Приятного аппетита, милорд

Комната освещалась пламенем свечей и лунным лучом, скользящим по стене из-за не зашторенных окон. На улице свищет ветер, разнося снег и метель. Часы пробили восемь часов вечера. Дверь скрипнула и приоткрылась. — Ваше высочество, ужин готов. Королева желала бы видеть вас, — произнес мягкий голос дворецкого. Сидевший за столом с книгами темноволосый человек повернул голову, устремив голубые красивые глаза к вошедшему. — Передай матери, что я не голоден. Дворецкий покорно поклонился и вышел. Принц Наполеон сдул волосы с глаз и вздохнул, откинувшись на спинку стула. Его слова были ложью, он бы с радостью поужинал, однако королева-мать в который раз стала бы заводить разговор о женитьбе, о необходимости исключить из рациона сладкое и тому подобном. В пухленьком животе принца немного урчало. Однако, он ждал. Около часа спустя к принцу вошла служанка, принеся ещё пару свечей. — Зачем? — не понял Наполеон. — Её величество просили поставить у вас больше свечей, чтобы вы не читали в темноте, — кротко ответила светловолосая горничная. — Ясно, — вздохнул брюнет. Затем поднялся со стула и одёрнул синий жилет, натягивавшийся на выпиравшем животе. — Мать уже легла? — Да, ваше высочество. Она просила вас не читать слишком долго. — Передай ей «добрых снов». И позови ко мне её. Девушка кивнула и удалилась. Через пару минут в комнату неспешным шагом вошли. — А вот и я, мой дорогой, — сказал мягкий голос вошедшей девушки, закрывшей дверь изнутри. Принц посмотрел на неё и подозвал к себе. — Помоги раздеться, София. — Ну конечно, мой принц. Она в момент оказалась рядом с брюнетом и стала расстёгивать пуговицы его жилета, особо бережно делая это на уровне мягонького живота. Софа сняла с Наполеона жилет и повесила на спинку стула. Затем расстегнула пояс на брюках, сняв его, а после помогла снять голубоватую рубашку. Она закусила нижнюю губу, рассматривая пухлое тело брюнета. Оно явно стало заметней за последние пару недель. Так бы и ущипнула за эту аппетитную складочку на мягком боку, так бы и заласкала этот очаровательный животик. Брюнет заметил, что она его рассматривает. Стараясь не показывать смущения, он с видом избалованной нетерпеливости пощёлкал пальцами перед её глазами. — Ау! — Ох… пардон, мой дорогой… — моргнула Софа, выйдя из транса и взяв в руки белую свободную рубаху. — Моя мать спит, — начал брюнет, выхватив рубаху и надев, — отец тоже? — Ну да, мой принц, — кивнула девушка, поправляя рукава, приподняв белую пухленькую кисть парня. — Я хочу есть, — нетерпеливо сказал Наполеон, смотря на то, как Софа возится с рукавами. — Бедное голодное создание, — томно сказала девушка, отпустив его руку и заглядывая в глаза. — Я накормлю, мой дорогой. — Родителям разумеется не стоит знать. — Я когда-нибудь разглашала ваши… верней, наши маленькие секреты? — вновь томно промурлыкала Софа, приобняв Наполеона за мягонький податливый бок и прижавшись к нему грудью. Принц, дабы не дать повода для мысли о своём смущении, отвернулся и буркнул: — Нет. — Чёрт, я… мой принц… ргх, мой дорогой… с чего бы вы хотели начать этот поздний ужин? — Удиви меня. — На что ты дуешься, мой дорогой? — Софа оказалась перед ним и приобняла за полненькие бока. — Наполеон, чем Софи тебя обидела? — Ты меня целых две недели избегала. Даже ночью не приходила, — обиженно сказал принц. — Извини меня, мой сладенький яблочный пирожочек, — она дала ему лечь щекой на свою грудь. — Были небольшие дела в аду. Но ты ведь и без меня времени даром не терял, верно? — девушка положила ладонь на круглый вздрогнувший животик Наполеона. — Чшш, не дрожи. Ты так мило поправился, дорогой. — Я всё ещё злюсь, — пробурчал брюнет ей в грудь. Затем поднял глаза и злорадно посмотрел на девушку. — Ты будешь наказана, демон. — Мм, и как ты меня накажешь? — Скоро узнаешь. Теперь накорми меня, я ужасно голоден. Софа щёлкнула пальцами. У кровати Наполеона появился стол, заставленный мясными и рыбными блюдами, сладостями и фруктами. — Приятного аппетита, милорд, — промурлыкала демон принцу на ушко, скользнув по мягкому и тёплому животику ладонью. Парень принялся за еду. Девушка тоже решила поесть. Наполеон часто мог вести себя с ней как капризный ребёнок, что только забавляло терпеливого демона. Он влюбился в неё ещё мальчиком, когда Софа в очередной раз пришла вместо няни, к которой кстати говоря жутко ревновала молодого принца. Оба были сильно друг к другу привязаны, что настораживало королеву. Ни она, ни отец Наполеона не позволили бы ему жениться на служанке, которая ещё и почему-то не стареет. Король и сам не прочь поразвлечься со столь молоденькой девушкой, однако сын слишком ею увлечен. Софа же совсем не беспокоилась о мнении родителей принца. Кто они, чтобы мешать демону брать то, что она хочет? Ничто не мешает ей заставить Наполеона обручиться с ней и провалиться в ад, но ведь это не так весело. Гораздо интересней играть с ним в принца и служанку, в капризного ребёнка и няню, и тому подобное. Ещё интереснее кормить эту милую зефирку. Демона аж потряхивало от страсти и восторга, когда её любимый принц отъедался и через силу и тяжесть в тугом животике тянулся к новому куску, а через какое-то время мог только лежать, стараясь не делать резких движений. И вот, когда половина стола была уничтожена, Наполеон тяжело вздохнул и обхватил живот обеими руками. Затем капризный ребёнок умоляюще посмотрел на демона, которая неспеша доедала кусочек отбивной. Девушка несколько азартно и надменно глянула на принца. — В чём дело, мой дорогой мальчик? Ты хочешь ещё? — Мгм, — простонал Наполеон, кивая. — Покорми… пожалуйста… — Мой ненасытный сладенький мармеладный мишка, — Софа подошла к нему и села рядом, положив его голову себе на грудь, а руками обвила тугое пузико. — Ох, какой большой… не тяжело тебе, дорогой? — Тяжело… нгх… — жалобно постанывал Наполеон, прося ласки и бережного поглаживания своего болевшего животика. — Мой бедняжка. Так много скушал, и всё ещё голодный. Софа поцеловала пухленькую щёчку Наполеона и стала бережно поглаживать его толстенький тяжёлый и капризный животик, в котором недовольно урчало. Аккуратно массируя брюшко, она поднесла к губам принца ложку с куском пирожного. Кормя и без того объевшегося парня, Софа шептала ему нежные слова, лаская круглый пухлый животик, тем самым немного отвлекая от процесса поедания пищи. Ведь когда человек сосредоточен не на еде, он не замечает, сколько способен съесть за раз. Однажды она таким образом помогла Наполеону съесть половину шведского стола. Правда, помощью это назвать сложно, ведь потом ему пришлось перешивать всю одежду, но парня это не смутило. Родителей — да, самого Наполеона — нет. — Стой… — взмолился брюнет, тяжело дыша. — Погоди минутку… — Что такое, мой сладенький? Неужели наелся? — Мф… я умираю… — Не думаю, — ласково возразила бес, бережно прихватив те самые аппетитные складочки на боках Наполеона, которые сейчас стали больше из-за округлившегося животика. — Мне очень тяжело… нгх… правда… — жалобно-капризным тоном признался брюнет, держась руками за большой живот, поглаживая его, словно умоляя побыстрее всё переварить. — Сейчас помогу, мой толстенький, пухленький аппетитный эклерчик. Софа потянула Наполеона назад и дала ему рухнуть на постель. Его живот покачнулся, булькнул и продолжил тихо и задумчиво урчать. Парень тяжело вздохнул, придерживая брюшко. — Ещё тяжело? — спросила девушка, наклонившись над принцем. — Да… мф… но стало чуть легче… твою мать, как плохо… — Чшш, не нервничай, — она успокаивающе похлопала круглый толстый животик. — Давай ещё кусочек? Наполеон слабо кивнул. Съев последние несколько кусков торта и пирожных, он тяжело охнул и окончательно разъелся. Софа ласково поцеловала его лоб и посмотрела на живот. Даже через свободную рубаху он выпирал столь сильно, что натягивал ткань. Демон облизнулась. Не будь Наполеон объектом её привязанности и тёплых чувств, она бы с удовольствием сожрала эту аппетитную пухленькую булочку. Софа улеглась рядом с принцем и принялась как можно нежнее гладить его потолстевшее за две недели тело, особое внимание уделяя заметно округлившемуся животику. — Кто у меня так хорошо поужинал и так быстро поправляется? — мурлыкала она в щёчку смущённого Наполеона. — У кого такие сладенькие щёчки и животик? Кто мой аппетитненький упитанный розанчик? — Я люблю тебя, — тихо сказал Наполеон, кое-как повернувшись и поцеловав её щёку. Он обычно никогда этого не говорил. Зачем? Всё было ясно без слов. Однако сейчас, когда он был в её объятиях, когда она так кстати гладила животик, когда пришла после долгого отсутствия Наполеон сказал эти три слова. Софа довольно улыбнулась, поцеловав его в ответ. — Знаю, любовь моя. Я тебя тоже, — сказала демон, бережно прихватывая жирок на его толстом пузечке. — Извини, что я иногда веду себя как… ну… ну ты поняла. — Не переживай об этом, мой аппетитный тортик. Я никогда не злилась. — Ммф… т-так тянет в животе… — Тебе лучше поспать, мой сладенький. — Ты останешься? — Как я могу не остаться, когда здесь такая аппетитненькая толстенькая зефирка! Наполеон немного улыбнулся, накрыв на своём круглом животе её ладонь своей. — Завтра моя очередь тебя кормить. — Ой… а тебе оно надо? — нервно спросила демон. — Очень. Сладких снов, Софочка. — Сладких… Наполеончик… — промямлила бес, морально готовясь к тому, что завтра её будет ждать тяжесть, ноющая боль, круглое пузико и мягкие руки, которые будут бережно ласкать её и обнимать, постепенно скармливая один кусочек за другим