Последняя лунная ночь

Кайто не знал, как к этому пришло и как на это все реагировать. Его любимый и обожаемый Тантей-кун томно облизнулся, закатывая рукава своего пиджака и рубашки под ним. — Ну что, Кайто Кид-сама, — издевательски пропел паренёк и в его глазах сверкнул не добрый тёмный огонёк, — ты так наивно попался в мою ловушку, что аж кровь под кожей пылает. Ах, Кид-сама~~ Куробу передёрнуло. Что с ним? Что случилось с Эдогавой Конаном которого он знал? Какого черта он ведёт себя как последний псих с диагнозом шизофрении? — О, Кид-сама, не нужно так смотреть на меня, — Эдогава поправил очки на носу и достал из-за спины огромный кухонный нож. Глаза Кайто расширились в испуге, — Аха-ха. Видел бы ты сейчас свое лицо, Кидушка~ — К-к-какого черта, Тантей-кун?! — не выдержал фокусник. Его голос дрожал, а типичный покер фейс уже давно рухнул из-за обычного страха. — Что за хрень ты творишь? Зачем тебе этот нож?! — Как грубо, — надулся паренёк и обнял кухонный предмет, — Это не просто нож. Это мой самый любимый, дорогой, длинный и крепкий нож, которым я уже не первого человека убил. — на этих словах Кида передёрнуло. Как убил? Кого? Неужели то, что печатали в газетах о серийном убийстве правда? — О, кстати. Несколько дней назад я зарезал свою последнюю жертву. Как же там её звали… А! Вспомнил! Аоко Накамори! На этих словах Куроба был сломлен. Так значит, то, что Аоко не появилась в школе дело рук его Тантея? Холодный пот скатился по спине волшебника под белым прикидом. Он хотел, чтобы это был лишь страшный сон, не более. Это ведь не может быть правдой? Это все дурной сон? Да, лишь сон. Сейчас Аоко позовёт его с балкона и Кайто как обычно сможет жить нормальной жизнью. — Ты думаешь, что это всё сон? Сестричка Ран тоже так думала, и думала, что Шиничи её спасёт, — внезапно заговорил мелкий киллер с больной любовью в глазах, — но правда в том, что Шиничи давно мёртв и остался только я — Эдогава Конан. — В каком смысле? — дрожащий шёпотом спросил почти до смерти напуганный фантомный вор. Конан рассмеялся. Этот смех был холодным, жестоким как у серийных убийц из фильмов. Как только парня отпустил приступ смеха, то он наклонился и сказал: — В прямом. Во мне умер Кудо Шиничи великий детектив старшеклассник. Я же его тень. Эдогава Конан — холодный, расчётливый, беспощадный убийца. Кайто вздрогнул. В голубых глазах напротив не было того азарта, что он раньше видел. Была лишь жажда убивать других. Куроба не мог ничего сделать, чтобы остановить Эдогаву Конана, пока тот замахивался на него своим блестящим ножом. Укол острой боли почувствовался в руке. Крик вырвался из горла вора, а смех напротив лишь наоборот заставлял хотеть плакать и молить о пощаде. — Ох, Кид-сама, — маниакально улыбнулся паренёк в очках с удовольствием слизывая кровь с ножа, — твоя кровь такая сладкая. Она пропитана любовью к человеку, которого больше нет, но тело двигается. Неужели, ты до сих пор любишь меня? ~ Куроба ничего не ответил. Он не мог. Из-за боли в правом предплечие он не мог выдавить из себя даже слова. Он мог лишь плакать от боли и безысходности. Конана это веселило, хоть и где-то на задворках сердца стучала боль, но она была настолько ничтожна, что мальчик даже не обращает на неё ноль внимания. Его сейчас больше интересовало — насколько большое сердце у Кайто? Насколько быстро оно может биться в ладони Эдогавы? Сколько крови выплеснет оно без верхней полой вены? Как долго так продержится фантомный вор Кайто Кид? Ему нужно было узнать ответы на эти вопросы в ближайшее время, или он убьёт любимого вора его альтер эго Кудо Шиничи. — Ох, прости, что прерываю тебя от твоего шипения, Кид-сама, — гаденько улыбнулся Конан поднося нож к груди Куробы от чего тот задержал дыхание, — но я хочу увидеть твоё сердце и украсть его, как ты украл сердце Кудо Шиничи, детектива старшеклассника. Следующее, что помнил Кайто, это сильную, жгучую, невыносимую боль и сквозь свои крики слышал громкий смех бывшего Мейтантея. Каждое движение паренька в очках орудующего окровавленным ножом приносило целую тонну боли умирающему вору. Вот он видит сквозь слезы восхищение Конана, что держал сердце фокусника. Вот он слышит как что-то лопнуло и кровь рекой течёт на пол. Вот он чувствует, как чьи то губы проходятся по умирающему главному органу. И вот, он еле слышит последние слова ребёнка: — Ах, он действительно тебя любит. Может ты не видишь, но я сейчас плачу, будто бы во мне все ещё живёт Кудо Шиничи…