Где-то часы идут назад

Роза молчала. Роза всегда молчала и каждый раз вздрагивала, когда маленькая Клара, их с Доктором Клара, просила сделать очередную фотографию. Она молчала с тех самых пор, как Доктор двенадцать часов сидел на холодном кафельном полу больницы, вслушиваясь в приглушенные крики за стеной. Оставалось только гадать: чем его не устроила лавка. Женщина раз за разом перепрятывала ту самую посылку и сверяла кадры с теми, что сегодня показывал экран фотоаппарата. Полгода, год. Интервалы были разными – иногда между совпадениями проходили месяцы, а иногда меньше недели. В те самые моменты, когда изображения оказывались одинаковыми, единственное сердце Розы проваливалось куда-то в область живота. Четыре года. С каждым разом она все сильнее улыбалась, все быстрее бежала, и в какой-то момент Доктор обнаружил, что Роза отпихивает его от консоли, что ТАРДИС слушается блондинку, а не его. Сирена, Плачущие Ангелы. Семь лет. Свадьба белокурой Мелс и Джека. Киберлюди. Восемь лет. Свадьба Амелии и Рори. В тайне старая женщина с внешностью девчонки надеялась, что будущее уже успело измениться. Шесть фотографий. Пара молодоженов осталась в Лидворте. Девять лет. Три фотокарточки. Каждый новый день мог быть последним. Каждая ночь могла стать концом. Не отпускать, не отпускать пока есть силы. И пусть мир перед глазами плавится как свинец, пусть отравляет все вокруг. Пусть через широко распахнутые глаза по капле утекает время. Она так сильно обнимает, что не хватает воздуха. Каждый раз. Он сам прекрасно знает, но не знает когда. Две карточки. Он записывает ту самую запись по ее просьбе. Поцелуи похожи на укусы. На шее и запястьях синяки. Роза требует, чтобы он не называл ее по имени, просит называть ее Миледи. Девять лет шесть недель. Последняя фотокарточка приобрела дату, подписанную на оборотной стороне черной гелевой ручкой. На дне синей почтовой коробки осталась только та, где была запечатлена Клара и какой-то мужчина в бабочке. То, что девушка в сельском свитере была Кларой, с каждым новым днем становилось все более заметно. Та же улыбка, тот взгляд и тот же жест, который малышка повторяла снова и снова. Поднятые кверху брови и скривленный на левую сторону нос – крайняя степень удивления. Роза отказалась идти на встречу с Амелией и Рори. Она знала, что выясниться, что Эми умерла. Она знала, что это был их последний день. - Я покажу Кларе Лондонское колесо. Не хочу снова расставаться. Лучше не начинать, – это начало конца. Она ставит самой себе запись, пока Клара ищет в гардеробной синее платье в клетку. *** Мелоди судорожно сжимает пистолет в холодных ладонях. Она знает, что вот этот самый мужчина ее дедушка, но она должна выстрелить, чтобы спасти. Спасти всех остальных. Он кивает. Он знает, но пришел. Зачем? На глаза наворачиваются слезы. Первый выстрел, он больше похож на взрыв воздушного шарика… Желтый свет. Десятилетний ребенок послушно считает до восьми, как ее учили. Второй выстрел… Безжизненное тело падает на мокрый песок. *** - Вот, малышка, смотри. Вот эта женщина, развешивающая объявления – твоя бабушка. Жаклин Тайлер. – Роза держит девочку за руку и тыльной стороной ладони смахивает тополиный пух, прилипший к влажным щекам. -Мы можем с ней поздороваться? -Нет, это…- Роза глубоко вздыхает и опускается на корточки, чтобы удобней было видеть родную любопытную мордашку. -Парадокс? Да, мам? И мама кивает, ей тоже хочется, чтобы все было хорошо, но у их с Доктором истории не было счастливого конца. Она обнимает свою малышку. Они справятся. У них впереди сотни лет беготни. Остановиться – значит умереть. -Простите. Моя дочь, она пропала. Вы не видели? - Джекки протягивает повернутой к ней спиной блондинке объявление и возмущенно вскрикивает, когда женщина поворачивается к ней. Слишком похожи. -Нет. Боюсь, ничем не могу помочь. Клара – ты видела? Девочка прикусывает язык в той же манере, что и Роза и разочарованно мотает головой. - Надеюсь, что Роза найдется, - девушка знакомо улыбается и уходит, а Джекки настороженно сводит брови к переносице, может ее дочь еще жива и просто уехала с путешественником во времени? Слишком странным было появление неизвестной, державшей Пита за руку в тот злополучный день.