Only human

Но я всего лишь человек, И я истеку кровью, если упаду. Я всего лишь человек, И меня можно разрушить и сломить Christina Perri — Human

Лютик лениво водил пальцами по груди Геральта. Ведьмачьи аппетиты воистину поражали. Впрочем, ничего такого, с чем бы он не справился. Обведя края нового шрама, он нахмурился. Так близко к сердцу. Геральт, заметив это, повернулся к нему: — Варги в последнее время пошли совсем крупные. Отъелись, твари. Вот увидишь: лет через шестьдесят они все будут размером с медведя. — Геральт, рассеянный ты мой ведьмак. Боюсь, что через шестьдесят лет меня с тобой уже не будет. А если я и доживу до того времени, то будет счастьем, коли я смогу хоть что-то увидеть. — Лютик ласково ему улыбнулся. — В конце концов, я всего лишь человек, куда мне тягаться с долгожительством ведьмаков и чародеек. Геральт рядом с ним неожиданно напрягся. — Ты же человек. Лютик закатил глаза: — Вау, вот она — хвалёная ведьмачья наблюдательность! Спасибо, что напомнил, я едва не забыл. Вдруг рука, до этого обнимающая его за плечо, переместилась ему на шею, резко сжав: — Никогда больше так не говори. — Геральт, ты чего? Мне больно, Ге… — Ты не умрёшь. Я не позволю этому случиться, слышишь? — Жёлтые нечеловеческие глаза уставились на него, поблёскивая в темноте. — Ты понял меня? Лютик быстро кивнул. Геральт отпустил его шею, невзначай погладив по затылку, словно поощряя послушание, и вернул руку обратно на плечо. Лютику вспомнилось, что эти руки, обычно ласкающие его, могут так же с лёгкостью переломать ему кости. Неожиданно чужие объятия потеряли свой уют.

***

Это произошло слишком быстро. Вот Лютик широким шагом направляется к уже видневшимся впереди башням Каэр Морхена, бурно жалуясь Геральту на то, как он замёрз, но как рад, что они уже почти пришли, — и вот снежный настил под его ногами проваливается, а сам Лютик уже летит вниз по склону под крики ведьмака, оставшегося позади. Это было больно. Очень больно. Сначала он крепко приложился головой, перед глазами заплясали тёмные точки, а потом Лютик стал натыкаться всеми частями тела на заледеневшие под снегом камни. Всё вокруг кружилось в диком танце, боль от столкновений расцветала то в рёбрах, то на руках или ногах. Казалось, это никогда не закончится, и он всю жизнь так и будет катиться вниз под аккомпанемент ставшего слишком громким собственного сердцебиения. После очередного удара шеей послышался хруст, и Лютик вообще перестал чувствовать нижнюю часть тела. Ему не хотелось думать из-за чего. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. «Докатился,» — с горечью подумал Лютик. Сил не было даже простонать. Затылок жгло огнём, в руках, кажется, переломало каждую кость, потому что болело всё. Грудная клетка взрывалась при каждом вдохе. О ногах он старался не задумываться. Зрение стало размытым по краям. Вдруг перед ним возникло обеспокоенное лицо Геральта. Вау, так он умеет выражать хоть какие-то эмоции. А потребовалось-то всего лишь совершить увлекательный спуск с пригорного склона. — Лютик! Ты слышишь меня? Только не закрывай глаза, Лютик! Ох, это будет трудно. Веки стали очень тяжёлыми. Тьма манила освобождением от боли. — Всё будет хорошо. Я всё сделаю, ты не умрёшь, Лютик. Я не позволю этому случиться. Странно знакомые слова. Но не успел Лютик задуматься над этим, как его подняли на руки, и это ощутилось подобно агонии, всё жгло адским огнём. Он вскрикнул и отключился от боли.

***

— Мелитэле, что случилось?! — Йен, выведи Цири! Первым, что он снова почувствовал, была боль. Обжигающая и всепоглощающая. Лютик простонал. Люди рядом с ним говорили слишком громко, голоса эхом отдавались в голове, раскалывая её. — Ты можешь что-то сделать?! — Геральт, я пытаюсь! Его мягко коснулись чужие руки, но это прикосновение почувствовалось ударом. Лютик дёрнулся и тут же пожалел об этом. Вместе с новой волной боли на него накатила тошнота. — Держи его, блять! О Боги, сколько крови… На плечи ему опустились чужие руки, удерживая. Сил сопротивляться не было. Он мог лишь пытаться дышать, упорно загоняя в лёгкие кислород, который они почему-то не хотели принимать. Какое-то время ничего не происходило. — Геральт… Мне очень жаль, но бывают случаи, когда даже магия бессильна… Слишком много переломов, два внутренних кровотечения… — Йен, ты не можешь… — Единственное, что я могу, — это облегчить его уход, и… — Нет, чёрт побери, он не умрёт! Я… — Ты должен отпустить мальчика, — раздался третий голос. Весемир. На какое-то время Лютик перестал прислушиваться. Слова всё равно теряли любой смысл, стоило им долететь до его ушей, а у него была более важная задача — дышать. Через некоторое время сквозь боль до него стал долетать не просто диалог, а какой-то спор, голоса перешли на крик. Точнее кричал только один человек. Геральт. — Нет. — Но он умирает! — Ты сам не знаешь о чём просишь, Геральт. — Весемир, пожалуйста! — Ты не можешь лишить его выбора. — Но ты и другие когда-то же лишили меня! Вы обрекли меня на эту жизнь, хотя я имел шанс на обычную, человеческую! А если мы не попробуем это с ним, то он вообще умрёт! Я знаю, что ты уже пару десятилетий тестируешь новые мутагены, так не дай своим трудам пропасть зря. — Геральт, даже если мы попробуем, то, вероятнее всего, лишь обречём его на более мучительную смерть! Он уже не ребёнок… — Мы должны хотя бы попытаться, если всё получится, то мутации помогут ему регенерировать, а если что-то пойдёт не так… Я сам добью его. — Геральт, даже если получится, он не будет счастлив от такой жизни… — Но он не будет один, как я когда-то. Я буду с ним — я делаю его счастливым! — Ошибаешься. Это он делает тебя счастливым, поэтому ты не можешь отпустить его, — подала голос Йен. У Лютика голова шла кругом. Что происходит? Какие мутагены? Почему Геральт так кричит? И отчего же так больно. Почему никто просто не поможет ему? Лютик попытался пошевелить рукой, чтобы привлечь чужое внимание. Движение отдалось взрывом новой жгучей боли. Он закричал. -… и если ты думаешь, что я буду участвовать в этом, то ты просто смешо… Лютик! Ему на лоб легла чужая тёплая рука. Боль начала притупляться, даже дышать стало легче. — Йен, посмотри на него. Он умирает. Если ты не поможешь провести испытание, то всё для него будет кончено. Как думаешь, он сам выбрал бы смерть? Он… — Ты ведь уже давно это задумал и просто ждал подходящего момента, верно? — В её голосе послышалось бешенство. — Сколько, блять, раз повторять тебе — не лезь в мою голову! — Ты даже не отрицаешь этого! Ты самая эгоистичная тварь, Геральт из Ривии, ты. Лютик дрейфовал где-то между сном и реальностью. Как же хорошо, когда ничего не болит, как же хорошо… Вот бы все ещё перестали так кричать… — Подумай о Цири! Она и так потеряла слишком многих, как ей дастся смерть ещё одного близкого? Ей едва удалось отойти от погрома Цинтры! — Не впутывай её сюда, ведьмак! — Да почему же ты не можешь просто помочь?! Крики становились громче. Кажется, рядом с Лютиком кто-то что-то разбил. У него не было сил открыть глаза и посмотреть. Внезапно всё прекратилось. А потом начались какие-то перемещения. Его уложили на что-то твёрдое. К губам приложили кружку с чем-то, зажали нос, заставив глотать. И тогда начался ад.

***

Йеннифэр устало облокотилась о стену. Испытание травами заняло всю ночь и абсолютно все её силы. Держать кого-то в стабильном состоянии, когда его организм проходит через такие изменения… В один момент ей показалось, что она потратила абсолютно весь свой хаос. Лютик, несмотря на все прогнозы… выжил. И это было чудо, действительно чудо. Может, формула мутагенов Весемира была мягче; может, Йен была сильнее прошлых магов; а может, просто пресловутое Предназначение снова сыграло с ними злую шутку. Потому что жизнь, которая ожидает Лютика теперь… это и жизнью назвать нельзя. И то, через что ему пришлось пройти… Мелитэле, как же он кричал. Йеннифэр даже не предполагала, что люди могут издавать такие звуки. Её передёрнуло от воспоминаний. Она взглянула в угол комнаты, где Геральт укачивал в объятиях Лютика. Его иногда всё ещё потряхивало от остаточной боли. Справиться с ней у Йеннифэр уже не было сил. Геральт был весь обляпан чужой кровью и рвотой, но при этом буквально светился довольством. Он нежно приглаживал чужую мокрую чёлку, ласково пробегался пальцами по шее. Урод. Таки добился своего. Теперь Лютик точно будет с ним ещё очень долгое время. Хотя с ним ли? Простит ли он ведьмаку то, что он с ним сделал, через что заставил пройти? Лютик зашевелился. Йеннифэр затаила дыхание. Он открыл глаза. Глаза цвета золота.