33 несчастья

— Скоро наступит апокалипсис? Мне бежать запасаться патронами и солью? — оригинально приветствует непривычно радостного друга Ханджи. Ну, радостным он кажется только ей, потому что за годы совместной дружбы с чужими тараканами успела поднатореть в распознавании эмоций Ривая, даже если на лице у него натянуто привычное, мрачное, как утро понедельника, выражение. Остальные не замечают появившегося блеска в глазах, тягучей расслабленности движений, затаившейся в уголках губ улыбки. Но Ханджи-то видит все… — Планируешь выходные? — на удивление благодушно интересуется Аккерман, снимая пальто и, педантично разгладив складки, вешая в шкаф. — Я вижу, твои выходные прошли хорошо, — вкрадчиво начинает Зое, бдительно наблюдая лукавым глазом за тем, как Ривай щелкает кнопкой на чайнике, а затем включает компьютер. — Мгм, — соглашается Ривай, делая вид, что не замечает прозрачного намека на продолжение со всеми деталями. — И?.. — И сегодня понедельник. Тебе не за просиживание штанов платят. Не заставляй меня применять тяжелую артиллерию, мне прошлого раза хватило. — Кто бы жаловался, — закатывает глаза Ханджи, наматывая локон из неряшливого хвоста на палец. — Это не тебя Моблит тенью преследовал. — Ну и поделом тебе, — сочувствовать женщине Аккерман не торопится. — Вовремя надо отчетность сдавать, а то развела у себя сбор макулатуры и стопоришь работу, — припечатывает безжалостно, на что женщина только фыркает, закатывая глаза, мол, порядок — это условность, гений царствует над хаосом. Ривай же невозмутимо проходит к тумбочке, на которой стоит электрический чайник, и, удостоверившись, что вода в наличии, щелкает кнопкой выключателя. В пояснице неприятно тянет, и он опирается бедрами о гладкую поверхность, скрещивая на груди руки. «Надо будет сказать этому глазастому засранцу, что в следующий раз задницу подставляет он», — мстительно думает Ривай. От мыслей об Эрене его невольно накрывает душной волной, кровь будто бы бежит быстрее, а внутри появляется робкий свет от робкого чувства, которое пока еще только начинает обретать форму. Аккерман практически ощущает призрачное касание широких теплых ладоней к коже и спрятанную в изгибе его шеи легкую веселую улыбку Эрена, чувствует его дыхание, тепло тела, прижимающегося сзади, мягко обхватившего Ривая руками. — Что я вижу? — громче, чем следовало бы, восклицает Ханджи. — Мой айсберг, угробивший не один «Титаник» на своем жизненном пути, покраснел без видимых на то причин. — Заткнись, — досадливо поморщившись, бросает Ривай без особой веры в успех. Чайник очень вовремя закипает, и он спокойно может повернуться к Ханджи задницей, чтобы та не видела его лица. Кровавому ритуалу выуживания информации из замкнутого Аккермана это, конечно, не помешает, но так Ривай надеется выиграть себе хоть немного времени. Он неторопливо заливает кипятком заварку. Обоняние улавливает тонкий аромат черного чая с цитрусовыми нотками. То, что доктор прописал для утра рабочего понедельника. — Вероятно, причина у твоего приподнятого настроения и синяков под глазами одна, — задумчиво тянет Ханджи, и Ривай отчетливо представляет себе, как она пристально всматривается в его спину, ритмично постукивая указательным пальцем по губам. — Ну началось, — бормочет себе под нос неразборчиво, подхватывая чашку и усаживаясь за рабочее место. — Думаю, лекции о том, зачем тебя наняли, читать бесполезно. — И в субботу тебе надо было куда-то бежать, — продолжает цепочку рассуждений Ханджи, словно даже не слышала слова Ривая. — Как бесполезно пытаться что-то доказывать и опровергать. — Значит, ты с кем-то встречался, и именно с ним провел выходные, — Зое красноречиво косится на Ривая, словно только слепой может не заметить очевидного — он с кем-то спал. — Либо это был кто-то другой, — словно невзначай предлагает Аккерман, делая осторожный глоток. Горячая жидкость приятно покалывает рот, а на языке остается легкая цитрусовая кислинка. — Допускаю, — кивает Ханджи. — Ты сейчас выглядишь как чертов Шерлок Холмс, — хмыкает он, глядя, как подруга в попытке подстегнуть работу мысли складывает ладони и упирается пальцами в подбородок. Но его замечание снова проходит мимо. — Но мне все же кажется, что это один и тот же человек. Думаю, встреча была свиданием и довольно успешным, раз все кончилось сексом. — Либо я мог сначала с кем-то встретиться, а потом найти себе компанию на ночь. — Но вот следующий день… — Зое как-то странно косится в сторону Аккермана, и ему кажется, будто она видит его насквозь. Неприятное чувство, оседающее на коже ощутимым холодком. — Ты не тот, кто сразу же побежит встречаться снова, скорее запрешься у себя и будешь активно восстанавливать душевное спокойствие после столь близкого контакта с человеческим существом. Ривай раздраженно дергает уголком губ. Он сам прекрасно знает, что немного асоциален, но не надо же вот так об этом напоминать. — Значит, вы были в твоей квартире, — после минутного скрипа мозгами выдает результат Ханджи. И Ривай не знает, от чего ему более жутко: от того, что она так хорошо успела его выучить, что теперь может судить как он мог поступить в определенной ситуации, а как не мог; или от того, с каким пугающим удовольствием она копается в его личной жизни. — И, очевидно, он ее не покидал. — Ага, жаль, подвала нет, пришлось наручниками к батарее приковывать, — веселится Ривай, включая компьютер и наблюдая за тем, как машина постепенно оживает, включаясь и начиная тихо равномерно жужжать. — Ну ничего, недельку-другую потерпит. Поможешь вывезти тело? Только захвати топор. А еще тот строительный скотч. — А поскольку ты терпел кого-то целых два дня подряд, и теперь светишься как… — Ханджи призадумалась, в попытке подобрать наиболее подходящее сравнение, — святой образ… — Вот уж не знал, что ты так высоко ценишь мою высокую мораль и духовность, — язвит Ривай. Слова Зое заставляют его задуматься о том, действительно ли он так разительно изменился всего за одни проведенные вместе выходные. То есть да, было на удивление здорово, но чтобы это повлияло настолько сильно — сомнительно. — То я делаю заключение, что твоей компанией был Эр… — Аккерман, тебя вызывает начальство, — информирует Джесс Коулер из соседнего отдела, заглядывая в дверь. Ривай едва ли не впервые этому рад — ему предоставляется отличная возможность на законном основании уйти от ответа. Буквально. — Скажи, что я права и ты провел выходные с Эреном, — канючит Зое, не отрывая глаз от встающего со своего места и идущего на выход Ривая. Коулер как-то странно косится сначала на Ханджи, потом на Ривая, но ничего не говорит, только молча освобождает проход. — Я провел выходные с… — Ривай оборачивается, лукаво смотрит на Ханджи, которая требовательно вперила в него блестящий откровенным любопытством взгляд, и с непередаваемых чувством наслаждения заканчивает предложение, — рыцарем. Кабинет он покидает под озадаченное молчание Ханджи с отличным настроением и желанием широко улыбнуться этому миру.

***

— Что празднуешь? — деловито интересуется Эрен, внимательно изучая этикетку на открытой Риваем бутылке с вином. Ривай, услышав вопрос, выходит из ванной и утыкается глазами в безмятежно стоящего в его гостиной Эрена. — Как ты сюда попал? — спрашивает холодно, отчетливо помня, что ключ Йегеру он точно не давал. — Через дверь. — Остроумно, — недовольно цокает языком Аккерман. — Откуда взял ключ? — Я чувствую потоки негативной энергии, — прикрыв глаза и поводив для создания нужной атмосферы руками, потусторонним голосом сообщает Эрен. — Значит, предугадаешь мою реакцию, — цедит Ривай сквозь зубы. Вызвать копов, что ли, в назидание этому балбесу. — Мне жутко захотелось тебя увидеть, — Эрен подходит ближе к Риваю и уже собирается его обнять и поцеловать, но последний отстраняется. — Иди хоть руки помой, — ворчит, хлопая по тянущимся к нему конечностями. — Ты так холоден со мной, я уязвлен, — паясничает Эрен, направляясь в ванную. Дальше его голос искажается, доводя сказанное до еще большего абсурда. — Я к тебе с открытой душой и позитивными флюидами, а ты… — Начнем с того, что ты незаконно проник в мой дом, — парирует Ривай, проходя в кухню. Машинально окинув взглядом пространство, он вдруг замечает пакеты, которых совершенно точно десять минут назад здесь не было. — Чисто так, что даже сверкает, — шутливо рапортует Эрен, подходя к Риваю со спины, и, устроив подбородок на макушке, заключает мужчину в объятия. Ривай не хочет этого признавать, но ему даже нравится эта уверенная развязность, которую Эрен испытывает рядом с ним. Складывается впечатление, что они вместе уже вечность, хотя на самом деле даже не пара. — Если ты принес мне младенцев на завтрак, так они у меня уже есть, — серьезным тоном оповещает Йегера, с замиранием ощущая, как от веселого фырканья на голове шевелятся волосы. — Ты раскрыл мне секрет своего долголетия, я польщен, — Эрен оставляет смазанный поцелуй на виске Аккермана и отстраняется, подходя к пакетам. Риваю даже как-то жаль, что он уходит так быстро, но он отгоняет эту мысль, загоняя ее в самые дальние и темные углы подсознания, где своей очереди на психоанализ дожидается целый ворох всяких проблем и загонов. — Но вообще-то я просто решил, что у нас будет романтический ужин на двоих. — Было бы неплохо, если бы ты сначала спросил, — хмурится Ривай. С одной стороны, такая забота приятна, но с другой, пованивает диктаторским режимом, а он слишком сильно ценит свою личную свободу. И решает прямо сейчас прояснить этот момент, чтобы в будущем подобное не перерастало во что-то более уродливое и душащее. Будущее… Ривай мысленно закатывает глаза, чувствуя себя влюбленной девчонкой-подростком. — Например, на тот случай, если я занят. Или не хочу никого видеть. — Договорились, — на удивление покладисто соглашается парень, даря Риваю обворожительную озорную улыбку. А затем достает из пакета сырой говяжий стейк. — Мне тут шепнули, что самый проверенный способ завоевать сердце приглянувшегося мужчины — накормить его. Так что я решил принести своему мужчине мясо. На словосочетании «своему мужчине» у Ривая предательски екает сердце. Слова приятно греют, окончательно развевая недовольство столь внезапным и нахальным появлением. Уголки губ дрогают, растягивая их в слабой улыбке. Эрен замечает ее, и в его глазах появляется голодный блеск. — Кажется, тебе забыли сообщить, что обычно это подразумевает готовую еду. — Не хотел портить этот замечательный стейк, я же знаю, что ты приготовишь его куда лучше, — с улыбкой объясняет Эрен, подходя к Риваю и, притянув того к себе за талию, оставляет на губах почти целомудренный поцелуй. — Заливаешь, чтобы я тебя покормил, засранец, — хмыкает Ривай, облизывая губы, на которых остался слабый вкус Эрена. Руки сами собой обхватывают его за шею, а пальцы зарываются в мягкие каштановые волосы. Все это кажется таким правильным и естественным, что даже немного пугает. — Ага, — Эрен выглядит просто до неприличного довольным. — Но справедливости ради хочу сказать, что я готов помогать. — Чем же? Не мешать? — насмешливо выгибает бровь Аккерман. — Ну, я могу почистить лук, — предлагает Эрен, одаривая Ривая лукавым взглядом. — И размер ты уже видел. Ривай негромко смеется, утыкаясь лбом в плечо Эрена. — Дурак, — констатирует добродушно, легко щелкая парня по лбу. Эрен морщит нос и ловко перехватывает ладонь Ривая. Глядя тому прямо в глаза из-под полуопущенных ресниц, чтобы видеть малейшее изменение эмоций на бледном лице, медленно подносит ее к губам и оставляет на тыльной стороне невесомый поцелуй. Ривай, словно загипнотизированный, не в силах отвести взгляд, он может только наблюдать и ощущать. Очень отчетливо, остро. Когда губы бережно касаются кожи, Ривая словно прошибает электрическим зарядом, по телу, пульсируя, разносится горячая удушливая волна, стягиваясь в низу живота. Эрен выглядит как чертово воплощение секса, дьявольское искушение, которому хочется добровольно поддаться. И Ривай подается вперед, притягивая к себе Эрена, и целует его. Осторожно кусает за нижнюю губу, проникает языком в рот, проводит по кромке зубов, изучает, ласкает, дразнит. На несколько минут они растворяются друг в друге, теряются в ощущениях, наслаждаются близостью друг друга. Ривай чувствует, как колотится в сумасшедшем ритме его сердце, и, скользнув ладонью по груди Эрена, ощущает, что не только он один сходит с ума. В штанах становится тесно, а в одежде невыносимо жарко, хочется ее стянуть прямо здесь, чтобы снова кожа к коже, чтобы снова топко и пылко, на грани с грубостью… Эрен почти болезненно сжимает Ривая в своих руках, жадно стискивает то талию, то задницу, оглаживает плечи, осторожно прижимает за затылок. Внутри Ривая бушует пожар, который с каждой секундой сдерживать становится все сложнее и сложнее. Взгляд затягивается пеленой желания, мозг окончательно плывет, оставляя свой пост. Ривай тянет низ брендовой кофты Эрена, нарочно задевая кончиками пальцев смуглую кожу, с наслаждением наблюдая за тем, как она покрывается мурашками. Эрен внимательно наблюдает за каждым его движением. Его зрачок топит радужку, оставив только тонкую каемку темной зелени с золотыми искрами по краю. Дыхание у него прерывистое и рваное, такое же, как у самого Ривая. Ривай не отказывает себе в удовольствии провести по подкаченному торсу ладонями, с восторгом оглаживает крепко сбитые мышцы и прижимается, тянется вверх, чтобы впиться в припухшие губы новым страстным поцелуем. Эрен не собирается отставать, тоже стаскивая с Ривая сначала кардиган, а за ним и футболку. Касается разгоряченной кожи, и воздух искрит напряжением. Ривай несильно толкает Эрена, и они кое-как, по дороге несколько раз ударяясь в стены, стукаясь об углы мебели и смеясь, добираются до спальни. Кажется, мастер-класс откладывается на неопределенное время.

***

— Так по какому поводу ты все же пил? — снова спрашивает Эрен спустя пару часов, развалившись на стуле и ощипывая с веточки крупный желтый виноград. — Праздновал что-то? Или наоборот? Ривай, раскладывающий на противне дразняще пахнущие запечатанные стейки, благодушно отвечает: — Праздновал. Сегодня меня повысили в должности. — Вот как? Действительно достойный повод. Поздравляю тебя, — Эрен торжественно поднимает виноградину, словно бокал шампанского, и так же торжественно отправляет ее в рот. — Но почему ты празднуешь один? — Ханджи занята, — пожимает плечами Ривай, словно это все объясняет, и наклоняется, отправляя противень в пышущую жаром духовку. Установив таймер на восемь минут, расслабленными уверенными движениями распахивает холодильник, доставая оттуда нужные для соуса ингредиенты, выуживает из ящиков посуду. Сейчас он чувствует себя максимально расслабленно и комфортно, вопросы Эрена совершенно не раздражают, а внимательный взгляд, которым за ним наблюдают, льстит, давая понять, что Ривай желанный. Странное и непривычное ощущение. — Почему ты этим занимаешься? — спустя несколько минут задумчивого ощипывания винограда интересуется Эрен. — Готовлю нам ночью стейк? — с едва заметной улыбкой переспрашивает Ривай, оборачиваясь к Эрену и кидая на того вопросительный взгляд. — Это долгая история. Сначала ко мне в дом ввалился один придурок… — Я не об этом, — фыркает Эрен. — Я о твоей работе. Тебе же явно нравится готовить, так почему ты… — Продолжаю влачить жалкое существование офисного планктона? — Ну, да. Ривай какое-то время молчит, размышляя над ответом, задумчиво помешивая клюквенно-медовую смесь для соуса в сотейнике. У него еще никто не спрашивал, почему он выбрал именно эту работу, все, и он в том числе, просто принимали это как данность, не пытаясь выяснить причину. Главное, что есть работа, стабильный заработок, все остальное не так важно. — Я всерьез никогда об этом не задумывался. — Почему? У тебя талант! А еще ты офигеть как сексуально выглядишь в фартуке, — последнее Эрен произносит нарочито низким бархатистым голосом, скользя глазами по подтянутой фигуре Ривая, затянутой в черный фартук. Ривай поворачивается, ловит жадный взгляд Эрена и, невозмутимо глядя ему в глаза, наклоняется, выхватывая губами из его пальцев виноградину. Йегер выглядит ошарашенным, но лишь секунду. Затем в его глазах вспыхивает темный огонь, а губы изгибаются в соблазнительной улыбке. Ривай весело дергает уголком губ, довольный собственной выходкой и реакцией на нее Эрена. — Спасибо. Эрен мешает ему вернуться к сотейнику, тянет за руку и, привстав из-за стола, целует Ривая. Медленно, тягуче, страстно. — Тупица, он же сгорит, — отстраняется Ривай, коротко чмокнув Йегера в губы, и возвращается к плите. — Я бы пошутил про идеальную жену, но боюсь, что ты тогда не пустишь меня больше на порог своего дома, — признается Эрен. — Допустим, «идеальная» составляющая мне нравится, — отзывается Ривай расслабленно. Ядовитость утрачивает свою едкость, Аккерман не чувствует потребности защищаться, кому-то что-то доказывать, просто отстаивать свои позиции. Он хмыкает мелькнувшей мысли о том, что еще месяц назад Эрен для него был как красная тряпка для быка. — А что насчет свадьбы? Ривай хмурится и скашивает взгляд в сторону Эрена, намереваясь понять, насколько серьезно он говорит, потому что, честно говоря, вопрос больше похож на плохую шутку. — Тот факт, что в нашем штате легальны однополые браки, не значит, что я побегу расписываться с первым встречным. Эрен прищуривается и загадочно улыбается. — Положим, я не первый встречный. Мы с тобой уже столько раз сталкивались, что я со счета сбился. Ривай мрачнеет и весь напрягается. Зачем Йегер вообще завел этот разговор о браках. Они ведь только начали встречаться, еще не время думать о столь серьезном шаге. Аккерман тяжело выдыхает сквозь стиснутые зубы. Эрен постоянно себе на уме, и Ривай даже не пытается понять ход его мыслей, потому что знает — бесполезно. Эрен похож на бродячего кота, и оттого слышать из его уст что-то настолько зрелое и ответственное, как «брак», в принципе вгоняет в ступор. Эрен, кажется, понимает, что система Ривая сейчас отключится от нагрузки, а потому решает быстро сменить тему. — Знаешь, я все же думаю, что тебе стоит подучиться и попробовать открыть свой собственный ресторан. Ривай хмурится, отвлекаясь на его слова. На автомате вливает в смесь бренди и продолжает помешивать, переваривая услышанное. — Почему ты так думаешь? — не придумав ничего лучше, спрашивает Аккерман. — Потому что готовка — это твое, — говорит Эрен тоном ребенка, который уверенно сообщает, что небо голубое, а трава зеленая. Ривай теряется. Одно дело готовить для себя и друзей, но совсем другое — для посторонних людей на кухне, где заказы льются рекой. — Тогда тебе стоит подучиться и снова сходить на прослушивание, — Ривай уверенно смотрит на Эрена. — Из тебя мог бы получиться неплохой актер. — Только неплохой? — наигранно возмущается Эрен, но Ривай видит за этим недоумение. — Да я был бы лучшим актером! Голливуд плачет по мне горькими слезами! — Тогда почему нет? — пожимает плечами Ривай, радуясь, что удалось перевести стрелки на самого Эрена. — Хорошо! — внезапно громко соглашается Эрен, хлопая ладонями по столу. — Тогда давай так: я иду на курсы по актерскому мастерству, а ты — на кулинарные. Ривай скептически вздергивает бровь, изумляясь этому практически мальчишескому запалу. — И я должен это делать потому что… — Иначе ни о каких пробах не может идти и речи, — Эрен показательно скрещивает руки на груди и упрямо вздергивает подбородок. Аккерману кажется, что сейчас ему едва ли можно дать лет пятнадцать. — Своими руками ты загубишь мою карьеру и будешь мучиться сожалениями до конца своей жизни. — Как разогнался, — пораженно хмыкает Ривай, изумляясь этой откровенно убогой попытке шантажа. — Но если согласишься… — и Эрен одаривает Аккермана многозначительным взглядом, облизывая пересохшие губы. У Ривая во рту пересыхает и ритм сердца непроизвольно учащается, быстрее гоняя по венам кровь. Сцепив зубы, он поворачивается к соусу, который до сих пор продолжал помешивать. Как раз вовремя. Бросив в него стручок красного перца, Ривай снимает его с огня и, накрыв крышкой, оставляет остывать. Затем так же задумчиво достает мясо из духовки и, оставив противень на плите, скрестив руки на груди, опирается бедрами о стол, задумчиво глядя на взбудораженного Эрена. С одной стороны, эта глупая затея была смехотворной, но с другой… Никто из них ничего не теряет, ведь так? Кулинарные курсы будут полезны для Ривая в любом случае, а у Эрена появится шанс проявить свой талант и стать настоящим актером, отхватить себе наконец стоящую роль. Еще немного поколебавшись, Ривай на выдохе произносит: — Идет, засранец, — и, не дожидаясь, пока Эрен вставит свое ценное мнение, продолжает: — А теперь позволь мне все же закончить приготовление нашего ужина, иначе я скоро подохну от голода. И это будет целиком и полностью твоя вина.