Где-то часы идут назад

Датчики в палате противно пищали, регистрируя едва бившееся сердце рыжеволосой девушки, которая лежала здесь уже третью неделю. Ее нашли в разрушенной спасательной капсуле трансвременного корабля. Клиническая смерть, остановка сердца. Она пробыла в отравленной атмосфере планеты на орбите «Глаза Бога» около десяти минут, но кошки спасали и не таких. Никто не знал ее имени, но все называли ее Ривер по той причине, что в ее кулаке был зажат оторванный угол платка с этим словом. - Скажите: вы что-то сможете сделать? Спасти ее? - Мы никогда не сталкивались с подобным, но мы сделаем все возможное, чтобы спасти вашу дочь. Давайте ее к Ривер. Тяжелых пациентов лучше держать рядом, - пластиковые занавески отодвинулись в сторону, впуская в палату двух монахинь – кошек, толкавших каталку с хрупкой брюнеткой, и перепуганную не на шутку Розу, покорно следовавшую следом. Пару часов назад Клара вошла в ее с Доктором временную линию, и теперь ее сознание распадалось на тысячи миллионов осколков, каждый длинною в человеческую жизнь. Даже сознание Повелителя Времени не способно справиться с таким потоком информации. Но путешественницу во времени ждал большой сюрприз: настоящим именем девушки из палаты двести семнадцать было Амелия. Она была значительно старше той Амелии, что погибла под колесами. - Простите? Можно вам вопрос? Эта женщина. Вы называете ее Ривер. Сколько она здесь? – Роза приземлилась на услужливо подставленную умным зданием табуретку. - Двадцать дней шесть часов. Состояние стабильно-тяжелое, она коматозная, не заразная. За Клару можете не беспокоиться, тем более воздух здесь в больнице стерилен. - А что с ней случилось? - Информацию можем предоставить только родственникам. - Я ее мать, – в тот же момент в палате раздался щелчок сканера и механический голос сообщил о том, что ДНК не совпадает. – Приемная…. Мы с мужем воспитывали ее, а потом она погибла за день до свадьбы. Тело было обезображено. Но это была Эми. Так почему она здесь? - Я не имею право ничего рассказывать. Нужны документы, – отозвалась оставшаяся в палате кошка, - вас сейчас куда больше должна интересовать Клара. Скорее всего, если к утру благодаря лекарствам состояние не улучшится, нам придётся стереть ей всю память. - Я посижу здесь? – блондинка вымученно улыбнулась и приготовилась к одной из самых долгих ночей в ее жизни. Приборы отмеряли сердечный ритм, а Роза вслушивалась в эти звуки, в шум за белой занавесью. Воздух все больше походил на патоку или фруктовый сироп, в котором все движения казались слишком медленными, и только электронное табло в фойе мигало желтым светом. Десять часов двадцать шесть минут. Десять часов двадцать пять минут… Часы шли назад. *** Двумя месяцами ранее - Миссис Смит, Клара. – Освин смущенно опустила глаза вниз, когда троица в спешном порядке решила ретироваться из города под названием Новый Амстердам, - Я остаюсь. Думаю, здесь мое место. До этого момента все было слишком хорошо, в очередной раз троица спасла кого-то. Это было уже настолько привычным, что сердце не выпрыгивало с каждым ударом из грудной клетки. Пистолет не дрожал в ледяных ладонях, а оба враждовавших кала остались живы и отправились – один к себе на планету, а другой – дальше бороздить вселенную, прячась от преследований своих воспоминаний. Брюнетка еще раз неуверенно повернулась, бросая взгляд на полупустой городок. - Я точно знаю – я смогу им помочь. Они потеряли врача, и вряд ли кто-то рискнет еще остаться здесь. Много знаний из путешествий, но мало толку. - Ну, смотри, Освин. Удачи тогда тебе. – Роза поспешила обнять неслучайную попутчицу, чтобы скрыть застывшие на ресницах блестящие капли. Теперь она понимала Доктора. Почему он вырывал последние страницы и ненавидел прощания. С каждым ушедшим человеком на сердце остаются раны. Боевое крещение Миледи уже получила. Клара тоже лезла за своей порцией обнимашек. Как бы ей ни хотелось, чтобы это близняшество не кончалось, в душе девушка понимала, что лучше так, чем прощаться с могильной плитой. Время не щадит никого, просто кого-то оно любит чуть больше. Синяя телефонная будка исчезла с улиц города бесшумно, и только порыв ветра пустил всем немногим свидетелям облако пыли в глаза.