Вера, надежда и ты

В глаза нестерпимо бил солнечный свет. Я поморщился и сразу же закашлялся. Всё тело болело, в голове была полнейшая каша. Я попытался приподняться, но мои ослабшие конечности не повиновались мне. Послышались шаги и ласковый голос прощебетал: — Господин, не стоит вам пока вставать. Господин? Я что… Меня забрали с площади? Голова не хотела работать, и я вновь провалился в спасительную тьму забытья.

***

Повторно очнулся я, когда за окном было темно. Я открыл глаза, постепенно привыкая к полумраку, царившему здесь и слегка приподнялся — теперь мне далось это легче, чем в первый раз. Это была довольно большая спальня, похожая на спальню моего супруга. Но стены здесь были сиреневого цвета в широкую белую полоску, а дверь была чуть левее. Я вздохнул и уже точно сел на кровати, отмечая, что на мне была пижама. Правда, она висела на мне, как на скелете, но сам факт того, что я нахожусь в помещении больше моей каморки в чистой одежде… Но нельзя было забывать, что ничто хорошее просто так не делается. Особенно когда дело касается моего мужа… Я судорожно вздохнул, вспомнив его. Наверное, надо пойти найти какого-нибудь слугу, и попробовать раздобыть себе еды. Вряд ли меня накормят. Надеюсь, я не встречу альфу. Надеюсь… Я встал с двухспальной кровати, тихо прошмыгнул за дверь и осторожно огляделся. Никого. Отлично. Я на цыпочках пробирался мимо кабинета супруга, когда услышал его голос. Он что-то кому-то говорил, интонации были не самыми дружелюбными. В них слышалась холодная ярость, и я почувствовал, как табун мурашек радостно промчался по моей спине, заставив меня вздрогнуть. Мой путь лежал на кухню слуг, а дорога к нему вела по коридору, где как раз и находился кабинет. Я остановился и прислушался. Внутренний голос твердил, что надо уйти, иначе меня поймают, но внезапно проснувшееся любопытство лишь отмахивались от назойливого голоса. — Нет! Я что, должен согласиться вот на это? — возмущённо воскликнул какой-то мужчина. — А если вы не согласитесь… — процедил сквозь зубы муж. — Меня не интересует! Я не согласен! Всё, я не готов рисковать жизнью! — отрезал неизвестный, послышались шаги. Я не успел отскочить от двери, как она открылась и я увидел разозленного незнакомца, а за ним… — Господин Трайз! — в дверном проёме возникла грузная туша Майкла, глядящая вслед удаляющемуся мужчине, который, казалось, и не заметил меня. Я попытался отползти в сторону, спрятаться, но было поздно. — Стой! — властно остановил меня Майкл, а я весь сжался, ожидая удара, которого почему-то не последовало. — Ты кто? — задал вопрос супруг, — в кабинет. Я покорно зашёл в кабинет, понимая, что это конец. Если я смогу выйти из этого кабинета живым, то жизнь моя всё равно вновь будет адом. Адом, из которого невозможно будет выбраться. Если я выберусь отсюда живым… Я уже ненавидел. Ненавидел себя, ненавидел альфу, ненавидел всё. Моя жизнь бессмысленна. Она бессмысленна. Почему бы тогда не покончить с ней, почему бы тогда не покончить с адом.? По щеке скатилась слеза. Я прикусил губу. Сейчас. Сейчас он ударит меня. Ну? Что ты медлишь? Я всё равно уйду. Я уйду отсюда, я ненавижу себя за то что боюсь, я ненавижу тебя, за то что во есть в моей жизни… — Найджел? — с некоторым удивлением в голосе проговорил Майкл, — Найджел, тебя кто-то обидел? Что-то случилось? Я молчал. Скотина, сейчас он начнёт сочувствовать мне, а потом… А потом ударит. А потом будет боль. Он будет жалеть и бить. И так пока я не перестану реагировать от боли. Он выпнет меня, я доползу до комнаты, и отключусь… А завтра порежу вены. — Найджел, посмотри на меня, — прозвучало, как просьба. Но я знал, что на самом деле это приказ. И если я не посмотрю, он ударит меня. Майкл и так ударит меня. У меня только один выход, но пока придётся потерпеть… Я поднял голову, сжав руку в кулак. — Найджел, почему ты молчишь? — толстая рука приблизилась к моему лицу и стерла слезу. Я внимательно следил за движениями альфы, который сидел в кресле. Почему я плачу? Как будто… — Как будто ты не знаешь! — закричал я в лицо супругу, — как будто ты не знаешь, что мне больно! Что мне страшно! Я каждый день старался ради тебя! Каждый! День! А ты… Ты лишь издевался, ты похотливое животное! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Я захлёбывается в рыданиях, колотил по груди и плечам супруга, когда он осторожно посадил меня к себе на колени, он утирал мои слёзы, он шептал мне полные нежности слова, баюкая в объятиях… Я не заметил, как он помог снять мне одежду, как сам освободился от нее. Как медленно вошёл в меня, как доводил до исступления своими руками, как целовал, страстно впиваясь в губы… Мне было больно, но это было не так, как всегда. Мне было больно, он мучил меня, он мучил меня сладко… Я стонал, умирая у него на руках. Я мечтал об этом, я мечтал об этом с тех пор, как стал его мужем. Я ненавидел его, и продолжал ненавидеть. Я никогда не простил бы ему того, что сотворил он со мной. Я поддался обиде, а нужно было ждать удара. Он взял своё, как делал это всегда. Он обязательно сделает мне больно. И это будет не так, как сейчас. Он отнёс меня на кровать, напевая какую-то песенку, и я доверчиво обнимал его. Я доверился ему. Я знал, что потом, чуть позже, всё будет как раньше, но мне было слишком хорошо за много дней, чтобы что-то сделать…