипку о край ванны.       Тогда они ещё действительно не знали, чем всё закончится. Как волчонок не знает, бросаясь на дуло ружья, что его жизнь уже кончена. Но он будет сражаться за неё, до последнего вздоха, до того самого момента, когда спустят курок. Вот только волки сражаются за себя. Люди — за своих самых любимых. А значит, у них всё-таки есть шанс спастись от пули. Ведь можно закрыть собой того, кого любишь.