зависимость

***

      всё ближе подходя к старинному замку и видя, как в одном из окон второго этажа горит свет и виднеется чья-то фигура в «традиционной» колдовской шляпе, сердце хосока стучало всё громче и чаще; да, он волновался, и, наверное, даже боялся немного. как-никак, а вся эта гнетущая атмосфера ночного леса, старинного замка и дурманяще пахнущих трав вызовут хотя бы лёгкое волнение и у самых бесстрашных тоже.       а вообще, что здесь делает сам хосок? явно же не прогуляться сюда пришёл.

***

***

      за три дня до этих событий.       хосок, сидя в местной таверне, и, на удивление, спокойно, без лишних угрызений совести, пил какой-то алкоголь, что посоветовал его знакомый, который, кстати, прямо сейчас сидел напротив хосока, и, скуривая уже вторую сигару, слушал его же очередную историю о том, как тот недавно убил очередного преступника(или нет) за кругленькую сумму.       – слушай, хосок... - вдруг перебивает его он, задумчиво глядя в уже немного подгнивший и пропитанный запахом алкоголя и табачным дымом деревянный потолок, – это всё, конечно, хорошо, но что насчёт того колдуна? его голову жаждит получить ведь уже не первый год не только церковь, а и сам король, – говорит тэхён, вновь наполняя лёгкие едким дымом, – говорят, что с миссией прикончить его шло такое количество людей, что не счесть, а до сих пор так никто из них и не вернулся.       – да бредни всё это, тэхён, – слегка раздражённо фыркает хосок, делая очередной глоток крепкого, – быть такого не может, что бы, как ты говоришь, столько людей шло с миссией убить этого мальчишку, и мало того, что с этим ещё никто не справился, так они все ещё и погибли? – со своих же слов усмехается хосок, и, делая ещё глоток, продолжает: – я могу поверить в их смерть, но только если причиной послужат, какие-нибудь, допустим, голодные волки, которых в этом лесу, между прочим, просто дохрена.       – ну, не знаю, – вздыхает тэ, – лично я верю слухам. а если ты у нас такой смелый, – вдруг ухмыляется тот, – то пойди, да убей колдуна, для тебя ведь это должно быть легче лёгкого, м?       – во-первых, я не говорил, что для меня это будет легче лёгкого, – отвечает чон, позволяя себе откинуть голову назад, кажется, задумавшись, – а во-вторых... даже если я соглашусь, то что мне с этого?       тэхён в ответ самодовольно ухмыльнулся:       – слава, деньги... уважение, в конце-концов. этого будет достаточно для тебя?       и хосок почему-то согласился на это. и хосок согласился даже не из-за всего вышеперечисленного, а лишь из-за своей природной упёртости, из-за чего как раз сейчас, стоя посреди ночного леса и слушая собственное ускоренное сердцебиение, очень, очень сильно жалеет, сквозь стиснутые, но в то же время стучащие от холода друг от друга зубы, вспоминая злорадную ухмылку тэ и протянутую им же руку.       впрочем, всё равно в своём, хоть и пьяном, но решении виноват один лишь хосок, ведь его никто не заставлял соглашаться на подобные авантюры.

***

***

      хосок стоит возле тяжёлой двери, прижавшись спиной к холодной каменной стене, тщетно пытаясь восстановить дыхание, одновременно с этим унимая и дрожь в руках тоже, одна из которых крепко сжимала пистоль, закреплённый на бёдрах; а всё из-за того, что он только что своими глазами увидел того самого колдуна. того самого невероятно очаровательного колдуна.       и теперь хосок не знает, что ему делать с водоворотом собственных мыслей.       убить?       пощадить?       убежать? или остаться здесь навечно с этим до чёртиков очаровательным мальчишкой, что одним своим взглядом вызывает дрожь в коленях и щемяще-нежное в груди?       хосок не может решить.       он лишь выжидает несколько минут, после чего, коротко выдыхая, берёт себя в руки и начинает действовать, наверное, автоматически: распахивает дверь, и, видя перед собой испуганное бледное лицо, на которое так мягко ложился лунный свет, хосок, к своему же удивлению, не медлит ни секунды и, хватая парня крепкой рукой за столь нежную шею, прижимает того к стене, и, доставая уже давно подготовленный пистоль, приставляет его ко лбу несчастного. дыхание обоих спирает, только вот у юнги – от страха смерти, а у хосока – от того, что он так близко находится рядом с этим мальчишкой. и теперь может изучить его черты лица, узреть дрожащие от страха густые и длинные ресницы, рассмотреть все до единой веснушки, и остановить взгляд на слегка пухлых, и, хосок уверен, самых сладких губах. хосок снова старается унять бешеное сердцебиение, которое отбивало настолько быстрый ритм, что его, вероятно, слышал и этот колдун тоже.

***

***

      хосок делает два шага назад. из дрожащих рук непроизвольно выпадает ещё дымящееся оружие. сердце стало пропускать удары. приходит понимание того, что хосок только что сделал.       юнги лежит на полу в луже собственной крови.       в горле хосока образуется ком, появляется лёгкое головокружение и ощущение того, что всё происходящее – не реально. кажется, что он может сейчас лишь стоять неподвижной стеной, сдерживая рвотный позыв от появившегося в воздухе металлического запаха крови и обжигающие щёки слёзы.       нет, это не первое его убийство из-за такой реакции. но оно первое, о котором хосок жалеет и чувствует невыносимую вину, ведь... ни спустя год с того самого дня, ни спустя два, хосок всё никак не может забыть то бледное, безжизненное и полное ужаса лицо.

***